Не все могут короли...

— Нет! Нееет!.. Как Морти ни упирался, против такого количества народу ему было не совладать, и его, покрытого пылью, избитого, напуганного до последней степени, силой потащили к фонтану. — Опускайте! Кто-то больно дернул мальчика за волосы, наклоняя к воде — он пытался вырываться, пытался кричать, но неизбежное случилось, и ноздри зажгло от попавшей в них жидкости. К счастью, в планы этих людей, видимо, не входило убивать Морти — продержав его так несколько невыносимо долгих секунд, они выдернули его обратно. Едва дали сделать судорожный вдох — и тут же опустили обратно… — Довольно. Омеги из гарема дружно обернулись на этот суровый голос — и отпрянули, увидев знакомый плащ с перьями. — Оставьте Истинного Его Величества в покое! — уже громче потребовал главный визирь, и мучители тут же разбежались в разные стороны, оставив их одних. — Г-господин Птичья Личность?.. — неловко поклонившись, Морти стряхнул грязь с одежды и поправил мокрые волосы надо лбом. — Я-я… я… — Пойдем. Он не стал спорить и, опустив голову, робко последовал за визирем.       В больших покоях, чем-то похожих на древесное дупло, он получил полотенце на голову и чашку чая, в которой плавали подозрительные щепочки и мусор. — Твои повреждения незначительны, — критически заметил Птичья Личность, доставая чернильницу и листок бумаги. — Но я считаю нужным доложить об этом Императору… — Подождите. Голова Морти гудела. Он находился в полном шоке от произошедшего, и все равно… — Они… они наверняка очень ценили свое положение, и тут п-появился я, — сглотнул он. — Н-наверное, мне… м-мне лучше уйти… — Ты хочешь сбежать из дворца, оставив Его Величество? — строго посмотрел на него визирь. — Там, откуда я родом, так поступают только мудаки! Возмущенно вспыхнув, омега сложил руки на груди. — Н-ну, знаете ли, Император не спрашивал, хочу ли я жить здесь! О-он… он просто украл меня и назвал своим Истинным, х-хотя я не чувствую этого! В-вообще!.. — А ты никогда не задавался вопросом, что было бы, доверься ты хоть раз воле Его Величества?.. Спасибо, уже доверился прошлой ночью — подумал он, едва не сгорев со стыда. Он и правда не понимал, правда не чувствовал, но все же… — Ты точно не хочешь доложить Императору? — Н-нет, господин визирь. Давайте лучше… Птичья Личность милостиво отдал ему свое место за столом и выделил перо из плаща, и, высунув кончик языка от усердия, Морти нацарапал короткое письмо, в котором интересовался состоянием императора и желал ему скорой победы. Конечно, почерк его оставлял желать лучшего, он насажал клякс и был вынужден спрашивать у советника написание некоторых слов, но, в общем-то, работой он остался доволен. Разговор с визирем навел его на некоторые размышления — к счастью или сожалению, у Морти хватало на них времени. Все его дни в ожидании конца военного похода слились в один: завтрак, прием отвара, учеба, обед, и дальше по кругу… Разве мог он представить, что без Его Величества будет так тоскливо? Часами Морти просто лежал в полусне, или просто глядя в стенку, или бессмысленно играя с кисточками балдахина у кровати, не замечая, как летит время. Он путал день с ночью, одну дату — с другой, стараясь не думать ни о чем, но назойливые мысли сами лезли в голову… Истинный? Он им точно не был, по крайней мере, не для Императора, но почему же сейчас ему так тоскливо?       Монотонное течение жизни в один прекрасный день нарушил гонец с письмом — лично для Морти! Его руки слегка дрожали, пока он ломал сургучную печать на конверте и вытаскивал оттуда послание. В отличие от его достаточно нейтрального письма, ответ Императора оказался куда длиннее и эмоционально насыщеннее: он красочно рассказал обо всех одержанных победах, назвал Морти своим "маленьким кусочком рахат-лукума" и пообещал привезти богатые дары, а уж на описании того, что Его Величество хотел бы сделать со своим омегой сразу по возвращению домой, тот коротко вскрикнул и отбросил пергамент, краснея до ушей… Но, не считая этого письма, больше ничего интересного с Морти не произошло. Он продолжил жить так же, как и жил, окруженный роскошью, но совершенно к ней равнодушный, коротая день за днем, до тех пор, пока не услышал шум за окном одним прекрасным вечером. Впрочем, шум это еще мягко сказано — будто стихия приближалась к воротам замка! Стихия из идущих в ногу войск, лошадей, слонов, оркестра, и в центре всего этого хаоса… Император! Морти обладал удивительной способностью быть последним на празднике жизни. Чувствуя, как тяжело бьется сердце в груди, он смотрел с затаенным дыханием на то, как приближается процессия, на этот свист, и гомон, и овации, похожие на рев тысячи тигров, и понимал только одно… Нет, я не могу посмотреть ему в глаза! Облегчение от того, что старик вернулся живым, невредимым и с победой, не могло перекрыть стыда, нахлынувшего на парня при воспоминаниях о том, что было за ночь до отъезда. Да и Императору, принимающему почести, сейчас точно не до него… Поэтому Морти сбежал. Ну, как сбежал — просто выбрался из своих покоев на улицу, где уже бегали повара, разжигая костры для зажарки огромных мясных туш, и слуги, катящие бочки с горячительным из погребов. В этой суматохе его никто не замечал, так что Морти, крадясь и стараясь слиться со стенами, нашел самое тихое место, какое только мог… Запахи сена и овса сразу напомнили ему о родной деревне. Лошади высовывались из своих стойл, любопытствующе поворачивая в его сторону длинные морды, пока Морти проходил мимо. — О, б-боже, — вздохнул он, присев на холщовый мешок с каким-то зерном. — Что же мне делать?.. Конечно, никто здесь не мог ему ответить. — Я даже не знаю, что ему сказать, я т-такой дурааак! Я п-просто… ой!.. Он думал, что остановился около пустого стойла, но как бы не так — угрожающего вида черный жеребец, без сомнения, самый крупный в конюшне, встал с опилок и потянул зубами за рубашку на плече мальчика. — Я тебя разбудил, д-да? Эта внушительная скотина, казалось, даже смотрела на мир сурово, буравя Морти темными блестящими глазами. — Там так шумно, а ты… м-можно, я тут у тебя посижу немного? И он, протянув руку, немного погладил коня по морде, на что тот, пусть и без особого удовольствия, ответил, слегка прикрыв веки. — Вот с тобой я знаю, как разговаривать, — пожаловался он, почесывая лоснящуюся черную шею. — А-а как мне быть с Императором, я в-вообще не представляю… — Может, лучше обсудишь это со мной? Морти подпрыгнув, схватившись за сердце от испуга. Позади него, прислонившись к стене и сложив руки на груди, стоял Его Величество с самой наглой ухмылкой, которую только видело человечество… — И что это ты тут делаешь с моим конем?