It's not my fault.

— Хэй, ребёнок, что ты здесь делаешь? — звучит довольно громкий вопрос в комнате, когда он заходит внутрь. — Не знаю никаких детей, Мистер Одинсон. Мне двадцать два, — обиженно говорит Питер, складывая руки на груди, и передёргивает плечами, ощущая на себе неприязненные взгляды Мстителей. Не впервой, справится. — А мы разве знакомы с вами? — Ну не обижайся, Пит. У нас появились дела, поэтому немного задержались, — примирительно произносит Тор, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — Задержались, да? Немного? Третий месяц уже идёт вашей задержки, — закатывает глаза Паркер, но подходит к нему и пихает слабо в бок, на что получает взлохмаченные волосы. — Я всё равно обижен. И зачем вы меня вообще позвали? — О, ты обратил на нас внимание? — насмешливо спрашивает Старк, крутя в руках какую-то железку. — Нам стало известно, что на Нью-Йорк планируется нападение. Нужны все Мстители. Даже ты. — Как почтительно, — саркастично хмыкает парень, складывая руки на груди. — И кто же так напугал вас, что вы даже меня позвали? — Его братец. Локи. Поэтому Златовласка тоже здесь, — пожимает плечами Тони, не обращая больше на него внимания и утыкаясь в телефон. — Серьёзно? Златовласка? Иллюзионист об этом слышал? — бормочет Питер, обращаясь к Одинсону, на что тот кривится, а потом до него доходит весь смысл слов. — Стойте. Кто нападает? Локи? — Сам прекрасно слышал ведь, — устало произносит Наташа, прикрывая глаза. — Я в этом не участвую. — А я говорил, что струсит, — усмехается Уилсон, и со всех сторон полетели смешки. Паркер лишь качает головой, переглядываясь с Тором, и вспоминает, как вообще всё так получилось.

***

Питер знал, что ему будет тяжело, когда становился супергероем. Хотя каким героем? Так, просто охранял Квинс от грабителей, насильников и мелких преступников, чтобы обезопасить его для живущих в этом городе людей. Это именно то, что он мог сделать в шестнадцать, когда желание помогать людям превышало всё, да и возможности были. Тем более свободного времени было до и больше. К двадцати годам желание помогать немного поутихло, ведь в голове снова и снова стали появляться ненужные вопросы, зато в его жизни появился Ник Фьюри, пытаясь завербовать в ЩИТ. Паркер согласился подумать и попробовать пару недель поработать там. Признаться, пожалеть об этом у него не получилось, потому что это было невероятно в каком-то плане, так как в это время в Нью-Мексико начали происходить странные дела и всплески энергии. Появился предмет, молот, если он правильно запомнил, который невозможно поднять с земли. И ему удалось напроситься с агентом Коулсоном туда. Наверное, именно это изменило его жизнь полностью. Конечно, будучи чуть более взрослым, чем подросток, Питер увлекался паранормальным и всем необычным, но не ожидал, что это могло оказаться реальным. А стоило просто прочесть дневник некой Джейн Фостер, где всё подробно расписано и в каком-то смысле даже доказано, хотя что-то ещё было под вопросом. Как раз эти последние исследования, что исследовал и ЩИТ. Потом он пошёл с Коулсоном на допрос проникшего в их штаб мужчины. Если судить по тем же записям, то это Тор Одинсон. По крайней мере, Паркер предположил так, сравнивая описания из дневника и задержанного. Разговор с ним вышел никаким, потому что на все вопросы в ответ звучала лишь тишина. Казалось, тот находился в прострации, пытаясь что-то осознать. И Питер бы задумался об этом, если бы не взвинченное чутьё, намекающее на то, что они здесь не одни, и бьющее тревогу. Нахмурившись, парень резко обернулся на угол за спиной, однако, там никого не было. Не переставая хмуриться, он вышел из зала, остановился около двери так, чтобы его не было видно, и усмехнулся, услышав приглушённые голоса оттуда. Значит, брат. Кто тот у него там по мифологии? И что ещё за соулмейты, которым назвали его? Знакомое ведь слово. Когда-то уже встречалось ему. Обдумать это у него не получилось, ведь мимо снова проходил Коулсон, говоря, что за мужчиной пришли. Неужели этот самый брат? А нет, тот опять куда-то делся, раз тревогу ещё не забили, но Паркер и без