На вершине мира

— Я хочу, чтобы в этот прекрасный вечер мы подняли наши бокалы за самого потрясающего и любимого нами всеми мальчика, — торжественно начал свою речь ДжейДжей, поднимаясь со своего места и с улыбкой глядя на закатившего от таких формальностей глаза Бэнка, — которого я знаю уже почти десять лет и благодаря которому мы все собрались сейчас здесь. Я не хочу говорить долго и напоминать, как мы все тебя любим, думаю, ты и сам знаешь об этом. Просто хочу сказать одно — я безумно счастлив быть частью твоей жизни и осознавать, что занимаю в ней довольно-таки важное место. Ты удивительный человек, Бэнк, ты хороший сын и прекрасный друг, поэтому я… — Сворачивайся уже, я хочу выпить! — резко перебил нахмурившегося рэпера Каптан, заставив Бэнка только усмехнуться от осознания того, что годы идут, а Кэп, в общем-то, совершенно не меняется. — Выпьем за нашего уже совсем взрослого малыша! — расплылся в улыбке Пэрис. Парень тут же поднялся со своего места, тем самым вынуждая встать растроганного подобным Бэнка и нетерпеливо поглядывающего на свой бокал Каптана, которому казалось куда важнее было его содержимое, нежели первый тост в честь дня рождения Бэнка, благодаря которому они здесь и собрались, несмотря на то что полночи просидели на крыше, попивая шампанское и наслаждаясь божественным видом и теплом их дружбы, что согревала и защищала даже от самого сильного ветра, порывы которого Бэнк даже не чувствовал, сидя в окружении своих друзей и ощущая себя самым счастливым человеком на свете. Пускай их отношения по-прежнему оставались настороженными и прохладными, а Каптан время от времени подливал масла в огонь, но парни все же смогли переступить через невзаимную любовь, обиды, недопонимание и ссоры для того, чтобы сейчас сидеть в их самом любимом баре у Порше, пить его потрясающие коктейли и быть вместе… Как в старые-добрые времена, потерять которые Бэнк очень-очень боялся, от чего и чувствовал себя одновременно счастливо и грустно, понимая, что его день рождения — это просто повод и иллюзия их дружбы, которая растает уже завтра, оставив за собой грустного Пэриса, оберегающего его со всех сторон Каптана и расстроенного Джея, который, в общем-то, тоже наломал дров, но почему-то именно его было жальче всех. Как бы там ни было, но ДжейДжей и Пэрис были друзьями с самого детства, от чего глядя на хмурого, тихого и грустного в последнее время Джея, Бэнк ловил себя на мысли, что сейчас именно этому человеку хуже всех, хотя бы потому, что рядом с Пэрисом был Каптан, раз за разом выставляющий Пэриса жертвой и пострадавшей стороной, в то время как сам Джей был тем самым человеком, который оказался виновным не только в чужом разбитом сердце, но и в развале их дружбе. И Джей это прекрасно понимал, только рядом у него не было такого же Каптана, который мог поддержать, утешить и помочь. Да, Бэнк старался заменить Джею друзей, но в тоже время он прекрасно понимал, что ближе Пэриса у рэпера никого не будет и, что все случившееся сильно ударило по ДжейДжею, заставив его не просто измениться буквально за несколько недель, но еще и повзрослеть против своей воли. Звон бокалов заставил Бэнка вздрогнуть и выплыть из своих мыслей, тут же делая глоток из своего бокала с любимом в этом баре коктейлем, попутно думая о том, что сегодня он определенно напьется хотя бы просто для того, чтобы не думать о том, кем они станут друг для друга как только закончится его праздник. — Вы потрясающие, парни, правда, — улыбнулся Бэнк, садясь на свое место и с искренней любовью смотря на друзей, — вы не представляете, насколько классным и запоминающимся станет для меня этот день. Я никогда не думал, что буду ужинать с вами на крыше заброшенных апартаментов и ощущать будто бы я король этого мира. — Это мы тебе еще подарки не подарили, — ухмыльнулся Каптан, подмигнув Бэнку, — и вообще, чтобы я не говорил, как бы не ворчал или злился, Бэнк, ты же знаешь, как я люблю тебя. Как люблю каждого из вас. Повисло напряженное