Ты не захочешь быть со мной

1. — Какая же ты всё-таки сволочь, Кайм! - сумочка летит в стену напротив, а девушка прижимается спиной к двери, рыдая. Прячет лицо в ладонях, хотя увидеть-то ее сейчас решительно некому. Сегодня он опять был с какой-то девицей и Бон, выходя после работы из ресторанчика где она поёт по вечерам, не смогла больше сдерживать себя. Когда она увидела его, весело флиртующим со своей очередной пассией, горький комок подступил к горлу и она побежала прочь. Проблема даже не в глупой ревности, ведь создаётся впечатление что вот уже два года Кайм будто не замечает её. И исключительно её. С самого начала, когда он перевёлся в их музыкальный колледж и на нем тут же повисла толпа девушек, Бон оставалась встороне. "Азиатки всегда славились своей скромностью" - говорили о ней её одногрупники. "Только корейцам присуще такое трудолюбие и такая настойчивость в совершенствовании своего мастерства" - отзывались о ней педагоги. Так или иначе, она предпочитала лишний час репетиции часу болтовни с красавчиком Каймом. Она даже немного сторонилась его. Последнее, впрочем, удавалось редко. Кайм, помимо блистательной внешности, обладал столь же блистательными вокальными данными. Его нежнейший контратенор изумлял и пленил с первых нот, а обаяние и харизма наносили последний сокрушительный удар. Он был рождён для оперы. Несмотря на то, что он редко трудился над тем, чтобы столь же безупречная техника исполнения соответствовала его таланту, благодаря последнему Кайму всегда удавалось справляться с самыми сложными пассажами. Он был бесконечно талантлив, она — безмерно трудолюбива. А вместе они были гордостью вокального отделения и очень часто исполняли дуэты на отчётных концертах. Во время совместных репетиций учителя то и дело говорили: "Кайм, прекрати солировать. Ты, по-моему, вообще не замечаешь её. Вы должны взаимодействовать, а ты все время пытаешься выделиться сам. " Поначалу он лишь изредка перекидывался парой формальных фраз с Бон, всегда кивал ей при встрече — и не более того. Уж слишком разными они были чтоб их отношения переросли во что-то большее. В то время он крутил интрижки со всеми девочками, с которыми только мог. Кайм обожал всех, и в то же время никого: его увлечение редко жило дольше пятнадцати дней. Для него была еще неведомой пора, когда верность и постоянство обретают свою ценность. Но вскоре в его отношении к ней появилось нечто, выделяющее Бон из толпы тех, с кем у Кайма уже был роман и тех, кто так или иначе к этому стремился. Она осторожно привыкала к его характеру, а затем две противоположности слились дивной гармонией. Но нет, речь не шла о видимой постороннему взгляду близости: то ее душа своей мягкостью, сдержанностью и вдумчивостью оттеняла его пылкий и стремительный нрав. Их чаще стали замечать вместе, однако никому бы и в голову не пришло посмотреть на них как на пару. Кайм продолжал искать приключений, а она ... неожиданно для себя привыкла к нему и полюбила его. Будучи крайне скромной, Бон никак не могла себе позволить действовать с той однозначностью и решимостью, которыми обладали многочисленные подруги Кайма. Он же вдруг постепенно начал отдаляться, словно пытаясь оградить её от самого себя. Да и на занятиях его видели всё реже и реже. За месяц до экзаменов в конце учебного года он покинул колледж так же внезапно, как и появился в нём. Профессора, которые и до этого относились к нему крайне неоднозначно, теперь не преминули упомянуть о нём с упрёком, давая наставления новичкам о том, что большой талант требует много труда, без которого невозможно достичь истинного успеха. Кайм разорвал все связи с этим местом и зажил новой жизнью. Никто ничего не знал о нём. Лишь Бон он дал свой новый номер телефона. Быть может просто потому, что был уверен в её тактичности, а может он имел некие другие соображения на этот счёт. Порой они переписывались часами, иногда он не отвечал по нескольку дней. Но всякий раз предложение Бон встретиться он отвергал, ссылаясь на всевозможные обстоятельства. Вскоре она перестала просить его об этом. Он безусловно догадывался о её чувствах к нему, но не отвергал её, равно как и не предпринимал никаких действий. Находиться в таком подвешенном состоянии для Бон было мучительно, но Кайм лишь продолжал ограждать ее от себя с заботой и какой-то необъяснимой печалью. К тому же, он теперь вёл шикарную жизнь. То и дело она видела его на террасах лучших одесских заведений, всегда в компании какой-нибудь девицы. Ему была присуща всё та же постоянность: ни с одной из них он не появлялся дважды. А на следующий день он снова отвечал Бон как ни в чём не бывало. Ещё со времён колледжа его жизнь оставалась загадкой для всех без исключения. Говоря много, он умудрялся не рассказывать о себе ничего. Но теперь такой ход событий не мог не изумлять Бон, как бы она не пыталась убедить себя в том, что это не её дело. Когда это длилось долгие месяцы, изумление сменилось отчаянием и гневом. Бон никак не могла объяснить себе его поведение. Ну неужели она чем-нибудь хуже их?! Только и умеют что липнуть к смазливым обеспеченным мальчикам без разбору. И если она, предположим, была просто не в его вкусе, то почему же он тогда просто не давал ей уйти? Все эти вопросы, которые до этого то и дело мучали её, сегодня снова молнией пронеслись в её голове лишь только она увидела его. Он стоял, лихо оперевшись на капот кабриолета, приобнимал шатенку с короткими волосами за талию и позировал для её селфи в огнях ночного города. Потом он подхватил её на руки, перенес прямо через закрытую дверцу на заднее сиденье и укатил под её визги и улюлюканье парочки прохожих. А Бон только и могла что стоять как вкопанная и смотреть им вслед. Затем она орометью бросилась к себе, благо, жила она в нескольких кварталах от ресторана в котором подрабатывала вечерами. Лишь переступив порог и захлопнув дверь дала она волю эмоциям. Она долго плакала навзрыд и спустя пару часов уснула тревожным сном. В ту ночь её не посетило ни одно сновидение. Утром она проснулась снова полной сил, и круги размазавшейся туши вокруг глаз вызвали у неё безудержный хохот вместо слёз.