Шесть Черепах

Звуки капель, стучащие по зонту. Резиновые сапоги. Обхожу лужи. Громкие звуки, темнота, сирена. Тишина.       Спать. Хочу спать. Но холодно. Рукой ищу одеяло. Нащупываю только холодную маленькую ладошку. Чего? С трудом разлепляю глаза, поворачиваю голову. Ааа! Из темноты на меня смотрят два красных маленьких глаза. Какого? Что это вообще такое? Шарахаюсь от этих глаз в сторону, но на пути оказывается препятствие. Раздается детский плач. За ним еще несколько голосов. Продолжаю в панике шарахаться по этому… да где я вообще?! И почему шарахаться так трудно? Что с моим телом?!       Вдруг посветлело. Поднимаю голову. Ааа!!! Что это вообще такое?! Это… крыса? Это крыса! Гигантская крыса в халате!!! Это… АААА ОНО ВЗЯЛО МЕНЯ НА РУКИ!!!        Я подняла голову. Крыса пытался меня… Успокоить? Или сожрать? Интересно, она вообще в курсе, что надо моргать? Крысы вообще моргают? И так пялиться на девушку невежливо. Наконец, он меня опустил.       Человекокрыса нагнулась над нами. Я зажмурилась и попыталась отползти подальше или хотя бы закрыть голову руками, но чуствую буто на меня кто то смотрит. Я повернула голову… какого?! Тихо взвизгиваю. Это блин человекочерепаха с красними глазами! И она на меня пялится. И лыбится. Что ты на меня пялишься?! Я шарахнулась от нее, но мне что-то помешало… Их тут еще больше?! Тихо, спокойно. Не поддаваться панике. Аааа! Они орут!       Все-таки решаюсь раскрыть глаза. И вдруг замечаю… почему моя кожа зеленая?! Почему у меня эта… эта штука на груди и животе? Почему мои руки такие маленькие?! Я… я тоже… Так, только не ори.       Слышу тяжелый вздох. Черепашка передо мной жмурит глаза и затыкает то место, где должны быть уши. У него ярко выраженная мимика лица. А это реально? — Что же ты такой громкий, черепашка? Вот посмотри на твоего брата, он вообще никогда не плачет. Шикарно, я теперь еще и парень. Крыс, глядя на нас сверху вниз, о чем-то задумался. — Чувствую, с вами двумя у меня будет больше всего хлопот. Это уже слишком для меня. Перед глазами потемнело, и я как будто провалилась… провалился в какую-то глубокую яму. ***       Кушать хочется. Что-то лежит на моём животе… Наверно, это Васька. Опять из своего домика вышел… Васька, Вася, Васюша… Кто это? А я кто? Супер, у меня амнезия. Супер, головная боль с утра.       Я вздохнула, открыла глаза и уперлась взглядом в чёрный низкий потолок, похожий на картонный. Похоже я в коробке. А рядом… черепахи? Значит не сон. Я действительно человекочерепаха, а рядом, как говорил крыс, мои пятеро братьев. Приехали. То есть я ничего не помню, очнулась… очнулся тут с этими… и с этим красноглазым. И с гигантской крысой! И в младенческом теле. И еще я парень. Идеально, блин. Почему я? За что? Слёзы снова нахлынули на меня, но я не закричала, а просто беззвучно заплакала.       Черепашонок, голова которого лежала у меня на груди, снова подал голос. Почему я…

***

      На крик мелкого прибежал крыс. Через секунду я уже снова был на ладони у крыса. Он принялся покачивать нас и напевать колыбельную. Не знаю почему, но мне захотелось уткнуться в его шерсть. Наверно, младенческие инстинкты проснулись.       Слюнявый заснул, а я успокоилась… успокоился. Хм, а этот крыс вроде нормальный. Добрый, колыбельные вон знает. Я искренне ему сочувствую. У него шестеро мальчишек-черепашат. Крыс почувствовал, что я его рассматриваю и с улыбкой повернулся ко мне. Я тоже улыбнулся. Думаю, все у нас будет хорошо. Несмотря на то, что он гигантская человекокрыса. А я маленькая человекочерепаха. Я тихонько рассмеялся. Крыс погладил меня по пластрону и вернул в коробку.

