Часть 1
29 октября 2020 г., 18:16
***
Мужественные омеги и женоподобные альфы — редкие случаи, но возможные. Не каждый может принять тот факт, что если омега занимается единоборством — это не безумие, а реалии современного мира. Просто некоторым нужны ещё пара десятков лет, чтобы понять это. В отличии от Диппера, который ещё с детства симпатизировал нетипичным повадкам для определённых полов. Всё необычное только больше привлекало мальчика. В десять близнецам уже был известен их вторичный пол. Альфы. Стен в тот день в шутливой манере сказал, что детишки пошли в него и Форда, так как те тоже были гордыми (и старыми) альфами. Ещё будучи детьми, на пороге взросления и становления подростками, близнецы могли отличать запахи. Вот вредная Пасифика пахла цветами, непонятными для Диппера, но, как сказала Мейбл, это была сирень. Прадяди черемухой и, в отличии от сестры, мальчик лучше мог найти отличия между двумя схожими ароматами. Дипперу всегда нравился запах Форда. Он был приятным, успокаивающе — сладким, в отличии от Стена, чей запах был сухим, иногда перча в носу. Форд всегда обходился без лишних знакомых, находя счастье лишь в любимом братце, младших Пайнсах и друге Макгакете. Он отлично справлялся со своей дневной рутиной и без спутницы. Вот бы и для Диппера это было рутиной. Частые эксперименты, конференции для юных умов и путешествия… Стен — хороший дядя, но на лето в городок Гравити фолз Диппер приезжал, чтобы встретится с Фордом. А тот и не против. Он уже давно заметил, что у мальчика пытливый ум. Одним летом прадядя Стен нанял новую работницу в хижину чудес. Пусть у Диппера ещё не был так хорошо развит нюх, но уже тогда он смог влюбиться в запах кленового сиропа и оценить красоту девушки. Прекрасные вьющиеся вихри огненно-рыжих волос, невероятно умилительные веснушни на вздёрнутом носике и щёчках. Умна, отважна и интересна. Не до конца догоняя концепцию отношений (но такую омегу Диппер приручить хотел бы) и не ждя ни секунды, он составил длиннющий список по ухаживанию за Венди. Когда Кордвой убедилась в намерениях мальчика, она поубивала его пыл. Навсегда. Одной фразой: «Чел, вообще-то я альфа». Вот он, минус ещё не состоявшегося сбоя гормонов, подготавливающий к будущему гону. Нюх развивается до конца, плюс-минус, после 13 лет, до такой степени, что лишь по запаху можно понять, какого пола человек. Пусть Диппер и так знал, что Венди пахнет клиновым сиропом, это не ощущалось ничем большим, чем естественными духами. Но даже узнав правду с её слов и, спросив более старших о её запахе, все повторяли, что да, она полноценная альфа, убеждая, что у мальчика нет и шанса. Но даже после этого удручающего факта выгнать из головы прекрасную девушку было сложно. Её смех, локоны вихрящихся прядей на ветру, глаза цвета самой сочной травы. Она была его Артемидой. Сколько слёз пришлось впитать свитеру Мейбл, когда Диппер приходил поговорить о первой любви, которая никогда не будет взаимна. Даже после довольно скучного гона, образ Кордвой не ушёл, но симпатия была уже не такой явной. Когда Диппер и не ждал, на смену потухшей влюблённости пришёл кое-кто другой. Огненные волосы уже не казались такими красивыми. Зелёные глаза не выглядели и близко такими яркими. На смену уже надоевшим краскам пришёл ярко-жёлтый. В один из вечеров, проходя мимо школы, за углом Диппер заметил золотые вихри. Диппер мог пройти дальше, всё же не на каждого встречного заглядываться, но у мальчишки выработанная чуйка на потустороннее. Осторожно подкравшись за спину белокурому мальчику, Пайнс заглянул за его плечо. На асфальте белым мелом был нарисован круг, а по его окружности расставлены ещё не зажжённые свечи. Обрядный рисунок ещё не был дорисован, но Диппер не спешил останавливать незнакомца от призыва. По уже выставленным парам знаков, что разглядел Пайнс, можно было понять, что демон