чутья ощутил на себе пристальный взгляд, хотя никто на него не смотрел. Это было очень странно и, наверное, даже пугающе, только любопытства и интереса в нём намного больше. Именно поэтому, когда дневник «незаметно» утащил Тор, которого, представляя своим коллегой, забрал профессор Селвиг, Питер промаялся лишь сутки, а потом поехал их искать. Это оказалось не так сложно для него, так что уже через пару часов он доказывал им, что не по заданию агентов сюда пришёл, да и взгляд Одинсона был почему-то странным. Пронизывающим и сканирующим, что ли, оценивающим. Когда остальные отвлеклись от парня на дневник, Паркер приблизился к нему и без предисловий спросил: — Кто ваш брат, и кто такие соулмейты? Тор нахмурился и посмотрел на него уже совсем другим взглядом. От этого стало слишком уж неуютно, а чутьё застучало в затылке, предостерегая. Однако было уже поздно. Вопросы прозвучали, осталось дождаться ответов, которые ему нужны в любом виде. Он не привык останавливаться на полпути, поэтому спокойно смотрел в ответ, хотя любопытство так и распирало его. — Мой младший брат — Локи, — что-то для себя решив, произнёс Одинсон и усмехнулся. — Разве вы на Земле не слышали ничего про родственные души? У вас их нет? Точнее у тебя-то есть. — Стойте… — Питер нервно переводил взгляд с одного предмета на другой, пытаясь вспомнить. — Это ведь сказки. Мне их на ночь читали. Выдумка людей ведь. Две судьбы, являющиеся одним целым. Два человека, полюбившие друг друга с первого взгляда. Не бывает же такого. Никто не может быть полным дополнением другого. — А я и не верил, когда мне говорили, что люди начали уничтожать самих себя. Сказки? Нет, парень. Это реальность, — покачал головой Тор и взлохматил волосы, думая об одном. — Не знаю: веришь ты мне или нет, но будь с ним аккуратнее. Он всё же Бог хитрости. — Как я могу не верить, если ваш брат обманул охрану ЩИТа, наблюдал за допросом и как-то исчез. Я так и не понял, как, однако не могу не верить. Тем более ваше происхождение точно такая же загадка, — хмыкнул Паркер, задумчиво покусывая губу, и резко делает шаг в сторону, повернув голову в бок. — Плохая попытка. Меня не проведёшь. Покажетесь? Всё же вторая встреча, а я вас даже не видел, хоть и слышал. Одинсон непонимающе посмотрел на него, после туда, куда был направлен взгляд парня, и тихо рассмеялся, когда там появился Локи с нечитаемым выражением лица. Неужели кто-то смог обхитрить Бога хитрости? Это нужно запомнить навсегда, пожалуй, чтобы припоминать ему. Лафейсон раздражённо фыркнул, осматривая их обоих, и закатил глаза. По лицу брата и так стало понятным, что тому весело, но этот человек рядом с ним… какая ирония, чёрт возьми. Кто додумался сделать судьбой для него вот это вот недоразумение? И как так получилось, что уже второй раз тот нашёл его? Одни вопросы, а ответов нет. — О… эффектно, — с запинкой произнёс Питер, глядя на него. Кажется, теперь сомнений точно не осталось. Эти двое точно не люди. Не могут ими быть. По крайней мере, тот, кто перед ним, ведь даже без чутья ощущалась эта стать и сила, которая подавляла. Только и он не так прост. Точно не тогда, когда на него посмотрели, как на несмышлёного ребёнка или полное ничтожество. Поэтому с наимилейшей улыбкой прозвучал вопрос: — Вы иллюзионист? Такие фокусы показываете. Кажется, справа раздался задушенный смешок, однако ему было не до этого, ведь в глазах напротив появилась злость и с ней же капля интереса. Паркер хотел ещё что-то добавить, но Локи мотнул головой в сторону двери, намекая, и парень пошёл за ним, кидая взгляд на Одинсона, который всё ещё посмеивался. Никакого сострадания. Конечно. Они ведь Боги. Или всё же нет? Это точно не фокусы, что стало понятным сразу. Магия? Её ведь не бывает. Сказки. Как и соулмейты. Всё равно ничего не сошлось. — Кто ты? — резко раздался вопрос, стоило ему остановиться в пяти метрах от двери. Питер с лёгкостью сам себе признался, что этот голос может свести с ума. По крайней мере, его самого. Чуть рычащий, низкий, наполненный раздражением и чем-то ещё. Прекрасная смесь. — Для всех по-разному. Для кого-то никто, для кого-то