Не все могут короли...

      Пир пиром, а рутинные государственные дела никто не отменял. Рик встал раньше всех в королевстве. Наскоро выпил кофе и сел разбирать бумаги, накопившиеся за время его отсутствия. — Что? — удивился он, увидев какое-то странное распоряжение. — Птичья Личность, зачем тебе понадобилось ставить дополнительную стражу вокруг моего гарема? — Так было нужно, Ваше Высочество, — туманно ответил визирь, и в любой другой ситуации Рик потребовал бы объяснений, но у него и так забот был полон рот. Пиршество продолжилось и на второй день. Он, вынужденный сидеть во главе ломящегося от блюд стола и принимать поздравления от министров, знати и прочего сброда, лица которых слились в его взоре сплошной невнятной кашей, тем не менее, не мог не заметить кое-что подозрительное. — Все в порядке, Морти? — А? — омега даже вздрогнул от его голоса. — Д-да, Ваше Величество… Не отрывая взгляда от своего Истинного, Рик потянулся за кубком с вином. Он успел засечь испуганный взгляд, который Морти кинул куда-то в сторону, на сидящих за отдельным столом обитателей гарема, которые тоже выглядели не очень-то воодушевленными праздником, а некоторые и вовсе откровенно рассерженными… Вот и прекрасно. Я все равно собирался выслать их вон, потому что наскучили! Император даже разбираться не хотел в том, что случилось (а что-то определенно случилось) — сразу после пира он решил выдать каждому омеге из гарема узелок вещей и отправить на все четыре стороны, а пока, играя в доброго правителя, он поднял тост: — За победу! — За победу! — поднялись сотни кубков в ответ, а он, пытаясь найти в себе силы продолжать этот праздник, слегка стиснул под столом руку мальчишки… И силы нашлись, когда мальчишка сжал его руку в ответ.

***

      Время близилось к ночи. Морти поужинал, сделал уроки и, так как Император сегодня не запрашивал его общества для своих постыдных игрищ, собирался лечь спать. После военного переполоха и триумфальной победы жизнь постепенно вошла в свою колею, а для него — она из колеи и не выходила. Здесь, во дворце, не надо было переживать, чем укрепить крышу дома, накормить скотину или заполнить погреба на зиму, и только редкие письма из дома (в основном от папы, просящего в долг) напоминали о прошлом… Наверное, Морти Смит стал слишком беззаботно жить, и судьба поспешила это исправить. Боль в животе нахлынула так резко, что даже потемнело в глазах. Забыв про книгу, которую он читал перед сном, парень схватился за больное место. Крутило так, что он подумал на повара, грешным делом пропустившего тухлого тунца на стол, но это было… другое. Оно нарастало все сильнее и сильнее, за небольшой передышкой следовал новый приступ, каждый хуже предыдущего, и в конце концов Морти, сжав зубы, выбрался из постели на трясущихся ногах с намерением найти лекаря. Увы, сил бедолаге не хватило — не дойдя и до двери, он рухнул от слабости на колени. В глазах плясали разноцветные круги, по лбу стекал холодный пот, а потом… потом в штанах резко стало мокро. "Я что, описался?!" — в ужасе подумал Морти, но первое предположение оказалось неверным. Жидкость, толчками выливающаяся из его тела, пахла совсем не как моча, она была прозрачной, слегка вязкой, и… Осознание рухнуло на его бедную голову каменной плитой. Ну конечно! Он ведь давно уже бросил пить травы, так что… значит, вот она какая, зрелость?! Морти и представить себе не мог, что будет… так. Так больно, противно и пугающе, будто он тяжело заболел, будто чуждая сущность рвалась, крича, из его бьющегося в лихорадке ослабевшего тела, умоляя только об одном… Оно звало альфу. И зов не остался неотвеченным — еще до того, как в пустом коридоре за дверью послышались шаги, Морти уже учуял знакомый запах, который теперь чувствовался куда острее. И, когда дверь открылась, он с отчаянием падшего грешника вцепился в подол бархатного халата…