будет слабым, а благодаря учениям прадяди Форда, мальчишка без проблем сможет изгнать его парочкой молитв. Так что пусть и спокойным, но недовольным голосом, Диппер говорит: — Ты что творишь? На эту короткую реплику незнакомец подпрыгивает на месте, вскрикивая. В следующую секунду он перехватывает коробку с мелками и кидает её со всей силой в лицо Диппера. Но увидев мордаху не особо мужественного альфы, чьи феромоны еле уловимы, явно намекая, что он с миром, незнакомец хмыкает. Он быстро растирает следы мела подошвой кед и убегает, не забыв прихватить коробку с мелом. А Диппер остаётся один, уже с возможностью разглядеть размытые буквы, понимая, что возможный демон был бы и близко не так слаб, как он думал. Но даже таких он научился изгонять лет в 14, если не раньше. Собираясь уйти, Диппер до конца провожает взглядом заинтриговавшего его незнакомца.***
В столовой всё идёт своим ходом. Мейбл всё такая же прилипчивая, подсаживается к ещё незнакомым с ней людям. Пасифика вызывающе накрашена, в лучших из своих нарядов, явно намекая на своё превосходство. А белокурый мальчик опять забрал свой поднос с едой и ушёл из столовой поесть на ступенях у входа. Каждый день светлой макушки нет среди других учащихся. Спросив главную сплетницу школы, Пасифику, почему этот мальчик всегда в стороне, Диппер узнал все подробности. Конечно, до тех пор, пока он ей в край не надоел со своими бесконечными вопросами, возникающими из ниоткуда: «А какой его любимый предмет?», «Куда он уходит после школы?», «Какого цвета его зубная щётка?». Обречённо вздохнув, она чуть ли не взашей гнала Диппера к источнику его интереса, чтобы тот прекратил уже её донимать. Но из всего того, что ему рассказали, мальчик выделил самое важное. Имя. Посмаковав его, пару раз прошептав в пустоту «Билл», Пайнс подметил, что оно ему очень идёт. До этого, не обращая внимания на этого мальчика (да что уж тут говорить, и на всех окружающих), Диппер вспоминает, что пару раз видел его в библиотеке. Кажется, тот ходит туда регулярно. В его руках можно было часто встретить книги по химии, кукловодству и сатанизму. Последнее вызывало у мимо проходящих смешки и, стоя за колонной, Дипперу хотелось выйти из укрытия и подправить им лица. Или промямлить, что у каждого свои вкусы. Как-то в библиотеке, делая заметки в блокноте, Билл неожиданно оставил своё насиженное место и вещи на столе, уйдя в другое крыло, видимо, ради каких-то новых книг. Взяв себя в руки, быстро добравшись до стола с вещами, Диппер решил закинуть в виде закладки в одну из книг записку. Это был белый альбомный лист, свёрнутый в несколько раз, с мелкими буковками в одном из углов «Привет». Как говорит Мейбл: «главное сделать первый шаг». Она никогда не говорила, какой именно: тихий и осторожный или широкий и властный — такой, что сломаешь ногу. Застыв у стола, Диппер тупит. Столько книг… И непонятно, какие он заберёт, а какие поставит обратно на полки. Выбрав самый подходящий вариант, но не самый гуманный, Пайнс открывает блокнот Билла на случайной странице. Ему сразу раскрывается рисунок на полный лист и какой-то стишок мелким шрифтом где-то в углу. Диппер с трудом отводит взгляд от стишка, не читая, уважая чужие границы. Потому что текст зашифрован. Но мальчику хочется думать, что он бы и так воздержался. Хотя всматриваясь в рисунок, Пайнс точно понимает, что разглядывал бы его ещё полчаса, но надо уходить. Зафиксировав в голове двухголового когтистого монстра, Диппер закидывает лист, захлопнув блокнот. Опять спрятавшись за стелажи, он в последний раз оборачивается. Он не уйдет, пока не убедится, что белокурый мальчик вернётся на место. Уже через две минуты Билл с двумя книгами плюхается за стол. И неожиданно для Диппера, тот принюхивается, устремив свой нос к своему блокноту. Раскрасневшись, Пайнс юркает за стелаж и быстро уходит из библиотеки. Остаётся лишь надеяться, что Билл не знает как он пахнет.***
