«Я говорил эти слова тысячу раз, но это была ложь.
И ты заслуживаешь слышать их тысячу раз.
Если это просто восемь букв,
Почему их так сложно произнести?»
Я был ужасным человеком, но все же ты меня полюбил. Такого неправильного и глупого. Кажется, будто ты нереальный, всего лишь моя иллюзия. Но нет, ты здесь, рядом, и я касаюсь твоей нежной кожи. Каждой клеточкой своей души я осознаю, что ты самое драгоценное сокровище, которые у меня есть.
И ты заслуживаешь услышать эти десять букв. Я столько раз говорил эти слова разным людям, но, на самом деле, это была ложь. Почему же мне так сложно произнести их тебе? Сложно произнести тебе, когда это истина? Сынмин, сколько раз ты говорил мне эти десять букв? Я хочу буквально кричать об этом, но ком застревает в горле, а слова не складываются в предложения.
Ты будто ангел, что спустился ко мне с небес. Спустился ко мне, чтобы спасти.
— Я люблю тебя, Джинни.
Ты произносишь эти чертовы слова и улыбаешься так ярко, что глаза слепит. Я боюсь, что если не отвечу тебе тем же, ты уйдешь. Но ты молчишь, будто и так знаешь, что
я люблю тебя.
Может, это потому что ты видел мои худшие стороны? Видел меня уязвимым, одиноким и беспомощным? Смотрел, как я захлебываюсь в слезах, чтобы наконец-то стало легче. Понял, что нуждаюсь в тебе, как в кислороде, которого катастрофически не хватает?
Я так не хочу тебя отпускать из своих объятий. Прижимаю тебя ближе к себе по ночам, потому что боюсь, что ты исчезнешь, как снег на теплой ладони.
— Все в порядке, милый. Я всегда буду рядом с тобой.
Ты шепчешь эти слова со всей искренностью в глазах и с капелькой беспокойства за меня. Никогда не видел, чтобы такой взгляд был направлен на меня. На меня, Хван Хёнджина, который избивал людей, курил всякую дурь и совсем не ценил ничего вокруг. Сынмин, как ты можешь меня не осуждать?
— Ошибки — это нормально. Главное встать на правильный путь после.
Повторял ты, а я в этот момент думал о том, чтобы было бы со мной, если, бы не ты, Минни? В горле застревали десять букв, а дыхание сбивалось. Было такое чувство, словно тону в любви к тебе с каждой секундой. Ты — это целая галактика, а я лишь жалкая маленькая звезда в огромном скоплении таких же маленьких звезд. Сынмин, ты знал, что когда я закрываю глаза моя голова наполняется мыслями о тебе? Потому что ты такой открытый со мной, а я
нет.
Я стараюсь не закрываться от тебя, но все выходит из-под контроля, стоит мне только позволить тебе открыть первую страницу в ужасной черной книге под названием «Я». А ты всего лишь мягко улыбаешься и тихо проговариваешь:
— Даже если не откроешься сейчас, я буду ждать момента, когда ты будешь готов.
И мне кажется, что я делаю тебе невыносимо больно.
— Нет, нет, продолжай, я откроюсь тебе! Прямо сейчас!
Хочется, чтобы эти слова наконец-то вылетели из моих уст, но рот будто скотчем заклеили, а ты встаешь и бормочешь, что пойдешь в магазин за продуктами. Дверь хлопает.
Он достоин этих десяти букв. Сколько всего он мне сделал, а я лишь молчу. В песочных часах песчинка за песчинкой падают на другую сторону и ощущение, что если я не скажу их вовремя, уже ничего не вернуть. А твой образ исчезает перед мной, и обнять тебя не выходит. Сколько уже прошло с начала наших отношений? Год? И все это время я не говорил тебе этого.
Дверь хлопает вновь и я срываюсь, обнимая тебя. Ты стоишь в теплой куртке, ничего не понимая и держа в руке пакет. Сынмин, если я скажу это сейчас, ты не уйдешь от меня?
— Джинни, что-то случилось?
Ты удивленно хлопаешь глазами, а я лишь сильнее прижимаю тебя к себе. Десять букв. Всего лишь десять букв.
— Я люблю тебя.
Шепчу я тебе на ушко. Ты роняешь пакет с продуктами на пол и обнимаешь меня в ответ. Я чувствую, как ты улыбаешься ярко-ярко, как умеешь только ты. С твоих глаз катятся слёзы, и также тихо шепчешь мне: «Я тоже».
