Крушение

Возвращение в Годрикову впадину не входило в список желаний Гермионы. Весь день ее желудок сжимался в тугой узел, пока она осознавала, что ее брак, возможно, не так уж идеален, как она когда-то думала. Одна только мысль о встрече с Роном заставляла ее работать допоздна. Как только Гермиона подписала последний документ, она поняла, что ей некуда идти, кроме как домой. Тяжело вздохнув, она аппарировала. Как только в нос ударил резкий запах алкоголя, Гермиона поняла, что Рон еще не спит. — Где ты была? — пробормотал Рон, не отрывая взгляда от маленькой фиолетовой коробочки. Он набил ее блестящей бирюзовой папиросной бумагой и выпил стакан огневиски с тыквенным соком. Эта коробочка была не одна. Десятки других коробок окружали его, некоторые лежали на полу, а некоторые на столе, рядом с бутылкой алкоголя. — Много бумажной волокиты, — ответила Гермиона. Она сняла мокасины и подошла к нему. — Что это у тебя? — Пытаюсь понять, как лучше упаковать эти волшебные безделушки из новой серии. Гермиона медленно кивнула. Каждый месяц во «Всевозможных волшебных вредилках Уизли» появлялись новые товары, но Рону редко позволялось принимать какие-либо маркетинговые решения. — Джордж тебе разрешил? Он пристально посмотрел на нее. — Разве у него есть причины запретить? — Нет. Она села на барный стул рядом, страстно желая почувствовать что-то к мужчине, за которого вышла замуж. Ее нос сморщился, когда его своеобразный запах атаковал ее обонятельную систему. Отодвинувшись от него, она попыталась разглядеть, что он пытается упаковать. — Я пытаюсь работать, Гермиона, — прорычал он. Она печально слезла с барного стула и прислонилась к стойке. От напряжения, накапливающегося между ними, воздух потяжелел. — Так что за серия? — наконец спросила она, надеясь, что он купился на ее притворный интерес. — Может быть, я смогу помочь. — Не знаю. Джордж только что прислал мне несколько бутылок с какой-то дрянью и велел подобрать к ним упаковку. Гермиона кивнула. — Значит, ты заходил в магазин? Рон, похоже, что-то заподозрил. — Ненадолго. Зачем спрашиваешь? — Просто так, — сказала Гермиона. На самом деле, она была смущена тем, что ее муж был на улице, так сильно пахнущий немытым телом и алкоголем. Если бы «Ежедневный пророк» увидел его в таком состоянии, они напечатали бы столько статей, что она не смогла бы сосчитать. — Значит, ты видел статью «Пророка»? Он покачал головой и сделал еще один большой глоток огневиски с тыквенным соком. — Ну, они писали обо мне. Довольно неприятную статью, — призналась она. — Если вдруг ты захочешь прочитать ее, у меня есть копия. Они утверждают, что я вчера отшила японского Министра магии. Ты можешь себе такое представить? Рон не ответил. Вместо этого он стал возиться с зеленой коробкой и желтой папиросной бумагой. Скорчив гримасу, он швырнул их на пол и потянулся за розовой коробочкой. — Ты слышал, что я сказала? — спросила Гермиона, повысив голос. — Да, «Пророк» написал о тебе статью. Очень хорошо, дорогая. Эй, не могла бы ты передать мне ту оранжевую коробку, которая у тебя под ногами? — он протянул ей руку, все еще не встречаясь с ней взглядом. Застигнутая врасплох, Гермиона швырнула в него оранжевую коробку и выбежала из комнаты. Он окликнул ее, спрашивая, что он сделал не так, но было уже слишком поздно. Она вошла в свой кабинет и захлопнула дверь, сразу же рухнув в кресло. Когда-то брак с Роном казался ей разумным решением. Она знала, что это не было идеальным решением, но она была убеждена, что делает то, что правильно для них обоих. Они знали друг друга столько лет, когда-то они даже любили друг друга. Отказаться от его предложения было невозможно. Они слишком долго сражались друг за друга. Внезапно она почувствовала, что ее тошнит. Тихо