System Glitch

      Солнце заливало комнату своим тёплым золотистым сиянием. Внутри бамбукового домика предавались ленивому безделью два человека — мастер и ученик. Они грелись в лучах послеполуденного солнца, золотистым сиянием освещающего их лица.       Ло Бинхэ обернулся и украдкой бросил взгляд на Шэнь Цинцю, напевавшего странную мелодию, в то время как его руки рассеянно расчёсывали и перебирали волосы ученика.       — Бинхэ, сиди спокойно, — мягкий упрек вызывал улыбку на лице, оставляя чувство, будто тепло солнца проникло и в грудь.       — Учитель, позвольте мне расчесать вам волосы.       Шэнь Цинцю улыбнулся и протянул ему гребень.       Ло Бинхэ с радостью взял гребень, но его улыбка застыла, когда капля крови упала ему на руку. Ещё несколько капель упало на пол. Он немедленно поднял глаза, и его сердце похолодело от ужасающего зрелища — из пустых глазниц Шэнь Цинцю струилась кровь.       Комната погрузилась в темноту. Шэнь Цинцю слегка наклонил голову и вопросительно посмотрел на него:       — Бинхэ, ты не причешешь этого мастера?       Ло Бинхэ почувствовал, как гребень в его руке изменил форму, превращаясь в что-то влажное и липкое. Он не желал смотреть на это, да и не нужно было, ведь он уже и так знал, что именно держал в руках. Ло Бинхэ видел это бесчисленное количество раз. И всё же он не мог остановить накатившую волну тошноты.       У Ло Бинхэ закружилась голова, и увиденное начало расплываться. Фигура Шэнь Цинцю исчезла, полностью поглощённая темнотой. Бинхэ закричал, но из его рта не вырвалось ни звука. Он попытался встать и убежать, но тело отказалось его слушаться.       Посреди темноты он заметил красное мерцание. Ло Бинхэ попытался сморгнуть туман, застилающий поле зрения. Через некоторое время он увидел чудовище со своим лицом. Ло Бинхэ протянул руку и забрал окровавленные шары из его рук.       — Я прошу прощения, что начал веселье без тебя. Видишь ли, когда дело доходит до Шэнь Цинцю, я просто не могу удержаться, — чудовище на мгновение замолчало, а потом понимающе улыбнулось, — Я уверен, что ты понимаешь.       Холодная дрожь пробежала по спине. Охваченный неконтролируемой яростью, Ло Бинхэ внезапно нашёл в себе силы двинуться и попытаться придушить ублюдка. Но чудовище осталось невозмутимым, и, ухмыльнувшись, насмешливо произнесло:       — Ты не можешь убить меня. Если ты хочешь, чтобы я исчез, то знаешь, что делать.       Туман продолжал сгущаться. Ло Бинхэ почувствовал тесноту в груди. Чем больше сил он прикладывал, душа этого ублюдка, тем труднее становилось дышать ему самому.       — Ло Бинхэ!       — Ах ты, отродье! Прекрати нападать на него!       Внезапная вспышка света на мгновение ослепила его. Ло Бинхэ охватило ощущение бесконечного падения. Он резко проснулся, вздрогнув, все его тело было мокрым от холодного пота.       — Мальчишка, я же говорил тебе, чтобы ты перестал нападать на призраков в своих снах! — раздражённый голос проревел у него в голове. Ло Бинхэ проигнорировал его, продолжая смотреть на белый балдахин.       Мэнмо, чувствуя себя оскорбленным таким пренебрежением, продолжил ворчать:       — Почему ты продолжаешь так поступать? Если ты хочешь умереть, то не впутывай меня в это!       Громкий стук в дверь возвратил Ло Бинхэ к реальности.       — Цзюньшан, — громко позвал человек за дверью, сообщая о своём присутствии.       Ло Бинхэ сел и прикрыл лицо ладонями, прогоняя неприятный сон из головы.       — Войди.       Мобэй Цзюнь вошёл в комнату, двигаясь быстро и тихо. Он слегка поклонился, прежде чем заговорить:       — Мой информатор сообщил мне, что глава вершины Цинцзин Шэнь Цинцю в настоящее время находится в Хуаюэ.       Ло Бинхэ поднял голову и переспросил:       — Хуаюэ? Разве ему можно покидать горы Тяньгун?       — Простите меня, но мой информатор не смог узнать, почему глава Шэнь покинул горы.       — Он путешествует с кем-то?       — Кажется, он с Лю Цингэ и Шан Цинхуа.       Ло Бинхэ приподнял бровь:       — Разве твой информатор не Шан Цинхуа?       Мобэй Цзюнь не ответил и продолжил стоять. После нескольких минут молчания Ло Бинхэ хмыкнул и сказал:       — Оставайся здесь и охраняй дворец. Я ухожу на некоторое время. …       В городе Хуаюэ на оживлённой улице стояла скромная и обшарпанная гостиница. В этом обычно тихом месте сейчас бурлила жизнь, хозяйка гостиницы, громко бранясь, поторапливала и подгоняла своих работников.       