В пол-уха слушая монолог учителя, Диппер неожиданно дёргается от прилетевшего в затылок самолётика. Они вроде уже не в третьем классе, чтобы так подшучивать. Недовольно обернувшись, Пайнс ловит на себе взгляд белокурого. Он гнёт угол губ в кривой ухмылке, играя бровями. Диппер слегка краснеет, сразу отвернувшись, не замечая, как Билл непонятно хмурится. Взяв лист с пола, он его раскрывает. Это тот альбомный лист, который подложил ему Пайнс. Его мелкий шрифт всё ещё в углу, давая большой размах для творческой личности. На листе был зарисован Диппер, почти в полный рост. Его живот был вспорот, а рядом с ним нарисован сам Билл, с ножом в руке. Под неловким «Привет», чуть ниже было написано «Тупым сталкерам место в аду». Нервно хихикнув от такого рисунка, Диппер хватает свою рабочую тетрадь, вырывая лист. На бумаге появляется: «Классно рисуешь. Я могу только так: » и рисунок в виде незаурядных форм. В вырисованной фигуре можно было узнать Билла. На его футболке было написано «крутой чел». Так Диппер думает. Вдохнув и выдохнув, Пайнс незаметно кидает скомканный лист на чужую парту. Спустя пару минут затылку снова достается. Диппер подмечает, что блондин довольно меткий. На стороне листа, где был рисунок и короткая фраза, ничего не было написано, но на противоположной — красивые каллиграфические буквы: «Ты ужасный задира и художник не лучше. От тебя воняет за километр, прекрати ходить за мной и ничего не делать». Диппер не понял. Когда он успел стать задирой? Но последняя реплика звучала как вызов. «Я не задира. И если хочешь, в следующий раз я заговорю с тобой». Ответа не последовало, так что, бросив на Билла смущённый взгляд, Диппер возвращает внимание к учителю.***
Альбомный лист со вспоротым животом мальчика был гордо закреплён на одну из стен комнаты Диппера. Благо, близнецы уже не того возраста, чтобы делить комнату. Мейбл научилась уважать личное пространство и совалась к брату не так часто, как могла бы. Диппер, в свою очередь, прекратил осуждать сладкий (диабетический) образ жизни сестры. От листа приятно веяло запахом белокурого. Он напоминал о событиях прошедшего дня и зарождал невесёлую мысль о том, что запах скоро выветрится… Билл был не просто странным. Он был невероятно интригующим, со своими скелетами в шкафу (а может и с демонами и бигфутами) и интересовался такой же паранормальной фигнёй, как и Диппер. Получая в свой адрес насмешки и едкие шутки, он всегда умудрялся сохранять невозмутимый настрой. На редких общих уроках над его вброшенными шутками смеялись громче всех. Его запах был резким, но, что удивительно, самым приятным. Издалека можно было уловить аромат лимона, но проходя мимо него в коридоре, Диппер специально принюхивался. От блондина несло цитрусом. Резкие запахи от омег обычно наоборот отталкивали, но такая острота нравилась Дипперу. Всё же не всем пахнуть выдуманными стандартами прошлого. Вот Мейбл, будучи альфой, сладко пахла мармеладом, хотя в детстве мальчик думал, что это из-за их переедания. Диппер пах стандартно, хотя от близких часто слышал, что его запах не типичен для альф. Слышится стук в дверь и топот уходящих ног. Диппер отрывает взгляд от рисунка, недовольно идя к двери. Открыв её, на полу он видит прижатую стаканом с коктейлем Мейбл открытку. Это были стандартные для школы брошюры, оповещающие учащихся о мероприятиях. Открыв красочную картонку, внутри он видит название шествия подростков, дату мероприятия, что там будет и что нужно взять. Самое важное, что можно было подметить — балл будет через полторы недели. Понятно, что это подложила Мейбл, хотя не понятно, к чему намек. Взяв стакан с розовым напитком, Диппер уходит к себе. Остаётся лишь надеяться, что блёстки и динозавры в коктейле пищевые.***