всхлипывая, Гермиона обхватила руками колени и стала раскачиваться взад-вперед. Никогда еще она не чувствовала себя так удрученно из-за мужчины, которого, как ей казалось, любила. Он все еще был жив, встречал Гермиону каждый вечер, когда она заканчивала работу. Но на самом деле он был не с ней. Она не могла сказать ему и пяти слов, чтобы между ними не завязался спор. Героиня войны долго жалела себя, двадцать лет пробыла в одиночестве, и сожаления топили ее. Фотографии в рамках на ее столе были издевательством и только напоминали ей о лжи, которая продолжается уже двадцать лет. На фотографии Гермиона улыбалась, а Рон обнимал ее за талию. Горько-сладкое воспоминание пробудило в ней мысль. Отчаянно желая доказать свою неправоту, она встала и начала рыться в одной из книжных полок в своем маленьком кабинете. На полках стояли в основном учебники и романы, написанные магглами, но в самом низу лежал пыльный фотоальбом. Именно в нем она найдет ответы на свои вопросы. Именно в нем она найдет свою любовь к мужу. Гермиона вытащила кожаный альбом и быстро вернулась к своему рабочему столу, открыв его на первой странице. Фотографии когда-то были аккуратно разложены, но ее дети просматривали их и оставили фотографии беспорядочно лежать. Повсюду были разбросаны фотографии их семьи: она, Рон и дети. Они все стояли близко друг к другу, улыбаясь и больше позируя для ежегодного традиционного праздничного снимка. Позади них всегда стояла высокая рождественская елка, украшенная красно-золотыми игрушками. Гермиона вздохнула. Фото приносили ей одновременно и радость, и печаль. Их дети росли, и всякий раз, когда они отправлялись школу, дом Грейнджер-Уизли становился пустым и безжизненным. Большая часть альбома была заполнена детскими фотографиями. Дети вертелись в подгузниках, сосали пальцы и дрыгали пухлыми ножками. Гермиона улыбнулась. Они уже давно выросли. Девушка неохотно перевернула еще несколько страниц. Гнев наполнил ее, когда Гермиона добралась до фотографий со дня их свадьбы, лежащих между фото с их племянницами и племянниками и фото с помолвки Джорджа и Анджелины. Она пролистала их так быстро, как только могла. На следующей фотографии они были втроем: Гермиона, Рон и Гарри. Они были молоды и смеялись, радуясь, что стали друг для друга такими замечательными друзьями. Гермиона закрыла глаза. Тогда ее жизнь была совсем другой. Пролистнув еще несколько страниц, девушка поняла, что фото уже кончаются. Альбом был полон только наполовину. Их семья не делала много фотографий, тем более что репортеры, казалось, делали это вместо них. С грустью она отложила альбом и на несколько мгновений закрыла лицо руками, потрясенная своим душераздирающим открытием. Пораженная, она взяла альбом обратно и направилась к книжной полке, надеясь не просматривать фото еще очень долго. Это было слишком болезненно для Гермионы. Она была почти у цели, когда ее нога зацепилась за угол ковра, заставив потерять равновесие. Волшебница тут же рухнула на пол, сильно ударившись левой рукой. Альбом взлетел в воздух, а фотографии выскользнули из своих отсеков и рассыпались по всему деревянному полу. Застонав, Гермиона потерла руку и встала на колени. Девушка собрала все изображения, изо всех сил стараясь не смотреть на них, но среди фотографий спящих младенцев она заметила одну, которую раньше не видела. Она была черно-белой, вырезанной из газеты. На ней она была не с Роном, Гарри или детьми, а с Драко Малфоем. Она забыла, что у нее есть это фото, так как, видимо, засунула его глубоко внутрь. С тех пор как она была подростком, девушка лишь однажды взглянула на это фото. — Кто это, мамочка? — спросил Хьюго, указывая на фотографию. На ее лице появилась грустная улыбка. — О, это просто старый школьный