герой. Некоторые зовут выскочкой, а кто-то милашкой. Бывало даже, что любовью всей жизни называли, — насмешливо сказал Паркер, довольно усмехаясь, когда заметил опасный огонь в зелёных глазах. — А вы? Мистер Локи. Бог хитрости или просто иллюзионист? — О, можешь звать меня своей смертью, если продолжишь бесить, — прошипел Лафейсон, подходя медленно к нему, и сверху вниз заглянул ему в глаза. — Кажется, тебя обманули. Не милашка. Герой? В пятнадцать? — Мне двадцать, — зло произнёс Питер, сжимая руки. Ему и самому прекрасно известно, что герой из него никакой. Просто помогал людям. Однако именно его позвали в ЩИТ. Не просто так ведь. — Знаю. Не милашка. Только и вы не выглядите, как Бог, чего не скажешь о вашем брате. Наверное, он задел больную тему, если судить по сжавшейся челюсти и заострившимся скулам. Младший брат. Быстро осмотрев его, парень мысленно стукнул себя по лбу. Конечно. На Земле тоже такое не редкость, когда старшие затмевают собой младших. Неужели?.. — Мне вот интересно. Это насмешка надо мной такая? Какой-то мальчишка оказался моей родственной душой. Может, просто ошибка? — холодно усмехнулся Локи, наступая на него. — Глупый человечишка. У тебя отсутствует чувство самосохранения, или так умереть хочется? Я ведь сделаю это, даже не думая. — Не сделаете, — уверенно ухмыльнулся Паркер, даже не шелохнувшись, и незаметно поправил шутер. — Если всё, что мне известно о соулмейтах, правда, то на вас это отразится не меньше. Да и не только из-за этого. Вам ведь интересно, почему вам достался именно я. Меня вот интересует, почему Судьба дала мне вас. Ничего примечательного. На Земле таких миллионы. Питер врал, потому что нет таких больше. И не во внешности совсем дело. Конечно, хотелось притронуться к этим волосам, чтобы узнать, какие они на ощупь. К сожалению, это же хотелось сделать и с губами, которые сейчас изогнуты в усмешке. Всё дело в том, что скрывалось где-то внутри, за отрицанием и масками. Почему он так решил? Да всё просто. Глаза слишком хорошо отражают душу. Ту, что является его родственной. Почти противоположностью. — Интересно? Не смеши. Это просто насмешка Судьбы, как ты выразился, глупое создание, — закатил глаза Лафейсон, насмешливо фыркая. — Человек — не пара Богу. Тем более ты мне. Не знаю уж, кто тебя там героем зовёт. Кажется, у него что-то не так. Да и оста… — Ещё хоть слово, и я сам заткну вас. Не самым приятным способом, — прошипел Паркер и сжал кулаки до побеления костяшек. Да, не только он умеет проходиться по больным темам. Раньше его никогда такое не задевало, а теперь почему-то да. Неужели это из-за их недосвязи, чёрт бы её побрал? — Ох, правда тебя так задела? Могу ещё помочь. Только не плачь, маленький, глазки покраснеют, — с ухмылкой произнёс Локи, откровенно показывая, что не поверил ни капли в угрозу. Как оказалось — зря. Всё произошло моментально. Слишком быстро для обоих. Обжигающий удар кулаком в челюсть и мимолётное прикосновение губ к губам. Питер сам не понял, зачем это сделал, но хотелось узнать, какие они на ощупь. Всё же ни один из них не собирался поддаваться на связь соулмейтов, поэтому, пока была возможность, воспользовался ею. Только опять же зря. — Неплохой удар. Неужели уже влюбился? — всё также насмешливо звучит вопрос, а в глазах пылает ненависть, пока он касается пальцами места удара. — В любовь играют дети, иллюзионист, — фыркнул Паркер, запустив паутину ему в чуть ниже носа, и показал не самый приличный жест, направляясь обратно в дом. И плевать, что у Локи рука прилипла к челюсти на пару часов. Заслужил. Уже подходя к Тору, парень со всей злостью сказал: — Убью его, если снова подойдёт ко мне. — Я знал, что тебе понравится, — рассмеялся Одинсон, выглянув за дверь, где тот пытался избавиться от паутины. — Идеальная парочка просто. — Вам тоже рот заклеить? Или так поймёте?! В тот день Питер вернулся в штаб слишком поздно, ведь, успокоившись, потащил Тора в ближайший бар. Ему нужно было узнать всё об этом га… соулмейте. Заодно просто выговориться хоть кому-нибудь. Получилось скверно, но плодотворно. Это он понял с утра, когда голова