— Ну так что думаешь о бале, Дип-дип? На колени Пайнса падает мохнатая голова сестры. Она отбирает его книгу, закрывает её, не позаботившись о закладке, и кидает куда-то на пол. Диппер недовольно бурчит на сестру: — Какой мне прок от бала… Я никуда не пойду. Мейбл недовольно надувает щёки. — Это ещё с чего! Пойдёшь, и это даже не обсуждается! — Но в следующую секунду она смягчается, расплываясь в улыбке. — Дип-Дип. Я знаю, что тебе нравится тот мальчик. Он действительно очень милый. Он будет отличной парой для тебя на балу! Это отличная возможность познакомится получше и провести отличное свидание — двух зайцев одним выстрелом! — она убирает голову с колен брата, усаживаясь рядом. Услышав о «милом мальчике», Диппер сразу становится пунцовым. О перспективе сводить Билла на танцы он даже не думал. Пайнсу никогда не нравилось открытое проявление симпатии, вроде стояния под дождём у «её» балкона, с магнитофоном над головой, играющим «её» любимую песню. Да и Билл вряд ли болеет синдром Золушки, чтобы приглашать его на танцы. Но если это то, что нужно вечно отстранённому омеге, он это ему предоставит. Ради перспективы понравится Биллу, Диппер засунет свои желания Вадолзу под хвост. Пайнс уже предвкушает, как будет не спать всю ночь, размышляя что наденет он сам, а что Билл. Как будет кружится под ветвями зеленолиственных стволов, прижимая его голову к своему плечу. Хотя, это скорее Диппер будет клевать ключицы Билла, всё же омега его выше почти на пол головы. У лица Диппера щёлкают пальцами, привлекая внимание. — Ты отключился, братец, — со смешком говорит Мейбл, понимая, что брат заинтересован. — Тебе помочь с костюмом и дать совет, как правильнее пригласить его на балл? Я сомневаюсь, что ему понравится как обычно это дел… — Но её уже не слушают. Вернув на мгновение внимание брата, Мейбл сразу его теряет. Он, доставая телефон из кармана, направляется к себе в комнату. — Диппер? — девушка недовольно косится на уходящего мальчишку, сразу направляясь за ним. Пайнс оборачивается, вопрошающе смотря на сестру. — Кому ты звонишь? — недобро щурясь, спрашивает Мейбл, но уже в следующее мгновение расплывается в улыбке. — Неужели у тебя есть его номер? — Нет, я звоню Пасифике. Она разбирается в стиле, думаю она мне поможет. На какую-то жалкую минуту зал наполняется давящим молчанием. Мейбл неверуще и возмущённо смотрит на брата. — Я тоже могу помочь! Уже Диппер смотрит на сестру сомнительно. Он извиняющи кривит лицо, неловко перекидывая вес с пятки на носок. — Я не сомневаюсь в тебе, но я хочу, что бы всё было идеально, — Мейбл на это громко вздыхает, бурча «опять ты за своё». — А Пасифика самая популярная и желанная омега! Она точно знает, что нужно, чтобы угодить, — словив хмурый взгляд сестры, Диппер исправляется. — Прости, я уверен, что твои варианты будут не хуже, но… Я попытаю удачу с ней. Тем более! Не забывай о её скверном характере. Она может меня послать к черту, даже не успев дослушать, — и подмигнув недовольной сестрёнке, Диппер уходит к себе. Найдя в контактах «Стерва», Диппер вновь напоминает себе, что уже давно надо сменить имя контакта. Через пару секунд трубку берут. На том конце раздается недовольное ворчание: «Чего тебе, Пайнс?». Дипперу не хочется ей рассказывать через чур много, чтобы она не нашла повод начать сплетничать, но, скорее всего, она уже обо всём догадалась, когда мальчишка начал расспрашивать о замкнутом омеге. Всё рассказав и разжевав, расставив все точки над «i», она спустя минуту погодя, говорит: — Завтра у меня. В четыре.***