приятель. С колотящимся сердцем Гермиона потянулась к фотографии. Старая бумага казалась такой тонкой, что она осторожно подошла к своему столу и положила ее туда. Эмоции потрясли ее до глубины души. Это было так давно, но казалось, будто все произошло совсем недавно. В трактире «Кабанья голова», как обычно, было тихо. Волшебницы и волшебники сидели за стойкой бара, заказывая бокалы огневиски и иногда пиво. Они уставились на смеющуюся троицу. Молодым волшебникам, по-видимому, здесь было не место. — …это лучшее зелье, чтобы избавиться от прыщей. Кажется, я не могу спрятать их от Невила! — пожаловалась Луна. — Интересно, работает ли кто-нибудь еще над зельем? Гермиона и Невилл обменялись обеспокоенными взглядами. — Я уверена, что кто-то работает, — соврала Гермиона. — Если позволите, мне нужно в туалет. Она, спотыкаясь, поднялась со стула и направилась в санузел, чувствуя, как от суеты вокруг у нее слегка подкашиваются ноги. Туалет в «Кабаньей голове» была заведомо грязным, поэтому она быстро взмахнула палочкой, прежде чем сесть на унитаз. Она облегченно вздохнула. Как ей показалось, это заняло целую вечность. Закончив, она вымыла руки и, пошатываясь, вернулась к их столику. Она огляделась вокруг. Луны и Невилла не было за столом. Их нигде не было видно. — Невилл! — взволнованно закричала она. — Что случилось? Луна! Никто ей не ответил. — Луна? Невилл? — позвала она уже чуть тише. — Они ушли, — проворчал Аберфорт. — Сказали что-то про мозгошмыгов. — Ох, Луна, — простонала Гермиона, осторожно подходя к бару. — Огневиски, пожалуйста. Аберфорт кивнул и налил ей стакан. Она залпом выпила крепкий напиток, поморщившись, когда он попал ей на язык и жар побежал вниз по животу. Слева от нее стоял волшебник с бегающими глазами, густой бородой и зеленой шляпой. — Ничто не сравнится с волшебницей, которая может справиться с выпивкой, — прорычал он, обнажая сломанные зубы. Гермиона с отвращением посмотрела на мужчину и отодвинулась от него подальше. Аберфорт ускользнул в комнату прежде чем она успела предупредить его о пьяном состоянии мужчины. — Да ладно тебе! Могу купить для тебя еще, — предложил мужчина. — Н-Нет, спасибо, — пробормотала она. — Я не хочу вас обидеть, но моя мать учила меня не пить с незнакомцами. Нахмурившись, мужчина коснулся ее бедра. — Послушай, грязнокровка, я пытаюсь быть хорошим, но ты все усложняешь. Внезапно в разговор вмешался холодный голос: — Кажется, она сказала «Нет, спасибо». Гермиона подняла голову и увидела серые глаза Драко Малфоя. Его лицо было искажено отвращением, рука лежала на палочке. Глаза мужчины расширились. — Мистер Малфой! Я… я всего лишь был джентльменом… Я не хочу доставлять неприятностей… — Тогда тебе лучше уйти, — усмехнулся Драко. Не говоря ни слова, мужчина поспешно вышел из паба, не заплатив за напитки. Дверь за ним закрылась, и несколько столиков в зале наполнились шепотом. — У меня все было под контролем, — пробормотала Гермиона. — Да ты что? — спросил Драко. — Мне показалось, что все было не очень-то под контролем, конечно, если только ты не начала спать с грязными стариками вместо Уизли. Гермиона густо покраснела. — Я не спала с Роном. Драко приподнял бровь. — Тебе виднее. Я присяду? Гермиона указала на пустой барный стул. — Вряд ли я вправе отказать. Он сел, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Я видел, как Полоумная и Лонгботтом ушли. Интересная у тебя компания, Грейнджер. Она сердито посмотрела на него. — Ее зовут Луна, и они оба очень милые. Им просто нужно было уйти… Аберфорт вышел из своей комнаты и прищурился, увидев Драко с Гермионой. Не каждый день он видел героиню войны, спокойно сидящую с Пожирателем смерти. — Да, я слышал. У Лонгботтома были какие-то проблемы с мозгошмыгами. Какая