молчание, от чего Каптан нервно выдохнул и тут же прикрыл рот рукой, понимая, что снова завел разговор ни туда. Хотя, глядя на вмиг помрачневшего Джея и закусившего губу от напряжения Пэриса, Бэнк подумал о том, что сейчас Кэп как раз-таки сделал все правильно. Им нужно было поговорить и желательно как можно скорее просто для того, чтобы обида, боль и тоска не заполнили все пространство вокруг, стирая из памяти все то важное и светлое, что было между ними все эти годы. Как бы там ни было, но Бэнк всегда считал их дружбу настоящей и нерушимой. Они были такими разными и непохожими друг на друга, но постоянно держались вместе, не обращая внимания на слухи и все прочее, что шло с ними рука об руку уже более восьми лет. Они всегда поддерживали друг друга и проходили через многое, стараясь сгладить все острые углы для того, чтобы никогда не терять то хрупкое и теплое, что их так долго связывало. Но что случилось теперь? Неужели глупость Джея и тот факт, что он знал о влюбленности друга, но молчал, сделали свое дело? Неужели Пэрис, которого Бэнк всегда считал сообразительным и искренним парнем, смог бы пожертвовать их многолетней дружбой просто потому, что на его чувства не ответили взаимностью? Джей не оскорблял его, не шутил над ним и не плевал ему в душу. Он просто его не любил, а все остальное, как и глупое поведение Джея, молчавшего так долго, а потом решившего проверить Пэриса, были лишь производными, которые сути, в общем-то, не меняли. — Если говорить совсем откровенно, то мы не хотели звать ДжейДжея, — подал голос Пэрис, заставив каждого за столом нахмуриться и напрячься. — Пэрис, просто не нужно! — тут же шикнул на него Каптан. — У Бэнка сегодня день рождения и мы не должны его портить. — А мне кажется, что сейчас самое лучшее время для разговора, — усмехнулся Бэнк, влезая в чужой спор, — тем более, Кэп, ты ведь не дурак, чувствуешь какое напряжение висит между всеми нами. Я не хочу сидеть рядом со своими друзьями и думать о том, что мне сказать, чтобы кого-то не обидеть, что сделать и как реагировать на ваши взгляды друг на друга. Может быть, и вправду проясним все здесь и сейчас? — Бэнк, пожалуйста, не начинай, — подал голос ДжейДжей, поднимаясь со своего места и с виноватой улыбкой глядя на парней, — я прекрасно понимаю, что вы все чувствуете и я знаю, что лишний здесь. Давайте не будем в такой день выяснять отношения и спорить о чем-то. Если Пэрис захочет, он поговорит со мной, когда будет к этому готов и мы все проясним, а пока, наверное, мне лучше уйти и не портить Бэнку праздник. Парни, я правда понимаю, что виноват и не хочу напрягать вас своим присутствием. — Ты идиот?! — нервно выдохнул Пэрис, заставив не только Джея, но и всех остальных замереть на месте. — Как раз-таки, если ты уйдешь, то испортишь праздник Бэнку окончательно. И, если быть совсем честным, я не собирался сейчас выяснять отношения с кем-то из вас и снова ссориться. Кроме того, говорить нам с тобой наедине не о чем. Все и так всё знают: я тебя люблю, ты меня — нет. Все просто. — Пэрис, я… — Просто замолчи, Джей! — резко остановил его Пэрис, злобно сверкая глазами. — Знаешь, я ведь действительно пытался вычеркнуть тебя из своей жизни и даже мечтал тебя возненавидеть. Мне казалось, что если я прекращу общаться с тобой, то так мне станет легче и я вскоре смогу тебя забыть. Но как бы там ни было, несмотря на поддержку Каптана и даже Бэнка, который с моей позицией согласен не был, но все равно уважал мое решение, я не чувствовал себя счастливым без тебя, без наших совместных посиделок и без того общения, которое было у нас раньше. Я знаю, что Каптан и Бэнк безумно меня любят и мы всегда будем поддерживать друг друга несмотря ни на что, но я прекрасно понимаю, что они скучают по тебе. Поэтому я чувствую себя скверно просто от осознания того, что запрещаю вам всем общаться из-за того, что я обижен на тебя. Это неправильно. Джей, мы обязательно обсудим это после. Один на один. Но знаешь, парни