***

Я проснулся, когда почувствовал капающую на меня слюну. Голубоглазый, блин. Отпихнул его в сторону, утерся рукой и продолжил спать. Но поспать в компании пяти братьев не удалось. Пришлось встать и наблюдать за тем, как златоглазый барабанит по стенкам коробки. Я попробовал разглядеть их подробнее. Это было тяжело делать в темноте, но свет из дырок и щелей в коробке немного помогал. Через пару часов мы вновь увидели свет. Крыс поставил коробку и открыл крышку. Братья улыбнулись и потянули к нему ручки.       Крыс притащил нам еды из Макдоналдса. Или откуда там это… Не знаю. Главное, что можно чего-нибудь поесть. Крыс вытащил нас из коробки и вытряхнул еду на стол. Мы накинулись на неё. Слюнявый так и вовсе прыгнул на нас сверху, как в бассейн.       Я уминала… уминал за обе щеки куриные ножки, златоглазый ползал рядом и толкал банку из-под кофе. Один из братьев играл с коробкой из Макдональда, другой просто ползал туда-сюда. Слюнявый сосал какую-то штуку. Красноглазый отполз куда-то подальше с булочкой и огурцом.       Дожевав курицу, я выпил пару глотков воды из миски, что притащил крыс и пополз к братьям. Они кидали со стола разные штуки и смеялись. Слюнявый кинул ту штуку, которую сосал. Это было что-то вроде круглой ручки от шкафчика. Один из братьев кинул пустую коробку из Макдоналдса. Она плавно славировала вниз и накрыла ручку шкафчика. Златоглазый столкнул банку из-под кофе, она с грохотом стукнулась о пол, подскочила вверх и покатилась к стене. — Эй, что там такое творится? — послышался крик откуда-то снаружи. Следом появился свет фонаря. Крыс схватил нас и закрыл нам рты. Он прижался к стене и затаился. Мы тоже затихли. Мне в плечо упирался панцирь красноглазого. Брат зажимал рот готового захныкать Майки. — Да ничего не было. Это старая башня. Наверное, ветер гудит. — ответил второй голос. Свет фонаря постоял еще пару секунд и ушёл. Крыс выдохнул и отпустил нас. Братья упозли в сторону брошенных вещей. Мы с красноглазым остались около отца. Он выглядел грустным. — Нам определенно нужно поискать другое место для жизни, черепашки.

***

      Я ползал по башне до вечера. Пару раз пересекся с первым кареглазым и слюнявым. От последнего поспешил уползти. Когда стемнело, крыс перенес нас к лампе. Второй кареглазый потянул к свету руку. Красноглазый зажмурился и закрыл глаза руками. Братья удивлённо стали рассматривать свою кожу при освещении этого прибора. Разные оттенки зелёного действительно красиво выглядели. Я, от нечего делать, тоже рассматривал свою кожу. Цвет мяты, или около того.       Крыс прервал мои размышления и положил нас в родную коробку. Красноглазый нахмурился. Потом была лапша. Люблю лапшу. А прыгать за ней не очень. После еды мы начали зевать, так что крыс переложил нас в какую-то кучу тряпок. В ней было тепло. Слюнявый прижался ко мне. Я отпихнул его, не хочу проснуться мокрым. Слюнявый не отпихивался, но тут меня притянул к себе красноглазый. Голубоглазый прижался к первому кареглазому, я спал в кучке, состоящей из второго кареглазого и красноглазого. Надеюсь, они не пускают слюни. Златоглазый поместился между нами. — Приятных снов, мои черепашки. — прошептал крыс. «Приятных снов, папа…» — подумал я.