жалость. — Он постучал по стойке. — Я возьму то, что пьет она. Аберфорт налил стакан огневиски и пододвинул его к Драко с подозрением во взгляде. Он быстро взглянул на Гермиону, давая ей понять, что вмешается, если понадобится. — А где же твои друзья? — усмехнулась Гермиона. Драко искоса взглянул на нее. — Не надо надо мной издеваться. Мы оба знаем, что у меня нет друзей. Она чувствовала себя виноватой, но не настолько, чтобы извиниться перед ним. Вместо этого она решила вообще не отвечать. Наступило долгое молчание, и она не была достаточно смелой, чтобы закончить его. — Значит, ты не спала с Уизли. — Наконец он прервал неловкую паузу, и на его лице появилось самодовольное выражение. — Почему-то это меня удивляет. — И почему же? — спросила Гермиона, хитро глядя на него. — Я не такая легкодоступная, если ты на это намекаешь. Он усмехнулся, помешивая огневиски в своем стакане. — Мне просто показалось, что вы двое очень привязаны друг к другу. Ей не хотелось рассказывать Драко Малфою о своих отношениях с Роном. Это было настолько сложно, что она сама с трудом понимала всю ситуацию. Только этим утром она вырвалась из депрессии, вызванной их неудачной попыткой построить отношения. Гермиона определенно не собиралась позволить парню со Слизерина снова заставить ее грустить. — Мы с Роном друзья. Драко прочел выражение ее лица и кивнул. — Значит, только друзья. Последовало ужасно неловкое молчание. Наконец, Драко спросил: — Ну, и как ты поживаешь? — Как я поживаю? — медленно повторила она. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Ну, Грейнджер, в цивилизованном обществе это обычная вежливость. Она сверкнула глазами и допила свой напиток. — Итак, ты внезапно стал экспертом по цивилизованному обществу. На мгновение он замолчал, на его лице отразилась боль. — Конечно, теперь все стало гораздо спокойнее, чем раньше. Я имею в виду, когда он был… рядом. Гермиона стиснула зубы. — Я тоже так считаю. — Она постучала по стойке бара, стремясь с помощью алкоголя заглушить свою боль, смятение и, самое главное, любопытство. — Аберфорт, можно мне еще? Драко осушил свой стакан. — Мне тоже, спасибо. Аберфорт посмотрел на каждого, пододвигая к ним напитки. Гермиона могла бы сказать, что он подумывал о том, чтобы вышвырнуть их обоих, прежде чем они начнут скандал. Было ясно, что они все еще враги. — Так вот чем ты занимаешься по выходным? — спросила она. — Пьешь огневиски в одиночестве? — Ну, я не знаю, заметила ли ты, но я сейчас не один, — парировал он. Гермиона была ошеломлена. Она допила свой бокал огневиски и попросила еще, пытаясь собраться с мыслями. Она никогда не думала, что будет пить с Драко Малфоем, но вечер принял довольно неожиданный оборот. Как бы ей ни хотелось расстроиться из-за этого, она не могла этого сделать. Он не сделал ничего плохого. Они долго молчали, опустошая стаканы и неловко прислушиваясь к болтавне окружающих. Гермиона сосредоточилась на своих мыслях. — Почему ты заступился за меня? — наконец спросила она. — Ты не должен был этого делать. Драко провел языком по зубам и осушил очередной стакан огневиски. — Моя мать учила меня ставить мужчин на место, когда речь заходит о том, как они обращаются с женщинами. Если бы он не получил сейчас, он бы пошел дальше, чтобы сделать подобное с кем-то еще. — Парень похлопал по стойке, заказывая еще одну. — Лучшим решением было прогнать его, пока он не натворил дел… — Что ж, я тебе очень признательна. Они снова замолчали, прежде чем Гермиона, наконец, призналась: — Я даже не увидела тебя здесь. — Маленький глоток, который она сделала, был противнее, чем когда она пила напиток залпом. — Где ты был? — В углу. Раз ты не заметила, значит, в этом году я стал лучше прятаться. Гермиона рассмеялась. — Вообще-то я