не виноваты в том, что я тебя люблю и уж тем более, не виноваты в том, что ты не любишь меня. Я не хочу из-за этого терять тебя и терять их. Не хочу, чтобы Каптан защищал меня, как мамочка и постоянно агрессировал на тебя, принимая мою сторону, не хочу, чтобы Бэнк разрывался между нами, пытаясь поддержать и тебя и меня одновременно. Я просто хочу, чтобы мы были все вместе. Наверное, только сидя на крыше этой ночью я понял, что есть что-то намного важнее и ценнее моих собственных чувств — и это наша с вами дружба. Но она невозможна без меня, без Кэпа, без Бэнка и без тебя, Джей. И вновь повисла тишина. Пэрис завершил свою мысль и продолжать явно не собирался, после чего устало выдохнул и осушил свой бокал с коктейлем, тут же принимаясь за другой. Джей в это время замер на месте, стоя столбом и явно не понимая, как себя вести. Каптан, к счастью, молчал и просто хлопал глазами, а сам Бэнк с нескрываемым уважением и обожанием смотрел на Пэриса, только сейчас понимая, что он слишком недооценивал своих друзей и, что их дружба была важна не только для него одного, но и для всех остальных. Для каждого из них. — Это перемирие? — выгнул бровь Каптан, решившись заговорить первым. — Скрепим исповедь Пэриса очередным коктейльчиком? — Кэп, ты придурок! — фыркнул Бэнк, при этом расслабленно рассмеявшись просто от осознания того, что весь груз и стресс из-за этой истории наконец-то отступает, оставляя за собой только трепетное чувство легкого опьянения и абсолютного счастья. — Спасибо вам, — едва слышно произнес Джей, как будто бы на автомате садясь обратно и тут же попадая в объятия улыбающегося ему в ответ Бэнка, для которого именно этот его день рождения обещал стать самым счастливым и потрясающим. Несмотря на обиды и раздражение друг на друга, их дружба оказалась важнее всего остального и они, кажется, смогли или совсем скоро смогут перешагнуть через недопонимание и обязательно сохранят все то важное, светлое и теплое, что берегли эти годы. И их дружба — это самое прекрасное, что с ним случалось за всю жизнь, пожалуй за исключением случайной встречи с человеком, от которого Бэнк фанател больше года и который теперь вроде как был его парнем. Разве что-то может быть лучше? *** — И как тебе поздравил твой парень, а, Бэнк? — ехидно спросил уже изрядно выпивший Каптан. Он бросил внимательный взгляд на захмелевшего Бэнка, что весь вечер гипнотизировал свой телефон, но так и не дождался даже банального сообщения от Рю, который похоже просто забыл про чужой день рождения, несмотря на глупое «напоминание» во всех социальных сетях и утреннее сообщение Бэнка о том, что волейболист должен принести ему самый вкусный в мире торт. Как бы там ни было, но ему обидно. До ужаса. Да, Бэнк мог бы сколько угодно храбриться и доказывать всем и каждому, что ему наплевать на этого придурка, но себя ведь не обманешь. Ему нравился Рю до дрожи в пальцах и до учащенного сердцебиения. Он не ждал от него дорогих подарков, сюрпризов или чего-то необыкновенного, ему бы хватило банального звонка или милого поздравления в Твиттере. Но не было ничего. Только тишина и ощущение того, что про Бэнка банально забыли. В голове тут же возникла параноидальная мысль, что Рю таким образом решил отомстить за тот вечер в ресторане, когда Бэнк успокаивал Джея и забыл о свидании, на которое все-таки согласился. Но эту мысль музыкант отмел сразу, прекрасно понимая, что Рю совершенно не такой человек и не смог бы с ним так поступить. Именно поэтому после пришло волнение, из-за которого Бэнк сначала проверил все социальные сети, желая выяснить, когда волейболист заходил в последний раз, а после наткнулся на статьи в Интернете о проигрыше «Эйр Форс» и о скором переходе Рю в «Висакху». И стало совсем не до смеха. Бэнка буквально разорвало и он еле-еле сдерживал себя, чтобы банально не сорваться и не позвонить человеку, который заявлял ему, что абсолютно честен во всем, а в итоге мало того, что не поздравил с днем рождения, но даже не