раскалывалась, а внутри появилось какое-то удовлетворение от всего. Главное, чтобы всё получилось, потом уже можно будет повеселиться. И у них получилось. Не сразу, конечно, через крики, споры и даже драки. На них Паркер не мог сдержать злобных смешков. Особенно, когда проигрывал Локи. Зато сколько новых ругательств он узнал за это время. Не все понятны, однако это не мешало подвисать, пытаясь их осмыслить и записать в блокнотик. Нужно же будет как-то противостоять им в словесной перепалке. Хоть и недолгой. Питер понимал, что, как только те найдут общий язык, а Тор осознает свои ошибки, они оба исчезнут. Конечно, их место в Асгарде, где они принцы, почти цари, Боги. Его место здесь, на Земле, где он обычный парень с мутационной кровью и чуточкой суперсил. Между ними пропасть, причём огромная, и спустя два месяца до него дошло. Многое, если быть честным. Только главным было, что их связь, и правда, насмешка Судьбы. Наказание. Нет, ему не стукнула в голову любовь, просто… Паркер впервые осознал, каково это. Дружба без всяких выгод и корыстных желаний. Когда перепалки не отдаются болью и осознанием своей никчёмности, а смешные и заканчиваются смехом, вместо долгих обид и нежеланием общаться больше. Когда не нужно надевать маску, становясь тем, кем не являешься. Именно поэтому парень с грустью смотрел на Тора, что вытянул руку и ждал молот. С минуту ничего не происходило, из-за чего внутри родилась надежда, пока в голове мелькали мысли о том, что ещё не всё потеряно, и они останутся. Почему-то Локи на него очень странно посмотрел именно в этот момент, но он только плечами пожал. Надежды разрушились, стоило Мьёлниру влететь в раскрытую ладонь. Прощались они недолго, да и Одинсон обещал заскочить как-нибудь, если получится. Паркер сомневался в этом, ведь там у них тоже немало дел, поэтому только покивал для приличия, натянув улыбку. С Лафейсоном и вовсе всё закончилось на двух фразах, уже не таких ядовитых, как вначале: — Не скучай, паукообразное создание. — Тебе того же, иллюзионист, — и всё. Радужный мост забрал их, а Питер ещё с полчаса провёл там, рассматривая оставшийся след. Потом всё закрутилось и завертелось. Когда они вернулись в Нью-Йорк, парень отказался от работы в ЩИТе, сказав, что поможет, если будет нужным. С началом учебного года из головы медленно исчезали навязчивые мысли о соулмейтах, Богах и всём остальном. Даже себе было сложно признать, что полностью они оттуда не исчезнут, потому что он скучал. Так глупо и смешно, но скучал. Ещё сложнее признать, что сильнее скучал по Локи, его взгляду и голосу. Ненормальный. Именно так Паркер охарактеризовал сам себя. Ненормально ведь всё это. Они постоянно перекидывались язвительными фразами, да даже не попрощались нормально, а ему хотелось снова встретиться. Для чего, спрашивается? Чтобы снова и снова состязаться в остроумии, ожидая капитуляции другого? Наверное, во всём виновата связь. Определённо. Он ведь не ненормальный, чтобы по своему желанию скучать по всему этому. Или ненормальный? Так бы Питер и продолжил мучиться, если бы однажды не увидел это. То есть их. Пока не увидел их, зайдя домой после университета. И всё бы ничего, но парень не говорил, где живёт, и не давал ключей. Поэтому его реакция была оправдана. Почти. Возможно, ему ещё захотелось отомстить. Так что он не виноват, что смеялся следующие двадцать минут, глядя на Богов, прилепленных паутиной к дивану. — Сами виноваты. Не нужно было так делать. Как вы вообще узнали, где я живу? — спросил Паркер, освобождая их. — Ты серьёзно? Забыл, с кем имеешь дело? — скептически произнёс Локи, когда тот склонился над ним с растворителем. И это было странным. Этот взгляд был странным. Подрагивающие руки тоже. Ощущение внутри тем более. Вся ситуация просто была странной. — Как же. С язвой и Тором, — фыркнул Питер, пряча улыбку, и отошёл от него, мельком взглянув ему в глаза. — Я не думал, что вы вернётесь почти через полгода, поэтому так получилось. Простите. — Да всё нормально, ребёнок. Кому-то не впервой оказываться в паутине, — насмешливо сказал Тор, поглядывая на брата, который раздражённо закатил