Одна знаменитость, один не фанат, два идиота

Можно с уверенностью сказать, что Шото всей душой ненавидит фансайны. Конечно, он очень благодарен своим фанатам за поддержку, за то, что слушают его музыку и подбадривают оптимистичными постами в соцсетях. Но встречаться с ними лицом к лицу и общаться с каждым по отдельности — слишком утомительно, несмотря на то, что радовать их, безусловно, нужно. Середина лета, зал полон людей, которые выстроились в очередь, и кондиционер, кажется, не работает. Чистая пытка. Но Шото выполняет свой долг — причем хорошо — для каждого поклонника, с которым встречается, наклеивает фирменную улыбку, не слишком скупую и не слишком широкую. Проходит час, и щеки начинают болеть вопреки двум годам опыта. Ему и вправду не стоило все детство ходить с покерфейсом, но в этом виноват только отец. Тем не менее фанаты либо не осознают, что его улыбка как пластик, либо не возражают, потому что каждый в волнении подпрыгивает на носочках, как только наступает его очередь встретиться с кумиром. Кажется, они даже не против его монотонного голоса, звучащего — даже для него самого — как если бы он предпочел быть где угодно, только не здесь. Возможно, они не возражают потому, что это уже считается его фишкой. Шото искренне чувствует себя виноватым — фанаты заплатили немалую сумму денег, чтобы увидеть его, — но страдание слишком велико, чтобы он силой воли таки смог себя перекроить. Однако улыбка становится искренней, когда он видит парня, который, скрестив руки на груди и сведя брови, шагает вперед без всякого намека на волнение. Приблизительно одного возраста с Шото. Копна светлых волос торчит в разные стороны, глаза — насыщенного кроваво-красного цвета, розовые губы недовольно надуты, лицо несколько круглое, но, как ни странно, обрамлено острой линией челюсти, а легкая черная рубашка только подчеркивает то, насколько этот парень на самом деле подтянут (чрезвычайно). Угрюмость не делает его лицо менее красивым, и нет никаких сомнений: у чертовски привлекательного парня перед ним есть все, что Шото мечтает увидеть в мужчине. По крайней мере физически, но этого достаточно, чтобы день стал в сто раз лучше, чем раньше. — Привет, — на автомате говорит Шото мужчине своей мечты. — Спасибо, что поддерживаете меня. И это тоже фраза, которую он повторял тысячи раз с обаятельной — но в этот раз куда более живой и яркой — улыбкой. — Я не твой фанат, — быстро отвечает блондин, так сильно отворачивая голову, что должно быть аж больно. Скажи, что Шото не разочарован или даже немного обижен, он бы солгал. Из многих, многих людей в комнате, тому, кто привлекает Шото, не нравится он или, по крайней мере, его музыка. Он почти чувствует, как сердце в прямом смысле слова разбивается на мелкие осколки. — Это для моего задрота-соседа по комнате. Он буквально сдох бы за тебя. Парень достает из рюкзака альбом и скользит им по столу, чтобы Шото подписал обложку. Блондин вздыхает и бормочет нечто похожее на «сраный Деку». — Хм. — Шото снимает с маркера колпачок, знакомый запах чернил бьет в нос. — Почему тебе не нравится моя музыка? — Я больше металлист, — объясняет он. — Не увлекаюсь вялым дерьмом. — Это немного грубо, тебе так не кажется? — Шото только дразнит. У него нет проблем с людьми, которым не нравится его музыка — у всех разные вкусы. Его самого никогда бы не поймали за прослушиванием хэви-метал. Это вопрос предпочтений. Но все же немного разочаровывает, что парню, который может быть любовью всей его жизни, не нравятся плоды его истинной страсти и тяжелой работы. Блондин только пожимает плечами. — Правда ранит, Половинчатый, — бормочет он. — Половинчатый? — Он ведет маркером по обложке медленнее, чем обычно, стараясь выиграть как можно больше времени. — Твои волосы, идиот. — Удивительно милое прозвище от тебя, — говорит Шото, прежде чем засмеяться. Он ощущает легкий трепет в сердце, намек на тепло на щеках и понимает, что абсолютно обречен. — Как я должен называть тебя — Одуванчик? Одуванчик шипит, глаза в ужасе расширяются, словно невинное прозвище будет преследовать его, как демон сонного паралича. — Пошел нахер! — В первый раз фанат говорит мне такое, — замечает Шото и понимает, что он, на самом деле, не против оскорблений. Он закончил выводить автограф, но его работа с блондином далека от завершения. — Я не фанат, черт побери! — выкрикивает Одуванчик, засунув руки в карманы ужасно мешковатых штанов (которые его почему-то устраивают, несмотря на опасно низкую посадку), и таращится в пол. Тем временем Шото тянется за красно-белым стикером в углу стола, чтобы наклеить на альбом и оставить сообщение — ритуал, которого придерживается в течение всех двух лет своей карьеры. Спрашивает: — Как зовут твоего друга? Одуванчик не отрывает взгляда от пола. — Кацуки, — бормочет он, хмурый взгляд всверливается еще глубже. Шото поднимает бровь: — Красивое имя. Его не фанат ничего не отвечает. Он переворачивает стикер липкой стороной и проверяет, что парень не смотрит, пока записывает цифру за цифрой на гладкой поверхности. Оставив небольшое послание, адресованное «Кацуки», Шото завершает его подмигивающим смайликом. Затем приклеивает стикер с надписью на обороте на нижний правый угол альбома и пишет «Переверни :)» на пустой лицевой стороне. — Одуванчик, готово. — Он протягивает подписанный альбом с запиской блондину, который угрюмо поднимает взгляд. Их руки слегка сталкиваются, когда он передает альбом парню, которого, кажется, это ни капли не трогает, зато у Шото звенят нервы. — Не переворачивай пока. Но все в его появлении выдает, что он бунтарь, и парень сразу переворачивает стикер. Его уши краснеют, а щеки опаляет розовым. В груди Шото поднимется удовлетворение от того, что вызвал у него такую реакцию. Краем глаза Шото замечает сигналы от сотрудников мероприятия, что он потратил слишком много времени на одного поклонника (или не поклонника, кем бы ни был Одуванчик). К своему разочарованию, Шото должен положить всему этому конец. Его работа уже выполнена, когда Одуванчик бросает короткий взгляд на очередь позади и начинает уходить. — Увидимся в следующий раз, Кацуки. Спасибо, что слушаешь мое вялое дерьмо, — окликает Шото, когда Одуванчик поворачивается к нему спиной. Парень оборачивается, и Шото ловит удивленный взгляд, а мгновение спустя — средний палец. Блондин, вероятно, не догоняет, что у него на шее висит студенческий билет: жирным шрифтом напечатано «Бакуго Кацуки», а рядом вполне симпатичная, безусловно его, фотография. Он также, вероятно, думает, что Шото не заметил неброский брелок на одной из молний рюкзака — маленький кот с мехом, разделенным на два разных цвета: красный слева и белый справа. Довольно тонко, поскольку на нем нет его имени или лица, но все же это официальный мерч, который идеально подходит для скрытых фанатов. Кацуки слишком милый. Его счастье еще остается при нем вместе с более широкой, чем обычно, улыбкой, которой он сверкает следующему человеку в очереди, с темными вьющимися волосами, большими глазами и веснушками на щеках. Шото надеется, Кацуки позвонит по номеру телефона на стикере.