рассказал о том, что он внезапно и совершенно неожиданно переходит в «Висакху» — команду, которую Бэнк обожал с самого детства. От осознания того, что Рю банально забыл о нем и самое главное, что не доверился ему — было невообразимо больно. Даже больнее, чем от отношений с Джейми, когда день изо дня после ночи с ним Бэнк собирал себя по кусочкам и говорил, что это точно последний раз, а потом приходил снова, не в силах отпустить того, кого безумно любил. С Рю было иначе. Да, Бэнку он нравился уже больше года, но тогда эта симпатия было просто чем-то иллюзорным. Он считал Рю талантливым парнем и с удовольствием следил за его игрой, считывал его эмоции в интервью, восхищаясь честностью, дерзостью и юношеским максимализмом этого парня. Теперь же они вроде как встречались. И Бэнк не требовал от волейболиста полной отдачи, нежности или тонны внимания, он всего лишь хотел банального «С днем рождения» и правды, которую Рю почему-то решил от него утаить. Догадаться что что-то идет не так было в общем-то не сложно, ведь всю последнюю неделю Рю был какой-то нервный и дерганный, но Бэнк просто списывал это на возобновившийся чемпионат и на возросшее на спортсмена давление после победы на Азиатских Играх. Однако Рю просто решил сменить команду и перешел в «Висакху». Бэнк не пытался найти причину зачем его парень решил покинуть свой клуб и уйти к сопернику, за которого все эти годы болел Бэнк, куда важнее было почему Рю ему об этом не рассказал. Остальное Бэнка в общем-то не волновало. И сейчас, чувствуя обиду и раздражение на этого человека, Бэнк злился на себя самого за то, что нарушил свое обещание «больше не влюбляться» и впустил в свое сердце того, кто практически сразу же сделал ему очень больно, резко спустив поверившего ему парня с небес на землю. — Он придурок, — скривился Бэнк, решив не увиливать, — и мне кажется, что парня у меня больше нет. — Что-то случилось? — тут же настороженно спросил переживавший за всех и каждого Джей, заставив Бэнка усмехнуться. — Неоправданные надежды и ожидания, — улыбнулся Бэнк, — больше ничего. Но знаете, я не хочу об этом сейчас. Можете считать, что мои откровения на крыше — это плод моего больного воображения. И как сказал Пэрис: «Поговорим об этом позже». А сейчас мы с вами просто напьемся хотя бы потому, что не смотря на все то дерьмо, которое нас окружает, мы по-прежнему вместе, пускай и ведем себя как придурки. — Мы всегда с тобой, — подал голос Пэрис, резко поднимаясь со своего места, подходя к Бэнку и крепко обнимая его со спины, — мы переживаем за тебя и хотим знать, что случилось. Но мы не будем давить на тебя, ты же знаешь. — Расскажи нам, когда будешь готов, — поддержал друга Джей, потрепав Бэнка по волосам и уютно положив свою голову ему на плечо, тем самым заставив вздрогнуть обнимающего музыканта Пэриса. — Эй, а меня позвать на обнимашки?! — возмутился Каптан. Он тут же вскочил со своего места и буквально запрыгнул на колени к сидевшим на диванчике Бэнку и Джею, тем самым вызывая у друзей смех и пробуждая у Бэнка, помимо опустошения и злости, теплое и легкое чувство в груди от того, что несмотря ни на что у него до сих пор есть эти парни, которые никогда на свете его не бросят и не предадут. Теперь он был уверен в этом на все сто процентов. *** — Привет, — осторожно произнес Рю. Он глупо улыбнулся и подошел ближе, при этом понимая, что тем самым подписал себе смертный приговор, потому что резко развернувшийся Бэнк, пышущий злобой и ненавистью, готов был разорвать волейболиста буквально одним взглядом. Но он явно пришел сюда не кофе с ним попить. И, в общем-то, Рю полностью его поддерживал в этой самой ненависти, осознавая, насколько сильно он накосячил перед мальчиком, которого сам себе пообещал баловать и лелеять. Да, конечно, Бэнк был старше его на четыре года и в общем-то этим самым «мальчиком» давно не являлся, всячески пытаясь доказать себе и другим, что он самостоятельный, взрослый и серьезный. Однако, Рю все равно