глаза и откинулся на спинку дивана. — Ха-ха, смешно, — недовольно пробормотал он, дёргая уголком губ, когда те начали смеяться. Невозможно просто. С кем его свела Судьба вообще? А Паркер старался не показать, как сильно рад этому всему. Правда, улыбка всё равно появлялась слишком часто, из-за чего даже щёки заболели к ночи. И в этот раз было тяжело прощаться с ними, потому что каких-то восемь часов, проведённых вместе, после пяти месяцев одиночества причиняли лишь боль. Пусть и наравне с радостью и счастьем. Всё равно. Ему просто не хотелось снова оставаться одному, да и истории про Асгард были до жути интересными. Но всему приходит конец. И на прощание снова звучало: — Не скучай, паукообразное. — Тебе того же, змеюга. С той ночи всё снова повторялось. Университет, уроки, мысли, изредка патрули и помощь кому-либо. Наверное, ему должно быть стыдно за всё это, ведь Человек-паук появлялся лишь тогда, когда становилось невыносимо скучно. Только отпечаток от общения с Локи и Тором остался слишком хорошим. Поэтому не стыдно. И Питер никому не расскажет, как был рад, что в следующий раз не пришлось ждать так долго. Только странным оказалось другое. В квартире находился один Лафейсон. Никаких признаков присутствия Одинсона не обнаружилось. Но всё стало понятным, когда тот встал и подошёл к нему, всматриваясь в глаза. Или наоборот. Стало намного запутаннее и непонятнее. — Не дёргайся. Я хочу лишь проверить кое-что, — шепнул он перед тем, как крепко перехватил его запястья и поцеловал. Даже если бы захотел, Паркер не мог дёрнуться. Да что там дёрнуться? Просто пошевелиться, потому что это ощущалось не так, как тогда. Этот поцелуй был другим. Не на эмоциях, не мимолётным. Ему позволяли привыкнуть, осознать всё и даже оттолкнуть, но вместо этого парень слегка приоткрыл губы, жмуря глаза. Локи усмехнулся с такой реакции и отпустил одно запястье, чтобы приподнять его подбородок для удобства, после мягко скользнул языком по нижней губе, прикусив затем. — Неужели уже влюбился? — тихо спросил Питер, когда Лафейсон отстранился от него. — В любовь играют дети, — хмыкнул он, опустив взгляд на его покрасневшие щёки и губы, резко выдохнув. — Чёртовы соулмейты. Паркер не успел даже спросить, что снова не так, как остался в комнате один. И в голове просто заметался ворох вопросов, на которые ответить может только один сбежавший Бог. Ну ладно, Локи Лафейсон. Один-один. Игра началась.

***

Их игра могла длиться вечно, ведь ни первый, ни второй никогда бы не признались в том, что связь соулмейтов не причём больше. Давно уже всё стало совсем не таким. Остались только язвительные перепалки, яд из которых исчез ещё на первом году общения. И вот, когда счёт почти сравнялся, останавливаясь на десять-девять, они втроём снова встретились. Летние каникулы позволяли хоть сутками не спать, чем он беззастенчиво пользовался, прося их остаться подольше. В этот раз тоже должно было быть так, если бы Питер не вернулся с очередного глупого собрания Мстителей. Кому они понадобились — неизвестно, но Фьюри добровольно-принудительно собрал почти всех «необычных» людей в одну группу, и теперь им нужно собираться всем, чтобы тренироваться и узнавать друг о друге. Паркер всем сердцем возненавидел это, потому что там всё ужасно для него. Там, где все уже перешли отметку в двадцать восемь лет. Опыта и того больше. А ему ещё только двадцать один исполнилось за месяц до всего этого. Про опыт лучше и не говорить, потому что грабители, насильники и всё в этом духе не являлись им. Остальные это знали. Знали и совали его лицом в это, опуская морально каждый раз ещё ниже. В какой-то момент ему показалось, что Роджерс не будет этого делать, потому что воспитание другое, однако, тот унижал его культурно. От этого становилось ещё обиднее и слишком тошно. Зато на тренировках не только морально опускали. Он, конечно, не совсем плох в сражениях, но совершенно бесполезен против профессиональных агентов, суперсолдата и Железного Человека. Хотя насчёт последнего можно было бы поспорить, если бы не костюм, которым тот пользовался, не стесняясь. Тони Старку вообще