В конце концов, посетители явно не баловали своим присутствием эту гостиницу. Да и когда кто-то все-таки заходил, то чаще всего эти люди оказывались редкостными скрягами, беззастенчиво пытающимися сбить и без того низкие цены. Но сегодня все было по-другому, трое мужчин с достоинством сидели в главном зале их скромной гостиницы.       Хозяйка продолжила громкими криками поторапливать слуг позаботиться о молодых господах. Повара гостиницы давным-давно отвыкли стряпать что-то, кроме самых заурядных блюд, а теперь им пришлось вместо этого готовить свои лучшие кушанья, но, потеряв сноровку, им требовалось на это довольно много времени.       К столу молодых господ направилась неопрятная молодая служанка с подносом, но прежде чем она успела подойти, хозяйка гостиницы выхватила поднос у неё из рук.       — Что ты делаешь! Ты собираешься подавать им чай, выглядя так, будто только что возилась в грязи? Если молодые мастера останутся недовольны нашими услугами, то я рискую потерять свое дело. Иди! Иди! Работай там, где тебя никогда не увидят гости!       Затем хозяйка гостиницы свободной рукой поправила свою одежду. Убедившись, что выглядит достаточно презентабельно, она подошла к гостям и поставила поднос на стол. Вблизи трое мужчин выглядели еще более неземными, величественными, подобно богам, снизошедшим в царство смертных. Наливая чай, хозяйка украдкой разглядывала их.       — Я не понимаю, — произнес хмурый человек, отпивая чай, — если это просто семена растений, то почему бы не послать учеников с Цяньцао? Неужели этим действительно стоит заниматься главам вершин?       — Лю-шиди, я ведь уже говорил тебе, не так ли? Они находятся в пограничных землях, посылать туда учеников крайне опасно, — раздражённо ответил человек, грызущий дынные семечки.       — Но почему? Если не могут справиться с этим, то они не достойны называться учениками Цанцюн.       — Шиди… ты такой бессердечный, ты это знаешь?       Хмурый мужчина фыркнул и поставил чашу на стол. То, что эти молодые мастера оказались бессмертными совершенствующимися, повергло хозяйку гостиницы в еще больший трепет.       — Спасибо, — мягкий голос заставил хозяйку встрепенуться. Она взглянула на говорившего и оказалась ошеломлена. У него были очень острые и утонченные черты лица, она не могла и подумать, что у человека с таким обликом окажется настолько нежный голос.       За все годы, что она провела в скитаниях и в конце концов обосновалась в Хуаюэ, чтобы начать свое маленькое дело, она повидала множество людей, но никогда еще не видела такого красивого мужчину. Жаль, что почти половина его лица была скрыта повязками. Поняв, что на неё обратили внимание, она опустила голову и застенчиво спросила:       — Надеюсь, этот чай понравился молодым господам?       — Хм, чай очень вкусный, — сказал красавец с добродушной улыбкой.       Хозяйка гостиницы покраснела и торопливо откланялась.       Шан Цинхуа наблюдал за обменом репликами с веселой улыбкой, затем покачал головой:       — Шэнь-шисюн… мы находимся в процессе выполнения важной миссии. Не ходи вокруг да около, очаровывая беззащитных женщин, — он наклонился ближе, чтобы прошептать: — Ты же не главный герой-жеребец, понимаешь?       Шэнь Цинцю проигнорировал его и продолжил пить чай.       — И вообще, зачем мы здесь? — спросил Лю Цингэ, — мастера храма Чжаохуа и вершины Тяньи придут в ярость, узнав, что Чжанмэнь-шисюн отпустил тебя развеяться, несмотря на то, что твое имя все еще не очищено от предполагаемых… преступлений.       По правде говоря, Шэнь Цинцю было наплевать на недовольство мастеров храма Чжаохуа и вершины Тяньи. Для него сущим мучением было убедить главу школы позволить ему спуститься с горы. Шэнь Цинцю даже пришлось солгать об истинной природе этой «ночной охоты».       Несомненно, как только Юэ Цинъюань узнает, что они на самом деле не собирались на ночную охоту на хребте Тяньгун, а вместо этого планировали отправиться в пограничные земли… Шэнь Цинцю придется забыть о желании выйти наружу, глава школы немедленно притащит его обратно и заточит на вершине Цинцзин на тысячу лет!       Шэнь Цинцю понимал, что это вполне ожидаемо, ведь он и Юэ Цинъюань, судя по всему, разделили детство (притом очень несчастное), и сильная связь между ними неоспорима. Поэтому, естественно, Юэ Цинъюань чувствовал себя обязанным защищать его.       Но это совершенно никуда не годилось!       Хотя главный герой и покалечил его, Шэнь Цинцю категорично не желал, чтобы с ним обращались как со слабым и бесполезным человеком. Несмотря ни на что, он все ещё прославленный хозяин меча Сюя из школы Цанцюн и не собирается чахнуть на вершине Цинцзин.       