***

      Наконец-то свершилось. Рик проснулся среди ночи, как будто кто-то его толкнул в плечо. Что-то странно-манящее разливалось в воздухе, и он, следуя за этим ароматом, как охотничий пес по следу зайца, оказался здесь. — Р-рик, прошу… Все было понятно и без слов. Морти висел у него на ногах, едва ли не плача. По штанам его расплывались мокрые разводы, и запах, лишенный подавляющей травяной примеси, дурманил государю разум! — М-мне… я-я не д-думал, что будет так больно… Императору стоило больших трудов сохранить остатки самообладания. Захлопнув дверь и закрыв ее на защелку, он опустился перед Морти на колени, оказавшись с ним на одном уровне. — Сейчас пройдет, — сказал он так спокойно, как только мог, стягивая с омеги шаровары. — Сейчас не будет больно, с-слышишь?.. Липкая ткань с трудом отстала от кожи. Обнажив Морти где-то до колен, Рик едва коснулся его стоящего камнем члена и тут же вызвал болезненный, жалобный крик… — Знаю, ты уже не можешь, н-но… но потерпи немного… Мальчишке ли он это говорил — или себе? Инстинкты говорили сделать это прямо на полу, но цивилизованность все-таки взяла верх. Переместив Морти на кровать, Император сорвал с него остатки одежды и, развязав пояс, перешагнул через свой упавший на пол халат, демонстрируя то, чем щедро наградила его природа… Морти выглядел пьяным — еще больше, чем тогда, в ту ночь перед походом. Растрепанный, красный, с полубезумным взглядом, он уже не смущался и не пытался закрыться, вожделеюще глядя на член Рика, и как тот смел отказывать своей детке? — Поцелуй его, — тем не менее, решил подразнить он. — Скажи, к-как он хорош… И Морти сделал это, порывисто прижавшись губами к налитой кровью головке. — О-он так хорош… И это ты его еще даже в деле не почувствовал, паршивец — старик хотел отыграться по полной, ныряя в облако дурманящего запаха. Наконец-то он получил свое, и это "его" теперь лежало под ним, бесстыже раздвинув тоненькие ножки и нетерпеливо шепча его имя… — Н-ну, как тебе такое, а? Морти оказался более чем готов. Даже раскрытая и влажная, его дырка все равно оставалась одуряюще тесной, смазки натекло столько, что от нее бедра и ягодицы юноши влажно блестели, а внутри пошло хлюпало. Рику даже не пришлось особо заморачиваться с растяжкой. Он поспешил скорее приступить к делу, приставляя член ко входу и, с удовольствием наблюдая, как он медленно исчезает внутри, позволил коротким ноготкам царапать себе спину — эта боль ему была даже в удовольствие! — Видишь, М-морти? Я наконец-то п-протаранил т-твою маленькую задницу, и-и… и я буду делать это всегда, п-потому что… потому что ты мой!.. В подтверждение своих слов он толкнулся вперед, заставив омегу взвыть и выгнуться дугой от наслаждения. — Е-еще… Еще, Рик!       Наверное, Император был слишком жесток. Несмотря на обуревающую его страсть, он специально двигался медленнее, чем хотелось бы, ведь ему так нравилось слушать, как Морти умоляет его, срывая голос, умоляет наконец-то унять его нестерпимое желание… Так оно и происходит на самом деле. Человечество придумало себе массу табу, запретов, стереотипов по поводу интимной жизни, но на самом деле внутри каждого сидит похотливое животное — зверь, который хочет брать или отдаваться, и там, где главенство взяли инстинкты, никаким правилам уже нет места. Вот и Морти, который всегда был таким зажатым, Морти, который только недавно начал позволять играть с собой, и то совсем немного, Морти, столько раз испытывавший терпение самого Императора, теперь превратился в покорного, жадного до ласки омегу, готового отдаться полностью своему альфе… А тот и рад был услужить, с рычанием вбивая в матрас хрупкое тело. Оставляя следы зубов на шее и следы пальцев от слишком сильного сжатия на бедрах, то замедляясь, то снова набирая бешеный ритм до тех пор, пока не наступила оглушающая разрядка…       Слава Всевышнему, Рик успел вытащить вовремя — за пару секунд до того, как налился узел. Завершив все сам, он за пару движений рукой кончил, забрызгав белыми каплями живот Морти, который отправился следом за ним с тихим, усталым писком. Тяжело дыша, Император огляделся вокруг — на раскиданную одежду, смятую постель и, довольно выдохнув, упал рядом с парнем, целуя его в мокрый висок. — Поздравляю, малыш. Ты теперь взрослый… Комната погрузилась в молчание, только накрапывающий дождь стучал в оконное стекло. — Взрослый, — неожиданно повторил Морти глухим тоном, глядя в потолок. — Взрослый?.. Между его бровей появилась складочка. Нахмурившись, он перевернулся набок и подпер голову рукой, глядя на Рика так, будто впервые его увидел. — Э-это как-то странно, я-я не чувствовал этого раньше, неужели действительно?.. И, ахнув, он закрыл рот ладонью. — Рик, ты — мой Истинный?! Его Величество даже не знал, смеяться ему или плакать от таких новостей. Но, в конце концов, он давно уже понял, что этот малец особой догадливостью не отличается, да и вообще та еще заноза в седалище, откровенно говоря… — А я о чем тебе талдычу все время нашего знакомства? Наконец-то дошло. Наконец-то, провались весь мир к чертям, до него дошло! — Истинный… О боже, Р-рик!.. И, радостно взвизгнув, Морти бросился ему на шею, как был — в чем мать родила. Что, само собой, не могло не вызвать за собой определенных последствий. — Седлать меня вздумал, п-пакостник? — оскалился Император. — Будешь меня ждать со следующего похода? — А ты мне оттуда привезешь дракона? — ответил вопросом на вопрос Морти, невинно хлопая ресницами, и старик, расхохотавшись, подхватил его под коленки и уложил на матрас, возвращая себе главенство. — Если будешь хорошим мальчиком, то подумаю…