Перед лицом открывается картина из бесконечных рядов с вычурными костюмами. От их изобилия разбегаются глаза и кружится голова. А от мысли о стоимости возможного костюма становится плохо. — Не волнуйся, твоя задача не потребует больших усилий, если вообще не будет сведена к нулю. Ты просто должен стоять в сторонке и вести себя как паинька, но по своему опыту знаю, что даже это у тебя выходит плохо, — как-то надменно говорит (кажется, по другому она и не умеет) девушка. Сидя на обтянутой красными подушками скамье, она даже не смотрит на мальчишку, а разглядывает свой аккуратный маникюр. — Я сама выберу тебе костюм, а потом мы сходим в магазин цветов и соберём букет. Хах, точнее, я соберу. Кажется, у Диппера был превышен лимит закатывания глаз. Тяжело вздохнув, мальчишка всё же решается спросить: — Я так и не понял, почему ты мне помогаешь? — Потому что мы друзья, — надменно цедит Пасифика, явно не имея в виду то, что сказала. Остаётся только выполнять указания девушки, которые заключались в ничегонеделанье. Пока омега перебирала костюмы, щупая ткань, Диппер уже понимал, что это будет сложно. — Я хочу уточнить, мы сегодня выберем одежду и веник, — словив недовольный взгляд, Диппер откашливается, исправляясь: — букет, и… что? Что дальше? — Дальше ты пойдёшь охмурять своего мужчину. Похлопав глазами, мальчишка тупит: — Сегодня же выходные… — Я знаю, где он будет в шесть вечера, — поймав вопросительный взгляд, она уточняет. — Он общается с Робби, и Валентино сказал, что сегодня они какой-то компашкой пойдут на кладбище. Я попросила отвести его в другое место, и тогда появишься ты, — она подмигивает. — Ты конечно не умеешь водить машину, чтобы эффектно приехать к нему на лимузине, но стоит довольствоваться тем, что есть, — пожав плечами, она снова утыкается в вешалки с костюмами. Жаль, она не может видеть ошарашенный взгляд того, за кого уже всё решили. Хочется помахать руками, откреститься от этой затеи, ведь Диппер совсем не готов, но побороть решимость Нортвестов невозможно, если они серьезно что-то задумали…***
— Прекрати возмущаться и задавать вопросы! Ты просто должен перебирать ногами и помалкивать. Хочется вырвать руку из чужого захвата и откусить Робби ухо. Хотя в нём столько дырок от пирсинга, что там и откусывать нечего. Билл тихо вздыхает, стараясь унять паранойю. Обычно так под руку ведут упрятывать людей в богажники машин, а не на прогулку с цветочным полем. Мысль, что «Он же твой друг, чува-а-ак!» ничуть не помогает. Робби ему не друг. Очень простой и важный факт. Может, сам Робби и считает по-другому, но не Билл. Понять ход мыслей демонов и другой нечести проще, чем людей. Так что, напрягая все мышцы тела, чтобы в случае чего вырваться и дать по лицу заносчивому бете, Билл идёт дальше. Завернув через какое-то время к парку, Робби проводит Билла ещё с десяток метров и неожиданно отпускает руку. — Пришли. Оглянувшись, Билл понимает, что тот привёл его к полю с цветами. Фонарные столбы, тропинка из тёмного кирпича и неподалёку деревянная беседка, обвешанная разной растительностью выглядят «многообещающе». Недоуменно рассматривая пейзажи, Билл совсем не замечает мохнатую голову, юркающую за ствол дерева. Робби толкает Сайфера плечом, беззаботно говоря: — Иди, сядь на скамью. На ту, что в беседке. Ещё пуще нахмурившись, Билл выдаёт: — Нет. — А? Почему? — Это я должен спрашивать! Почему я здесь? Зачем ты отвёл меня сюда? — Билл скрещивает руки на груди. Робби нервно оглядывается, стараясь незаметно словить взгляд блондинки, что всё это спланировала. Страдальчески простонав, он умоляюще просит: — Просто сядь на скамью, скоро тебе всё расскажут, — опять словив подозрительный взгляд, Робби предпринимает ещё одну попытку, самую жалкую и, возможно, не действенную. — Пожалуйста… Пару мгновений просверлив бету гневным взглядом, Билл вздыхает. Опустив руки, он спокойно идёт в беседку. Усевшись и сложив руки в замок, он провожает уходящего с видом победителя Робби нервным медовым взглядом. Сжав ладони в замок, Сайфер проводит по рубцам и недавним ожогам на коже взглядом, в уме подсчитывая секунды. Спустя какое-то время, начинает играть музыка. Спокойная и мелодичная. Саксофон и гитара. Билл не обратил внимание на выставленные колонки у входа в беседку. Нервно постукивая пальцами по коленям, Билл крупно вздрагивает от пусть и тихого, но неожиданного голоса: — П-привет? На ступенях появляется неловкая фигура. «Это же тот мальчишка из школы!» — приятно вспоминает Билл. То ли из-за того, что его ждал разговора с***