Шэнь Цинцю спокойно отпил чай и улыбнулся:       — Но я не развлекаюсь. Мы находимся в процессе выполнения важной миссии, как уже сказал Шан-шиди, — возразил он.       — Я знаю, но почему тебе тоже нужно идти? Разве недостаточно просто послать меня и Шан Цинхуа?       Шэнь Цинцю внезапно почувствовал раздражение после такого вопроса. Ему не нравилось, что к нему относятся как к лишнему в этом деле. Если кто-то и был лишним, то это упрямо прицепившийся к ним великий мастер Лю Цингэ, а не он.       — Шиди, просто скажи мне, ведь если ты не хочешь быть здесь, то всегда можешь вернуться. С нами все будет в порядке.       Лю Цингэ фыркнул:       — В порядке? Твой собственный ученик охотится за твоей головой.       — Возможно, всё не так просто, как кажется, — быстро вмешался Шан Цинхуа. — Но мы ценим, что ты пошёл с нами на это задание. Не так ли, Шэнь-шисюн? — Глава вершины Аньдин улыбнулся, игриво толкая Шэнь Цинцю локтем.       Глядя на глупую фальшивую улыбку Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю почувствовал, что его настроение только ухудшилось. Он встал и откланялся:       — Пусть принесут еду наверх, я устал и хочу отдохнуть, — не теряя ни секунды, он оставил двух глав ошеломленными.       — Лю-шиди, я что-то не так сказал? Почему он расстроен? Он ведь только что был в полном порядке.       Лю Цингэ фыркнул:       — Ты всегда с ним и все ещё удивляешься? Разве он не всегда такой вспыльчивый?       Шан Цинхуа только пожал плечами и отхлебнул чай. Чаша прикрыла игривую улыбку, расплывшуюся на его губах. …       Шэнь Цинцю закрыл дверь в свою комнату и тяжело вздохнул, но его лицо мгновенно сморщилось от внезапно ударившего в нос очень сильного затхлого запаха. Он прикрыл нос рукавом и оглядел комнату. Она была маленькой, но не неудобной, единственными предметами мебели были кровать и стол, разделенные только тонкой муслиновой занавеской. Он торопливо подошёл к окну и распахнул его, чтобы проветрить помещение.       На столе лежал тонкий слой пыли, и, увидев это, Шэнь Цинцю в смятении покачал головой. Похоже, хозяйка гостиницы была так занята попытками угодить, что забыла послать кого-нибудь прибраться в комнатах.       Он отодвинул масляную лампу и достал свой мешочек цянькунь, чтобы извлечь курильницу и маленькую ночную жемчужину, что он всегда носил с собой. Задумавшись, использовать ли цветочный аромат или благовоние из алойного дерева, он выбирает все-таки первый, считая, что тот будет более эффективным в рассеивании витающего в воздухе неприятного запаха. Затем он послал небольшое количество духовной энергии в жемчужину и положил её на стол рядом с курильницей.       Некоторое время он сидел у стола и бессмысленно смотрел в пространство. Так прошло полчаса, прежде чем Шэнь Цинцю пришёл в себя от стука хозяйки гостиницы.       — Прошу прощения за беспокойство, молодой господин, но ваш ужин уже здесь.       Шэнь Цинцю открыл дверь. Сначала он чуть было не отругал хозяйку за некачественное обслуживание, но, увидев ее застенчивую улыбку, ему стало немного стыдно за свою критичность.       Он пробормотал «спасибо» и забрал поднос из её рук. Покрасневшая хозяйка гостиницы успела только поклониться, прежде чем он закрыл перед ней дверь. Шэнь Цинцю поставил поднос на стол и понял, что у него совсем нет аппетита. Он некоторое время смотрел на еду, после чего зевнув и потянувшись, он подошёл к окну, чтобы немного прикрыть его, но оставить щель для проветривания комнаты.       Раздевшись, он лёг на кровать и уставился в потолок, ожидая прихода сна.       Погружаясь в бессознательное состояние, Шэнь Цинцю услышал тихий стук в окно. Он открыл глаза и внимательно прислушался. На этот раз стук был слабее, но глава вершины Цинцзин убедился, что звук действительно доносился от окна, а не от двери. Шэнь Цинцю внезапно испытал чувство дежавю. Он встал и набросил на себя верхнюю одежду, не потрудившись даже как следует её надеть.       Шэнь Цинцю открыл окно и ни чуть не удивился увиденному. Снаружи на мече стоял человек в чёрном плаще. При виде чёрных струек демонической энергии, исходящих от меча, все волосы на теле Шэнь Цинцю встали дыбом. Он сразу же вспомнил кое-что, раньше мимоходом упомянутое Шан Цинхуа. После случившегося в Водяной тюрьме, воспитанный им Ло Бинхэ решил больше никогда не обнажать Синьмо и только везде носил его с собой.       И когда в голове Шэнь Цинцю отчаянно роились эти мысли, мужчина снял капюшон плаща. Его глаза отливали пронзительно красным, а на лице играла лукавая улыбка.       — Добрый вечер, учитель.