такое слово неизвестно. Паркер мог использовать против них всю силу, правда, это было бы неразумно, ведь так можно и убить. После последней тренировки это желание стало заманчивым, потому всё тело, кроме лица, покрывали фиолетовые отметины, а где-то даже мелкие порезы, оставленные Романофф. Именно в таком виде Питер вернулся домой, думая, почему нельзя всё это отменить? За четыре месяца он уже столько наслушался от них, что самому стало казаться это правдой. Только Паркер ведь и не говорил им, что какой-то герой там. Не говорил, что всемогущий и лучший. Не выставлял себя главным. Не смотрел на всех свысока. Не говорил, что опыта у него до и больше. Так за что к нему такое обращение? За что в его сторону летят мерзкие: «немочь», «слабак», «щенок» и «трус». Главное, последнее к нему прикрепилось только из-за арахнофобии, которая появилась после укуса и последствий. Об этом ведь никто не знал. Не знали, потому что он ничего не говорил им о себе. И не собирался никогда. Теперь тем более. — Питер, хэй, — в сотый раз звал его Локи, стоя перед ним в тёмной прихожей. — А? — встрепенулся парень, отгоняя ненужные мысли, и успел порадоваться, что здесь темно. — Вы когда-нибудь научитесь предупреждать меня о прибытии? Вдруг я здесь не один? — Да с кем ты можешь быть? — насмешливо произнёс Лафейсон, но Питер уловил нотки ревности и угрозы. — В следующий раз обязательно позвоню из Асгарда. — С кем-нибудь длинноволосым и зеленоглазым, — хмыкнул Паркер и сбросил сумку, что давила ему всю дорогу на плечо. — Я сейчас приду. Переоденусь только. Ты ведь не один здесь? — Нет. Тор играется со своим молотом в гостиной, — усмехнулся он, подходя к нему, и притянул к себе за талию, чувствуя, как тот напрягся и болезненно выдохнул. — Не зли меня. Поверь, тебе это не понравится. — Точно? — тихо прошептал парень, дёрнув уголком губ, и извернулся из его рук, стараясь сделать это осторожно. — Я скоро буду. Локи настороженно посмотрел ему вслед, о чём-то думая, и, сказав брату, что скоро они подойдут, ушёл вслед за Паркером. И даже непонятно: лучше бы не делал этого или хорошо, что сделал, потому что картина раскрылась не совсем приятная. Нет, Лафейсон не отказался бы посмотреть на его обнажённую спину, если бы она не была покрыта фиолетово-жёлтыми отметинами, кажущимися сейчас такими грязными. Зато стало понятным, почему тот зашипел. И, чёрт, он готов убить того, кто сделал это с его соулмейтом. — Кто? — хрипло спросил Локи и подошёл к нему сзади, злясь, когда заметил, как напряглись мышцы парня. — Что «кто»? — прикинулся дураком Питер, сглотнув, и болезненно простонал, оказываясь прижатым к сильной груди, а прохладные ладони легли ему на живот, приятно охлаждая раненные места. — Ты прекрасно понял, паукообразный, о чём я, — шепнул ему Лафейсон и провёл пальцами чуть выше, радуясь, что напряжение медленно ушло. — Кто посмел сделать это с тобой? Ну же. — Это совсем неважно. Скоро всё сойдёт. Не впервой, — тихо произнёс Паркер, прикрыв глаза, и повернул голову к нему, чувствуя дыхание на щеке. — Я так устал. Мне двадцать два, а кажется, что все двести. Иногда так сильно хочется просто остаться во сне, где всё прекрасно. Нет никого, кто продолжает кричать: «никто». Где все, кто важен мне. Где ты… — Только посмей. Лучше сделай сон явью, — серьёзно сказал Локи, проведя носом по его щеке, и замер в сантиметре от губ. — Давай уничтожим тех, кто сделал это с тобой. — С радостью, но не нужно. Пусть живут пока, — сглотнул Питер и облизнул губы, коснувшись слегка и тех, что напротив. — Я не смогу сделать этого. Мечты не сбываются. Я слишком слаб для этого. Ты ведь сам говорил это. — Я не тот, кому стоит верить при встрече. Ты многого от меня наслушался в первые встречи, и я сожалею об этом. Там не было ни капли правды, — усмехнулся он, чуть нахмурившись. — Скоро. Подожди месяц-полтора, тогда всё будет. — Что? — только и успел спросить парень, а потом уже было не до этого. Двадцатый поцелуй, но каждый словно первый. С каждым рушились стены, ограждающие сердце от вторжения в него. И Паркеру страшно от того, что будет, когда разрушатся все.