хотелось обнимать его крепко-крепко, утыкаясь носом в чужую шею и защищать его от всего мира лишь для того, чтобы видеть как можно чаще такую редкую, но безумно красивую улыбку Бэнка. Но что в итоге? Вместо того, чтобы защищать Бэнка ото всех напастей, Рю обидел его сам, просто потому что захлебнулся в своих собственных проблемах, пытаясь разобраться в них в одиночку и попросту уйдя на дно, при этом вот так банально забыв о самом важном событии этого дня — о день рождения его парня. — Зайдем к тебе? — недобро ухмыльнулся Бэнк, взглядом приказав парню открыть дверь. Тот возражать или говорить что-либо не стал, прекрасно понимая, что подобная реакция Бэнка и его поведение вполне оправданы и как-то ставить на место его точно было нельзя — это бы грозило ссорой. Крупной. Возможно, первой и последней в их отношениях. Пускай Рю пока не успел хорошо изучить Бэнка, но «воробушком» он его называл не зря. Бэнк заводился по щелчку пальцев, был взрывным, импульсивным и достаточно нервным парнем, от чего любое слово Рю могло спровоцировать извержение вулкана, которое наверняка бы своей обжигающей и разъедающей лавой затопило бы все то хрупкое, маленькое и ценное, что Рю нашел совсем недавно и вот так по-глупому не сберег — свои чувства к Бэнку. — Проходи, — едва слышно произнес волейболист, дрожащими руками открыв ключом дверь в свою квартиру, пропуская Бэнка и тут же заходя следом за ним. — Разуваться я не буду, ненадолго пришел, — ядовито произнес парень, прожигая застывшего Рю недобрым взглядом, — просто решил посмотреть тебе в глаза и спросить, какого черта ты посчитал, что имеешь право вытирать об меня ноги?! Рю нервно выдохнул и опустил взгляд, не находя не единого правильного и нужного сейчас слова. Да, он бы мог начать оправдываться, мог бы сослаться на проигранный матч и наконец-то рассказать о том, чем не хотел грузить Бэнка все это время — о своем переходе в «Висакху». Но к чему теперь были слова? Бэнк доверился ему, впустил его в свое сердце и позволил быть рядом, несмотря на все свои страхи и колючки. Рю должен был ценить эту возможность больше жизни, но вместо того, чтобы благодарить этого парня за то, что дал ему шанс, он так глупо и бездарно его потерял. По взгляду Бэнка было понятно точно — это конец. Он не смотрел так будто бы ждал объяснений, он уничтожал взглядом, презрительно кривя рот и с раздражением смотря на мнущегося и до сих пор молчавшего Рю, который сейчас чувствовал себя даже не ребенком или идиотом, а просто ничтожеством — тем самым маленьким глупым мальчишкой, которого унижали в школе, считая чудиком и неудачником. Таким он и являлся, раз в пучине из своих проблем с командой смог так бездарно потерять самого важного человека в своей жизни. — Я так и знал, что пожалею об этом, — горько выдохнул Бэнк, заставив Рю нервно вздрогнуть. — О чем пожалеешь? — все же решился спросить волейболист, осторожно поднимая взгляд и тут же утопая в океане из чужой злости и презрения, которые буквально били под дых, заставляя Рю задыхаться внутри себя и корчиться от боли и ненависти на себя самого. — О том, что решил тебе довериться, — грустно улыбнулся Бэнк, смотря на Рю разочарованно и совершенно потерянно, как будто бы он ждал до последнего и верил в то, что все его страхи и опасения — полная ерунда, но Рю его снова подвел, — я понимал, что ничего хорошего с тобой не выйдет, но все равно повелся. Я прекрасно знал, что ты глупый, маленький и эгоистичный ребенок, но почему-то посчитал, что рядом со мной ты какой-то другой, не такой наглый, заносчивый и жестокий, как в своих интервью или на площадке. Кажется, я снова ошибся. Знаешь, никогда не умел читать людей, наверное, поэтому так часто выбирал не тех. С тобой похоже вышло также. — Бэнк, послушай, я просто… — начал было Рю, при этом предприняв попытку взять музыканта за руку, которая не увенчалась успехом просто потому, что Бэнк с силой отпихнул его от себя и отошел к стене, буравя Рю презрительным ненавистным взглядом. — Не