Стихотворное море

Каждый вечер летели слова по кругу. Чай, блины, лютовала за окном стужа. Он рыдал навзрыд, звал смерть-подругу, Не цеплялся телефона шнур за люстру. На револьвер и пули денег не было, но В аптечке бабушки достаточно лекарств, Градусник разбит, на пол просыпалось стекло. Не будет разбирательств, кто прав, кто виноват. Ему было четырнадцать лет, В его возрасте ты едва ли человек. Не хватило духу собирать ртуть в горло Под взглядом отца суровым. Он мечтал найти любовь всей жизни, Может быть, лишь толику смысла. Крик в подушку "хочу быть любимым", Всё вертелось вокруг пары мыслей. На уроки, тренировку... Дома Он не смел сказать при них слова, Они — руки во тьме и решётки в тюрьме. Не достоин был жить, ненавистен себе С проблемами в голове, как будто кто-то ждал иного? Прививал ему отец манеры: Бил ремнём, а жену звал стервой. На столе лежал нож для торта — В день рождения оборвать жизнь просто. Ни решимости не нашёл, ни силы, Нож лежал, горели свечи, он глотал слёзы, За столом стоял гогот, поднимали тосты. Именинник незаметен, если в доме гости. Он мечтал однажды стать весомым, Не ничем, не пустотою неугодной. Всхлип из ванной "блять я просто жалок", Всё вертелось, где ничего уж не осталось. Школа и гололёд... Строго Учителя в дневник ему писали снова, Ученик не сосредоточен, в ответах не точен, Слишком убогий, взгляд всегда только под ноги, в коридорах как на минном поле — неоткуда ждать подмоги. Разве кто-то ждал иного? Они встретились впервые на крыше, Где выл ветер — вестник падений, Из-за него ни слова не было слышно. Не бывает в жизни совпадений. Там стояла фигура — неужто ангел? В конце жизни всё казалось странным... Набивался за воротник куртки снег, И на краю силуэт, откуда здесь человек? Неважно, смерти не будет больше помех. Он мечтал начать жить как люди, День за днём, мол, будет что будет. Чёрной ручкой в тетрадь «нормальным быть я не смог», Всё вертелось как урагана губительный смог. Ранний закат... Холод, И на улице через сугробы Убегать от дворовой своры, Где его не найдут, если поймают — побьют, За гаражи отведут, там жестоко убьют За то что слаб он и глуп. Ожидал ли кто иного? Ссадины на щеке, повязка на голове, Синяки на руках, зной летний в глазах. Казалось, неведом был мальчику страх, Когда он бежал по крыше, забыв о себе. Он не дал шагнуть, провалиться в бездну, Человека схватив, на себе ощутил скверну. Тихий плач и ухмылка без особого смысла: "Ты пришёл спасать или быть спасённым?" С губ ответ сорвался, ветром прочь унесённый.