заметила. — Она сделала еще глоток и посмотрела на окружающих их людей. — Но здесь действительно не от кого прятаться. Довольно глупо прятаться по темным углам. — Тебе легко говорить. За тобой не следит Министрество, лишь бы найти твои промахи, чтобы поместить в Азкабан, или Макгонагалл, жаждущая исключить. — Не надо так драматизировать. Они не могут посадить тебя в Азкабан. Он сделал глоток. — Министерство считает, что я исправился почти так же, как и ты. Один неверный шаг, и они с радостью посадят меня за решетку. Гермиона молчала. Она не знала, как сказать своему спасителю, что не доверяет ему. Если после долгого совестного обучения она и узнала что-то о Драко Малфое, так это то, что его было не так легко читать, как она когда-то думала. — Твое молчание говорит о многом, Грейнджер, — холодно сказал он. — Хорошо… — Просто забудь, — выплюнул он. Парень допил свой напиток и снова постучал по стойке. Аберфорт с суровым выражением лица поставил перед ним очередной полный стакан. Жидкость карамельного цвета выплеснулась на стойку бара. — Драко, притормози… Он встретился с ней взглядом. — С чего бы это? — Ну, я… неважно. — Ее голова закружилась, когда опьянение взяло верх, и девушка почувствовала, как все ее поставленные самой себе ограничения утекают сквозь пальцы. Она не часто пила, но чувствовала некоторую конкуренцию между ней и Драко. Гермионе казалось важным выпить столько же, сколько и он. — Я могу напиться до смерти, и никому не будет до меня дела. — Он осушил свой стакан и снова постучал костяшками пальцев по стойке. — Это бред, и ты это знаешь, Малфой. — Ты уверена? — Никто не хочет твоей смерти. — О, держу пари, в Министерстве найдется немало людей, которые будут не против… Гермиона задумчиво наблюдала за ним. Она тщательно обдумывала то, что собиралась сказать дальше. — Знаешь, твоя тетя мучила меня, — наконец прошептала она. — Тем больше причин для того, чтобы моя родословная прекратила свое существование, не так ли? — прорычал он. Гермиона покачала головой. — Твоя тетя пытала меня и… и ты смотрел. Ты наблюдал за каждой ужасной секундой пытки. — Ты неправильно защищаешь свою точку зрения, Грейнджер, — пробормотал он. — Если бы я был на твоем месте, я бы прямо сейчас выпустил в себя смертоносное проклятие. Думаю, мне следует держать волшебную палочку рядом на случай, если ты решишься сделать это… — Драко, ты меня не слушаешь, — невнятно пробормотала Гермиона, изо всех сил пытаясь донести свою мысль в сильно пьяном состоянии. — Твоя семья поступила подло со мной, с теми, кто мне дорог. Но война закончилась, и вот мы здесь, пьем огневиски. Может быть, стоит двигаться дальше, понимаешь? Он мрачно посмотрел на нее. — Я не говорю о том, что я хороший человек, Грейнджер, но то, что сделала Беллатриса, было ужасно. — Даже с учетом того, что я всего лишь грязнокровка? — с любопытством спросила она. — Никто не заслуживает пыток. Я думаю, что мы оба убедились в этом на собственном горьком опыте. Веки Гермионы пьяно затрепетали. — Я пьяна и должна ненавидеть тебя, Малфой. Перестань давать мне причины не делать этого. — Не волнуйся. Завтра ты меня возненавидишь, — пообещал он. — Знаешь, что я думаю? Я думаю… хм. Может быть, мне не стоит этого говорить… Он бросил на нее вопросительный взгляд. — Говори. — Ну, я не думаю, что ты так плох, как показываешь. Драко крепче сжал свой стакан. — Ты не знаешь, на что я способен, Грейнджер. Ты даже не представляешь, сколько всего я сделал. Гермиона заправила волосы за ухо. — Возможно. Но я знаю, что ты сидишь рядом с грязнокровкой по собственному выбору. — Это правда, — с его губ сорвался смешок. Она изучала его глубокие серые глаза. Девушка долго думала, решая, стоит ли ей произнести вслух слова, звучавшие у нее в