трогай меня! — зло прошипел Бэнк, который как показалось Рю был достаточно пьян, наверное, именно поэтому и решился прийти сюда просто для того, чтобы все прояснить и обрубить на корню их только-только начавшиеся отношения. — Я ждал целый день! Целый день, понимаешь?! Я не требовал от тебя звезд с неба, не просил даже подарка. Мне было важно только твое внимание, ничего большего! Мне бы хватило даже смс! Но ты не удосужился написать мне! Ты забыл. Тебе просто наплевать на меня и на то, что происходит в моей жизни. Ты считаешь, что это правильно, Рю?! — Я могу объяснить! — все же решился начать разговор парень, понимая, что если сейчас он не возьмет себя в руки, то Бэнк разойдется окончательно и тогда уже наладить хоть что-то будет невозможно. — Нет, не нужно! — развел руки в стороны музыкант. — Я не хочу выслушивать твои пустые оправдания. Мне это ненужно. Я слишком люблю себя, чтобы искать ответы на вопрос: «А почему же мой парень меня не ценит?». Наверное, потому что это мой бывший парень, согласен? — Подожди, я… — Рю буквально задохнулся не в силах подобрать правильных слов и объяснить все то, что с ним творилось на самом деле. Сейчас отчаянно хотелось плакать. Просто осесть на пол и рыдать навзрыд из-за несправедливости этого мира и своей собственной тупости по вине которой он, кажется, окончательно потерял человека, который мог не просто изменить его или научить любить, а уже стал целым миром для него. — Просто прекрати! — вновь оттолкнул его Бэнк, когда Рю предпринял очередную попытку его обнять и попытаться хоть как-то все объяснить. — Уже плевать. Знаешь, я в общем-то пришел тебя спросить о другом. Очень интересно узнать, что же ты ответишь. — О чем ты? — нахмурился Рю, крепко сжав руки в кулаки и нервно сглатывая. Бэнк выглядел не просто злым, а взбешенным, а алкоголь в его крови еще больше распылял парня, заставляя его высказывать все то, о чем бы трезвый музыкант возможно даже бы смолчал. Именно поэтому Рю понимал, что если сейчас он не возьмет себя в руки и не найдет как успокоить своего парня, то точно его потеряет. И скорее всего, навсегда.  — Когда ты собирался рассказать мне о своем переходе в «Висакху»? — расплылся в ядовитой улыбке Бэнк, а Рю, кажется, даже забыл, как дышать. Стало нестерпимо больно. Но даже сейчас Рю понимал, что Бэнк имеет полное право так себя вести рядом с ним просто потому, что он действительно должен был рассказать. Все те оправдания о беспокойстве за Бэнка и нежелании заставлять его нервничать — глупые отговорки, скрывающие тот факт, что на деле Рю просто струсил, боясь осуждения и презрения не только от ребят из команды и фанатов, но и от человека, мнение которого он действительно ценил. — Только не говори, что сделал это ради меня, — скривился Бэнк, усмехаясь, — все равно не поверю, а если вдруг это окажется правдой, то ты полный идиот. — Я могу все объяснить! — вновь попытался Рю, несмотря на внезапно накатившую усталость и чувство полной беспомощности. — Просто позволь мне сделать это. — Зачем? — выгнул бровь Бэнк, насмешливо глядя на волейболиста. — Твой переход — это дело не пяти минут. Ты знал об этом давно. Знал и молчал. Не расскажешь, почему? Хотя стой, дай я угадаю. Ты мне не доверяешь? Боялся, что я раньше времени расскажу обо всем СМИ? Или ты посчитал, что я не заслуживаю того, чтобы ты мне рассказывал подобные вещи? Так, Рю? Знаешь, наверное, ты действительно прав. Я не заслуживаю… Не заслуживаю того, чтобы об меня вытирали ноги такие выскочки, как ты. Больше Бэнк ничего говорить не стал. Просто бросил насмешливый взгляд на застывшего напротив Рю, презрительно скривился и резко перешел на шаг, равняясь с дверью и дергая ручку на себя с явным намерением покинуть квартиру волейболиста и наверняка никогда больше сюда не возвращаться. — Подожди! — сорвался с места Рю, схватив Бэнка за руку и с силой впечатывая в себя, смыкая руки на чужой напряженной спине и тем самым обнимая достаточно сильно, чтобы он не вырвался