***

      Проснулся я опять в слюнях. Голубоглазый, блин. Я отполз подальше от него и вытерся какой-то тряпкой. Вокруг было темно. Я решил лечь рядом со вторым кареглазым, сбоку, но в при лунном свете увидел крыса… Папу. Мда, привыкаю я к нему.       Отец выглядел грустно. Наверное, он думал, как и где мы будем жить. Мы же мутанты… СТОП!!! Крыс. Мутанты. Черепахи… Какого панциря?! Это же Сплинтер! А другие черепашки… мои братья… Лео, Раф, Дон и Майки. Таак, а откуда я это знаю? И ещё, а я тогда кто? И кто этот пятый черепах? Так много вопросов. А ответы… «Дети, давайте поможем ничего не помнящей черепашке найти ответы!» Эм, а откуда это? Ох, как всё сложно.

***

— Чего ты не спишь, черепашка? — тихо сказал крыс, переведя взгляд на меня. Я, пытаясь поддержать его, положил ладошку на его ногу. Мол, спокойно, все будет окей. Крыс улыбнулся. — Спасибо тебе, черепашка. Но это вряд ли поможет нам найти дом.       Ох, чем же мне помочь тебе? Я принялся смотреть по сторонам, надеясь что-то найти. Вдруг мой взгляд поймал выброшенную кем-то карту метро Нью-Йорка. Кое-как я притащил ее крысу. Тот непонимающе взял ее в руки. Но потом его лицо изменилось. — А это хорошая идея — укрыться под землёй. Метро может подойти, если мы найдём заброшенные пути или залы. Я подумаю над этим, а тебе стоит пойти спать, черепашка. Спасибо тебе за идею, ты очень умён для своих лет. Точнее месяцев.       Крыс тихо и облегченно засмеялся, встал и взял меня на руки. Я зевнул, мне действительно захотелось поспать. Отец погладил меня по пластрону, положил рядом со вторым кареглазым и укрыл старым одеяльцем. Надеюсь, завтра мы будем жить там, где не так ветрено. Холодно, серьезно. Я укутался в детскую курточку и ближе прижался к брату.

***

      Я проснулся от жуткой качки. Издали доносились звуки поездов. Мы, наверное, уже успели спуститься в метро. Лицо красноглазого стало еще бледнее. Слюнявый проснулся и захныкал. Отец прибавил шагу, забежал за какую-то стену, открыл крышку и погладил голубоглазого по голове, успокаивая. — Тише, черепашка, мы скоро придём. Потерпи немного.       Прошло около часа, все братья, кроме красноглазого, который глубоко дышал и лежал чуть в стороне, по очереди подавали голос, так что мы останавливались каждые минут десять. Наконец тряска закончилась. Отец поставил коробку на пол и выпустил нас поползать. Красноглазый остался там. Это был какой-то огромный зал. Двухэтажный. И теплый. Мне нравится.       Первый кареглазый пополз к какому-то шкафу с книгами. Он оперся на полку и попытался встать. Шкаф покачнулся, отец кинулся в его сторону, схватил брата и отбежал назад. Шкаф упал и распался на доски. Мы закричали от страха. Отец в панике метался туда-сюда, пока не заметил красноглазого и не прижал его к себе. Потом я снова услышал его колыбельную. Братья затихли, я тоже. Златоглазый стал выбираться из заботливых рук, желая поползать. Отец отпустил нас и стал разбираться в упавших книгах. Он рассматривал их и складывал в стопки. На одной его взгляд остановился. Он открыл её где-то посередине и положил на пол. — Мне давно следовало дать вам имена. Знаете, черепашки, моему сенсею Хамато Йоши* очень нравилась итальянская культура, особенно эпоха Возрождения. Он однажды даже ездил в Рим. Думаю, вам подойдут эти имена и вы станете столь же выдающимися, что и они.       На страницах книги были лица творцов эпохи возрождения. Мы подползли к ним и стали рассматривать. — Итак, ты будешь… Леонардо. Первый кареглазый посмотрел на отца и улыбнулся. — Ты — Рафаэль. Злагоглазый нахмурился. В исполнении маленькой черепашки это выглядело забавно и мило. — Микеланджело. Слюнявый засмеялся и скорчил забавную рожицу. — Донателло. Второй кареглазый прищурился и задумался, как будто оценивая своё имя. — И… Филиппо**. Я посмотрел на отца и пошевелил губами, пробуя имя «на вкус». Значит, Филиппо. Сокращенно будет Филли или Фил. Тут я почувствовал, что кто-то несильно отодвигает меня в сторону. — Тициан. — решительно сказал крыс. Брат сел, захлопал глазами, перевел взгляд на него, на нас, на портрет в книге. А потом расхохотался. Я отполз подальше, за Лео. Мне стало немного страшно. Тиц упал на панцирь, качнулся, все еще хохоча, потом взглянул в наши лица и постепенно успокоился и виновато улыбнулся. Крыс откашлялся и вернул себе важный вид. — Будем знакомы, мои сыновья. Можете звать меня Мастер Сплинтер.