***

С того дня прошло всего пару недель, а Питер вернулся домой с пулевым в боку. Казалось бы, что могло пойти не так за такой малый срок? Всё просто. Фьюри, Мстители и задание, на которое позвали и его. Ему сначала даже подумалось, что ослышался, но нет. Лёгкое, по сути, задание, однако, их ждала засада. Из-за этого всё пошло не так, и поэтому он лежал и пачкал свой диван кровью. В больницу не пойти, ведь личность всё ещё оставалась в секрете. До аптечки идти слишком далеко, так что ему и так нормально. Рана сквозная, верх костюма уже снят. Осталось подождать, пока регенерация всё сделает, и всё будет прекрасно. Главное, чтобы об этом не узнал кто-то из Богов, иначе не сносить головы. Мстителям. В принципе, парень не имел ничего против этого. Паркер не помнил, как уснул, зато пробуждение запомнил хорошо. От крика их уберегла ладонь, закрывшая ему рот, за что он мысленно был благодарен. Хотя нет. Питер с радостью бы оглушил Лафейсона сейчас, чтобы сбежать, потому что этот взгляд очень пугал, да и весь его вид тоже. — Меня не было пятнадцать дней. Две недели. Как ты умудрился почти расстаться с жизнью, а?! — прошипел Локи, убирая ладонь с него, и поставил колено на диван, полностью нависая над ним. — Вот объясни мне это. В прошлый раз ты пришёл весь фиолетовый, сейчас пулевое. Что происходит, Пит? — Почему тебя это волнует? — неуверенно спросил Питер, не глядя ему в глаза, и заметил повязку у себя на торсе, поджимая губы. — Серьёзно? Может потому, что я волнуюсь, как бы моего соулмейта не прикончил кто-то, кто неизвестен мне? — усмехнулся Лафейсон, опираясь на локоть около его головы, и заставил смотреть себе в глаза, качая головой. — Лучше скажи сам, иначе я узнаю другим способом. — Просто патрулировал, — криво улыбнулся парень, отводя взгляд, и почувствовал, как что-то внутри оборвалось. Просто страх за соулмейта. Ничего более. А он-то успел подумать… — Паркер, — чуть раздражённо выдохнул Локи и взял за подбородок, вновь заставляя смотреть на себя. — Ты начал эту игру, поцеловав меня тогда, но закончу её я. Одиннадцать-десять, малыш. Только не думай, что на этом всё. Победителю достаётся проигравший, поэтому теперь ты мой, Паучишка. Хотел ли возразить Питер? Да даже если и хотел, не сделал бы этого, потому что у него было занятие поинтереснее. Например, сжимать длинные пряди у корней, прижимая к себе сильнее, или прогибаться в спине от обжигающих прикосновений, иногда шипя от боли в боку. Она создавала безумный контраст с взрывающимся удовольствием, не давая полностью погрузиться в него и потерять голову. Правда, от этого он сильнее терял голову, полностью отдаваясь своему Богу. — Пит, — тихо позвал его Лафейсон, перебирая чуть влажные волосы парня. — Кто? Ты не умеешь врать, особенно мне. Паркер вздохнул, устраиваясь поудобнее, и посмотрел ему в глаза, решая что-то для себя. Зачем покрывать тех, кто морально уничтожает его? Зачем терпеть всё это? Хватило уже. Больше не было ни сил, ни желания этого делать. — Меня заставили вступить в инициативу «Мстители». Что-то похожее на команду супергероев… — начал рассказывать Питер, прикрывая глаза, и выложил ему абсолютно всё. От первого дня, до сегодняшнего задания, которое закончилось плачевно для него. Рассказ не занял больше двадцати минут, но парню показалось, что прошла вечность. Тяжёлая, горящая обидой и ненавистью, желанием отомстить и болью. Заставить понять, что никто из них не всемогущ. Сколько бы ни было опыта, денег или лет, все столкнутся рано или поздно с тем, против чего всё это не поможет. Паркер с радостью бы посмотрел на это. — Спи, моё недоразумение. А мне нужно бежать, — прошептал Лафейсон, стараясь не показывать дикую злость, бурлящую внутри, и поцеловал его в лоб. — Месяц. Всего один месяц, и тебя никто не потревожит больше. Питер сонно согласился, даже не зная, что его ждёт. Он верил ему, поэтому согласен на всё.

***

— Паркер, сейчас нужны все Мстители. Отложи своё нытьё на потом, — раздражённо шипит Романофф, открывая глаза, и смотрит на него со злостью. — Что, прости? Ты это ко мне обращаешься? — насмешливо спрашивает парень и крутит пальцем у виска. — Знаете, идите-ка вы собирать других себе подобных по Нью-Йорку. Или в другие страны обратитесь. Вон, Ваканда, например. Я не собираюсь с вами больше идти ни на какие задания. — Давай мы всё вот это решим после? Если начнём сейчас, то не закончим уже никогда, — устало тянет Старк, откинув железку на стол, и встаёт на ноги. — А мне плевать, — беспечно пожимает плечами Питер, смеясь с их шокированных лиц. — Мне плевать. Вы сами почти год вбивали в меня, что я никто, трус, слабак. Про нецензурное я помолчу. У нас здесь Мистер мораль, опускающая всех культурно. Так чего вы от меня ждёте? Что я пойду вперёд вас, прикрывая ваши задницы? Сами, господа. Сами. — Ты не можешь сейчас просто взять и уйти. Да, мы вели себя не лучшим образом, но сейчас городу нужны все герои, — серьёзно произносит Роджерс, пытаясь образумить его. — Из… — Стоп-стоп-стоп. Вот здесь притормози, — усмехается он, приложив палец к своим губам, как бы намекая. — Засовывая меня к вам, никто не удосужился спросить главного. А оно мне надо? Я. Не. Герой. И никогда им не был. Даже в мыслях не было. Сейчас, прося у меня помощи, вспомните кое-что. Каждый из вас, да-да. Как стреляли в меня из репульсоров, как, не слыша ничего, нападали на тренировках, как душили бёдрами. Знаете, кое-кому очень не понравилось, когда я пришёл домой весь в синяках. И вот, что я вам скажу. Это ваша ошибка, что люди подвергнутся сейчас нападению. Они доверили вам жизни, называя своими героями, а из-за вашей ошибки их часы жизни сочтены. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Старк, хмуро наблюдая за тем, как тот подходит с Тором к открытому окну. — И куда ты сейчас? — Вы гений или кто? Так написано в вашей биографии. Кажется, ошиблись, — хмыкает Паркер, качая головой. — Поймёте потом. А сейчас я к тому, кто очень жаждет вашей крови. Кстати, вы бы проверили хранилище с тессерактом. Неосмотрительно хранить его в Башне Старка. — Какого?.. — но задавать вопрос больше некому, ведь они вылетают из окна, почему-то возвращаясь на крышу. — Какого чёрта?! — Не выража… — Не сейчас, Роджерс. Джарвис, что с хранилищем? — Простите, сэр, но камеры там выведены из строя. — Почему ты не сказал раньше?! — Вы приказали вас не трогать, сэр. — Чёрт!