и не сбежал, несмотря на все попытки. — Просто выслушай меня, хорошо?! Я понимаю, что я облажался, ты имеешь полное право на меня злиться, но я… — Просто отпусти меня, Рю, — перебил его Бэнк, при этом говорил он настолько устало и обреченно, что волейболист вздрогнул и действительно разжал руки по чужому взгляду понимая, что слишком поздно пытаться изменить все то, о чем ему нужно было позаботиться раньше, — я не хочу ничего знать. Я просто пришел сказать тебе, чтобы ты мне больше не писал. Надеюсь, мы с тобой взрослые люди и мне не придется блокировать тебя или звонить в полицию, если ты будешь пытаться найти встречи со мной и станешь меня доставать. Я решил довериться тебя и это было моей ошибкой. Мы просто слишком разные люди. Извини, но мне пора. После этого парень бросил еще один нечитаемый взгляд на замершего и по-прежнему молчавшего Рю, и вышел за дверь, оставив парня в своей квартире, вмиг ставшей неуютной и совершенно чужой. Рюкзак Бэнка, который тот небрежно бросил на пол, как только зашел, так и продолжил лежать у стены, но сил на то, чтобы окликнуть парня или побежать вслед за ним, у Рю не было совершенно. Он осел на пол, прислонился к стене и закрыл лицо руками, позволяя слезам литься по его щекам и опускаться на губы, заставляя Рю слизывать соленую влагу и задыхаться от собственной боли и разочарования. В себе самом. Когда-то давно, еще в школе, он пообещал себе быть сильным и справиться со всем тем дерьмом, которое на него будут выливать люди вокруг. Волейболист шел по своему пути с гордо поднятой головой, несмотря на все те сплетни и слухи, что то и дело появлялись вокруг его персоны. Рю гордился собой, всерьез считая себя стойким и волевым человеком. Только вот как собирать себя по частицам после своих собственных промахов он до сих пор так и не научился, от чего сейчас было безумно больно и обидно от того, что из-за собственных страхов и переживаний, он потерял Бэнка и теперь уже вряд ли его вернет. — Я рюкзак у тебя забыл, поэтому вернулся, чтобы… — внезапно раздался недовольный и по-прежнему раздраженный голос Бэнка. Парень тут же замер и не договорил фразу, застыв на месте и смотря в упор на сидевшего на полу Рю, который поняв, что теперь находится в квартире не один, лишь вздрогнул и поднял на парня заплаканные глаза, осознавая, каким же идиотом он сейчас выглядит. — Сделай вид, что ничего не было, — совершенно пустым голосом произнес Рю, растягиваясь на полу во весь рост и устало прикрывая глаза, — тебе не нужны мои объяснения, а мне не нужна твоя жалость. И вновь повисла тишина. Рю боялся открыть глаза, прекрасно понимая, что, если дверь не хлопнула, значит Бэнк по-прежнему стоял рядом с ним и наверняка прожигал Рю ненавидящим взглядом. Чужие, наполненные злобой глаза, видеть совершенно не хотелось. Рю мечтал запомнить этого парня счастливым, теплым, вредным, но добрым — таким, каким он ощущал и чувствовал его, каким принимал и какого действительно любил, пускай совсем недавно даже не думал о том, что вообще способен на подобные сильные чувства. Осознание того, что Бэнк не ушел, а сел рядом с ним пришло совершенно внезапно и только тогда, когда музыкант дотронулся до его плеча и притянул Рю ближе к себе, при этом укладывая его голову к себе на колени. Рю замер на месте и кажется перестал дышать, просто не понимая спит ли он сейчас или окончательно сошел с ума. Глаза открывать было страшно по двум причинам: он боялся столкнуться взглядом с по-прежнему презирающим его Бэнком, а самое главное — Рю казалось, что стоит ему открыть глаза и тепло чужого тела просто-напросто исчезнет, оставив вместо себя лишь холод и пустую квартиру, в которой Рю больше не чувствовал себя свободным и счастливым, как было совсем недавно. — Рассказывай, что случилось, придурок, — строго произнес Бэнк, при этом нежно погладив Рю по волосам, от чего парень облегченно выдохнул и крепко сжал чужую руку, благодаря Небеса за то, что они послали ему этого потрясающего парня.