голове. Наконец, она решила, что им обоим нужно это услышать. — Если мы не дадим войне закончиться, она никогда не закончится, ты же знаешь. — Что ж, это мудро, — пробормотал он, закатывая глаза. — Но это правда, — настаивала она, хлопая ладонью по барной стойке. — Пока мы позволяем войне управлять нашей жизнью, мы будем продолжать сражаться. Не знаю, как ты, а мне это надоело. За ее словами последовало долгое молчание, пока Драко обдумывал то, что она сказала. — Почему ты не ушла из паба, как только увидела меня? Раскрасневшаяся и сильно пьяная, Гермиона сдула волосы с лица. — Не знаю. В последнее время мы немного ладим, верно? И, наверное, у меня тоже нет друзей. Все они ненастоящие, учитывая, что они просто бросили меня из-за каких-то мозгошмыгов… Ну, есть Джинни, но в последнее время наши разговоры довольно ограничены цветочными композициями и десертными подносами… Все это немного грустно. Драко фыркнул. — А как насчет Поттера и Уизли? И ты не должна забывать своих друзей из «Пророка». Летом не было ни одного дня, когда я мог бы читать колонку о квиддиче, не видя ваших лиц. — Я точно не пью чай с Бикволтом или Доддом после того, как они нашли сотни разных способов спросить меня, каково это — быть магглорожденной во время войны. И я больше не общаюсь с Гарри и Роном. Во всяком случае, это бывает редко. — Серьезно? — Мы с Роном не разговаривали с тех пор, как я уехала. Мы встречались летом, так что я думаю, что все это немного сбивает его с толку, — вздохнула она, закрыв лицо ладонью. Она никогда не разговаривала с Драко Малфоем о таких личных вещах, но большое количество огневиски затуманило ее рассудок. — Но я думаю, что все осталось в прошлом. Если подумать, то мы просто были глупы. Драко Малфой ухмыльнулся — Значит, ты не спала с ним, хотя встречалась. Гермиона затаила дыхание. — Я не спала с ним! — Поверю тебе на слово, — поддразнил он, и на его бледных губах появилась улыбка. Драко снова постучал по стойке. — Это правда! — Гермиона рассмеялась, ее лицо стало пунцовым. — Я имею в виду… Он мне нравился, но… Ну, понимаешь, все меняется. Он не вернулся в школу, теперь он Аврор, и если честно, я думаю, что это лучше для нас обоих. Ему нужно было научиться жить самому, чтобы я не делала за него домашнее задание. — Так вот как он выполнял задания… — Я бы предпочла больше не говорить о нем. А как насчет тебя? Ты никогда не был похож на человека, которого волнуют оценки, но вдруг ты снова в Хогвартсе и действительно пытаешься учиться. Почему? — Ей не терпелось сменить тему. После четырех месяцев «восстановления» после того, как Рон плохо обратился с ней, Драко Малфой был последним человеком, с которым Гермионе хотелось бы это обсуждать. — А куда еще мне было идти? Пожиратели смерти хотят убить меня. Весь остальной волшебный мир хочет видеть меня в Азкабане. Спрятаться в школе на целый год казалось самым простым решением проблемы. Она провела кончиками пальцев по краю бокала. — Это немного печально. Драко втянул воздух сквозь зубы. — Мне не нужна твоя жалость. — Дело не в этом. Я просто… я не знаю… Он внимательно посмотрел на нее. — Мне не следовало здесь садиться. Если бы она была трезвой, то, возможно, согласилась бы. Увы, Гермиона была пьяна, и она скорее наслаждалась обществом, которое не упоминало о нарглах каждые несколько секунд. — Не делай этого. — Не делать чего? — Не веди себя так, будто ты сам Темный лорд! Честно говоря, это очень утомляет. — Может, я и не он, но вполне могу им быть. — Если ты такая скотина, почему ты просто не позволил этому подонку сделать со мной то, чего он хотел? — спросила она. Драко нахмурился. — Ты пьяна. — Может быть и так, — рассмеялась она, глядя ему прямо в глаза. Внезапно ее голос стал гораздо серьезнее. — Но ты