— Угум-угум, я поняла, да… — Мейбл медленно кивает головой, держа подбородок в руке. Уже Диппер лежит головой на коленях сестры, пока та похлопывает его по плечу, слушая рассказ брата. Прежде чем доставать своими советами, нужно понять, что он планирует теперь делать. — И что дальше? — В смысле? — Ты будешь продолжать добиваться его или лежать дома в виде бесформенного мешка? На такой вопрос Диппер резко подымается, чуть не ударив затылком сестру по подбородку. — Разумеется я попробую ещё раз! — с энтузиазмом говорит мальчишка, но потом чутка сдувается. — Ты же поможешь мне?.. Мейбл медленно качает головой, тихо вздыхая: — Как я могу отказать своему любимому братику?***
Обед и большая перемена. Звучит как отличный повод наконец отдохнуть, найти друзей, пойти в укромное местечко и обедая, пообщаться. Пасифика ещё утром, пусть и через силу, но извинилась. Как и она, Диппер понимал, что она ни в чём не виновата. Не каждому подойдёт такой подход, которой бы приглянулся ей. По уже другому плану, который еле набирал третий пункт, в котором первым было «подойти к нему», а вторым «не упасть в обморок», Диппер находит блондинистую макушку, сидящего на ступенях лестницы парня. В общей столовой Билла, как всегда, не встретишь — только в самых неожиданных местах. Был резкий порыв сунуться под бок к омеге и попросить прощения, но от неловкости таких действий Пайнс просто сгорит. Подойдя и встав перед ним, Диппер, вдохнув побольше воздуха, говорит: — Прости! Билл медленно поднимает голову, выгнув бровь: — За что? — За то, что не подумал дважды, может ли тебе понравится вечер. — Да пофиг. Это всё? Я занят просто. — Нет! — выкрикивает мальчишка, но вмиг исправляется. — То есть… Давай заново? Билл, ты сходишь со мной погулять после школы? — краснея и жмурясь, бормочет Пайнс. В ушах так громко отбивается стук сердца, что альфа боится, что не услышит ответа. — Зачем? — просто спрашивает Билл. — Ты мне нравишься. Я хочу узнать тебя получше. — Что тебе может нравится во мне? — скептически кривит лицо омега. Он откладывает поднос с едой, и кладёт подбородок на ладонь. — Я импульсивный, фрик, и мужлабен. После школы гуляю не с друзьями, а с демонами. У меня в комнате книг по сатанизму больше, чем нормальных вещей. Я чаще всего нахожусь в безлюдных местах, если вообще выхожу из дома. Тебе оно надо? — Да, надо, — без раздумий и запинки. Чётко и громко, чтобы услышал. И большие оленьи глаза, в которых читается безмерная влюблённость. — Билл, я могу по пунктам сказать, что мне в тебе нравится. На такое, Билл лишь сглатывает и слабо кивает. Диппер принимает это за предлог начать. — Ты интересный. Мне нравятся твои вкусы в литературе. У тебя большие познания в ритуальных призывах и ты хорошо рисуешь. Ты красивый и от тебя приятно пахнет. И мы оба фрики. Билл молчит. Спустя каких то пары секунд, он скручивается в клубок, будто его ударили в солнечное сплетение, и тихо скулит. Пайнс вздрагивает, начиная изливаться вторым потоком пота. — Билл! Билл, ты в порядке? — Начиная трясти омегу за плечи, вскрикивает Диппер. Когда лицо первого высовывается из кольца рук, оно полностью красное, а губы расплываются в улыбке. — Отвали, сосна, — фыркает омега, скидывая со своих плеч руки Пайнса, совсем беззлобно, что бы взять потом в свои руки холодные костяшки альфы. — Я пойду с тобой туда, куда ты пригласишь… Да, можно сегодня после школы. Где-то за стеной от парочки уходит довольная альфа. Всё же нет лучшего способа понравится готичному омеге, чем просто сказать всё на прямую.