***

      Отец оставил нас одних на пару часов***. Лео опять учился стоять на ногах, в этот раз опираясь на стопки книжек. Майки играл со старыми коробками, которых в изобилии было вокруг. Он забрался в большую коробку и пугал тех, кто проползал рядом. Он забрал сеье все коробки, кроме той, в которой нас принесли. Ее охранял Тиц. Я пытался что-то нарисовать на коробке Майки. Тот не возражал. Но карандаш вечно выпадал из рук, да и линии получались кривые. Некруто.       Наконец, отец вернулся. Он принес курицу из забегаловки и парочку старых курточек. Тиц забрал свою часть курицы, пока до нее не добрался Майки, и отполз в сторону брошенной на полу импровизированной кровати. Когда до нее добрался я, Дон и Раф уже там спали. Я поместился между ними и тоже заснул, наблюдая, как Майки катается по курткам.

***

Тук, тук, тук... Дверь открывается. - Вот так. Слышишь стук, подходишь, смотришь в глазок. Если я или папа, открываешь. Если кто-то чужой, соответственно, не открываешь. Всё просто. Если что-то случилось, звони мне. Понятно? - Понятно.       Мама обнимает меня и уходит. Я пару минут слоняюсь по квартире, пытаюсь смотреть мультики, но что-то пугает меня. Это что-то - одиночество. Я еще никогда не оставалась дома одна. Где-то что-то падает. Это становится последней каплей, я начинаю плакать.****

***

АААААА!!! Ну кто опять ревёт? Что, Раф снова отнял картошку у Дона? Или Майки у Тица забрал коробку? Так, а реву-то, похоже, я. Неудивительно, голова прям раскалывается… АААААААААААА!!! А вот это уже братья. Я слышала, дети-близнецы плачут оба сразу. Или по-очереди. Мы не близнецы, конечно, но одного возраста. Наверно. Только сейчас осознаю, что мне до жути страшно. Я не знаю, что со мной было, я не знаю, что я видела. Но сейчас главное, что отец обнимает всех нас, Майки, Тиц и Дон жмутся ко мне, и я не один, и мне не страшно.

***

— Давай, сынок, я в тебя верю. Ты сможешь, Филиппо.       Не верится, что прошло уже больше месяца. Первым встал Тиц. Причем весьма страно. Задом вперед? В шоке были все. Особено Лео он же пытался раньше всех встать, а тут на тебе. Сплинтер был довоен ими. Раф последовал примеру старшего, он пошел спустя неделю. Донни частенько посматривал на братьев, но сам не решался попробовать, да и я не горел желанием пока что. Я пытался, конечно. Но ноги тряслись, и я решил, что просто ещё не время. Да и Майки с Доном пока не пошли. Так бы я и продолжал бы ползать, пока Дон или Майки не пойдут, но сегодня отец взял всех нас на руки и перенёс на матрас, где учились ходить Лео и Раф. Оу, я понял. А это обязательно? Отец провел меня за руку, а потом оставил меня у одного конца, а сам отошел к другому. Я понял, он хочет, чтобы я дошел до него. Итак, выпрямляем ноги и… ПОЧЕМУ ТАК СЛОЖНО?!       Ладно, я уже мог стоять, не шатаясь. Уже хорошо. Ну дёргал ручками, конечно, чтобы сохранить равновесие. Но ходить… У меня всегда было такое чувство, что я сейчас упаду. Прямо на пластрон.       Выпрямляя ноги, я размахивал руками, пытаясь сохранить равновесие, потому что панцирь тянул вперёд. Тиц тихонько похихикивал, сидя рядом с Донни. Ну смейся, пТиц, смейся. Блин, почему панцирь так тянет вперед? Когда я ползал, такой проблемы не было. Наверно, потому что я к нему привык, и мои конечности натренировались. Также привыкли постепенно и мои ноги, когда я стал стоять. Но чтобы пойти, надо было сделать наклон, и тут… БУХ! — Ипа* бух! Ипа бух! — ухахатывались братья, глядя как я упал. Конечно, они, да и я, так же смеялись над падениями Лео и Рафа, но всё равно немного обидно.       Я кое-как вновь встаю на ноги. Панцирь снова тянет вперёд, но я выставляю правую ногу для большей устойчивости. Так определённо лучше. Левую я приближаю к правой, но так, чтобы между ними сохранилось пространство. И снова правую вперед, левую к ней. Правую вперёд, левую… — Молодец, сынок!       Я дошёл до отца! Я смог! Дон переводит взгляд на топающих туда-сюда Лео с Рафом и о чем-то задумывается. — Ипа! — Майки показывает на меня пальцем и, пошатываясь вперед-назад, поднимается на ноги.