вмешался не просто так. Другой волшебник не сделал бы этого… Он заерзал на месте, язык тела показывал, насколько ему было не комфортно. — Знаешь, если бы Рон увидел тебя со мной, он назвал бы тебя хорьком и заколдовал, — хихикнула она. — Я думал, ты не хочешь обсуждать Уизли, — напыщенно напомнил ей блондин. — Я не хочу! Я просто… Мне кажется, я немного пьяна, — призналась она, закрыв лицо руками. Остатки ее напитка исчезли в глотке, и она постучала ногтями по барной стойке. Еще один бокал скользнул в ее сторону. — Похоже на то, — пробормотал он с легкой улыбкой на губах. Не успела она опомниться, как с грохотом свалилась со стула. Широко раскрыв глаза, Драко помог ей встать. Ноги у нее подкосились, и Гермиона вдруг не смогла сдержать дикого смеха. Вздохнув, он усадил ее обратно на барный стул и взял стоявший перед ней бокал. — Мы должны вернуться обратно в замок. — С-спасибо. Я чуть не упала. — Девушка с густыми волосами не могла перестать смеяться. Драко издал смешок и взял ее за руку, помогая восстановить равновесие. — Сколько ты выпила, прежде чем я присоединился к тебе? — Не так уж много! Я просто… я не очень люблю пить… — Шатенка не могла перестать смеяться. — Я скорее… — она икнула, задыхаясь от смеха. — Пью сливочное пиво… Драко открыл было рот, чтобы ответить, но его прервала вспышка фотоаппарата. Он несколько раз моргнул, ослепленный светом. — Конечно, кто-то будет… — Она снова икнула между смехом. — …фотографировать нас, — хихикнула Гермиона и обвила его шею рукой, держа указательный и средний пальцы над его головой. — Позируй, Драко. Камера сверкнула еще несколько раз, и человек, державший ее, выбежал из паба. — Что это было, черт возьми? — спросил Драко, все еще видя в глазах пятна. Гермиона снова чуть не упала. Он поймал ее в свои объятия, когда она снова засмеялась. — Вероятно, это были журналисты «Пророка». Какая разница? Они все — куча… — она остановилась на полуслове и икнула. — Малфой… Нет, Малфой, послушай меня! — Она вцепилась в его лицо — Спасибо… — За что? Все еще довольно грубо хватая его за лицо, она пробормотала: — Ну, во-первых, за то, что прогнал этого ужасного человека. Это и…ну, честно говоря, мне сегодня было весело. — Еще одна икота вырвалась из ее горла, когда она схватила напиток из бара, и, не обращая внимания на протесты Драко, осушила его. — Не думаю, что мне было так весело с тех пор… Ну, ты знаешь. Блондин обнял ее за плечи, помогая встать. Слезы стояли в ее глазах, когда она продолжала пьяно смеяться ни над чем. Затем ее лицо застыло. Последний стакан прикончил ее. Было ясно, что она слишком пьяна, чтобы возвращаться в замок одной. Драко подозвал Аберфорта и указал на себя и Гермиону, прежде чем бросить несколько галеонов на стойку. Аберфорт злобно посмотрел на него. — Если я узнаю, что эта девушка не вернулась в целости и сохранности, я придумаю для тебя еще одно непростительное заклинание. Попомни мои слова. Драко кивнул и поддержал ее, когда они вышли из гостиницы. Гермиона застонала, ее желудок скрутило от сожаления. — Я слишком много выпила. — Несомненно. Гермиона уставилась на фотографию, грызя ногти. Их дружба была необычной и осуждалась публикой, но впервые за тот год она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Всего за день до того, как Гермиона увидела Драко, она все еще оплакивала свои несложившиеся отношения с Роном. После вечера, проведенного с блондином, любовь к Рону казалась просто глупой. В дверь ее кабинета постучали. Испугавшись, девушка подпрыгнула и сунула фотографию под книгу на своем столе. — Д-да? — Шатенка запнулась, а ее лицо порозовело. — Я голоден! — крикнул Рон с обратной стороны двери. — Ты можешь что-нибудь приготовить, раз уж я весь день работаю? Гермиона стиснула зубы.