***

— Почему ты сразу не сказал, ребёнок? — спрашивает Тор, стоит им опуститься рядом с Локи и запущенным механизмом для портала. — Потому что я думал, что справлюсь, — тяжело вздыхает Питер и подходит к ним ближе. — Потому что это он. Будто ты ожидал от него чего-то другого, брат, — хмыкает Лафейсон, приобнимая парня за талию, и виновато смотрит в глаза. — Прости. Мы, и правда, задержались. — Что с вас взять? Это ведь вы, — возвращает ему же его фразу Паркер и машет рукой, улыбаясь. — Главное, что сейчас пришли. — Мы бы не оставили тебя, — качает головой Одинсон, взлохматив его волосы, и осматривается, проследив после за ярким лучом, ударившим в небо. — Вот и начинается. — А под удар попадёт только Нью-Йорк или весь мир? — Нью-Йорк, — ухмыляется Локи, довольно жмурясь. — Ох уж этот сладкий привкус мести. Питер тихо смеётся, видя это, а после распахивает глаза, когда сверху начинают вылетать монстры. Читаури, если он точно помнит. Прислушавшись к себе, Паркер с удивлением понимает, что никаких угрызений совести нет. Лишь приятное осознание того, что всё. Не будет больше тех мучений. Не будет тоски и боли. Теперь начнётся та жизнь, которая снилась ему. — Что всё это значит? — раздаётся сзади, на что они втроём закатывают глаза и оборачиваются. — А на что похоже? — На предательство, — морщится Наташа, осматриваясь, и делает шаг вперёд, рассчитывая, как подобраться к Камню. — Я не предавал своей стороны. И, увы, ею были не вы. С самого начала. Кстати, поблагодарите за меня Фьюри. Если успеете, — улыбается им Питер, протягивая руку за спину, и паутиной притягивает к себе тессеракт. — Паркер, мы понимаем, что обидели тебя, но это не значит, что нужно переходить на их сторону. Одумайся, пока не поздно, — осторожно произносит Старк, даже не замечая насмешливого взгляда Лафейсона и Тора. — Отдай нам куб. Он опасен. — Брат, ты это видишь? — спрашивает Локи, сильнее прижимая к себе Паркера, и забирает тессеракт, который исчезает с его ладони. — Упс. Простите. Я специально. — Пора заканчивать, братец. Нас отец ждёт. Ему хочется познакомиться с твоим соулмейтом, — кивает Одинсон и поднимает голову, произнося: — Хеймдалль, мост. Питер вцепляется в Лафейсона, что посмеивается с него, и почти начинает паниковать с предпоследних слов Тора, но последние интересуют сильнее. Он много слышал об этом маге, поэтому хочется уже встретиться лично, да и со всеми, про кого они рассказывали, поэтому тоже поднимает голову, приглядываясь к чему-то в небе, помимо читаури. Приглядывается так, что чуть не пропускает слова Локи на прощание Мстителям. — Не тронь вы того, кто предназначен мне Судьбой, остались бы живы, людишки. Да только поздно. Люди будут знать, кому обязаны таким концом, но вы не сможете спасти никого. Даже себя, — холодно ухмыляется Лафейсон, и их накрывает радужным мостом, а до героев долетают последние слова, сказанные слишком радостно: — Счастливой дороги в Ад.