***

Давай, давай, давай, Филли. Веди, веди, веди, веди! Нунунунуну! Почему у меня такие слабые ручонки? Ну да, я младенец! Ну и что? Фломастер выпал из рук, оставив на коричневой стенке коробки темный след. Нарисовать облачко не получилось. Я шмыгнул носом и снова взял фломастер, повертел в руках. Не хочу. Надо отвлечься. Может, сыграть сам с собой в крестики-нолики? — Ипа! — Ыл! — Фиипа! ***** Я повернулся. Ко мне бежали Тиц с Майки и позади них Дон. Я замер с фломастером в руках. — Ипа! — тычок. — Ыл! — тычок. — Фиипа! — тычок. Не понял. — Ипа! Тычки продолжались. Вообще не понял. — Ыл! Ыл! Ылллл! — Ммм!!! Да что они от меня хотят?! — Фиипа! Так, пора бежать. А то совсем затычут. — Ипаипаипаипаипаипа!!! — АААААА!!! Я забежал в комнату и закрыл дверь. Надо срочно что-то придумать. А то затычут и не заметят.       Так, Филли. Думай логически. Если они тычут, значит что-то надо. А какой результат тычков? Чтобы понервировать. А значит что? Что я должен передать эстафету. Мда, странная логическая цепочка, зато честно.       Я приоткрыл дверь и огляделся. Никого. Можно спокойно выходить. — Фиипа! Я сорвался с места и, как птица, слетел вниз по лестнице. — Ипа! Майки! Нееет. Где Лео с Рафом? Тычок. Тычок. Тычок. Тычок. Я вспомнил. Они вроде на куче тряпок играли.       Других идей не было, так что наша компания, состоящая из меня и тыкающих в меня Майки, Тица и прибежавшего полминуты назад Донни отправилась туда.       Не знаю, кто начал все это безобразие, но я определенно хочу отвесить ему подзатыльник.

***

      Мы вшестером носились по куче тряпок, тыкая в друг друга и убегая от тычков. То и дело звучало: — Йео! — Йаф! — Ица! — Ики! — Ыл! ***** Вдруг Майки учуял запах пирога и остановился. Донни налетел на него сзади. На Донни налетел Тиц и так далее. Образовался клубок черепах, покатившийся вниз, прямо под ноги Сплинтера, держащего тарелку с пирогом.       Пару секунд Сплинтер просто наблюдал за нашими попытками распутаться, потом вздохнул, помог нам встать и успокоил разыгравшихся Майки и Рафа. — Дети мои, пора ужинать. Пойдемте, у нас сегодня пирог. Микеланджело, не лезь к Леонардо.       Майки отскочил от старшего, концы повязки которого хотел дернуть. Даже руки по швам опустил. Мы переглянулись и тихо засмеялись.       Большой шумной толпой наша семья отправилась на кухню.