Под цветущей сакурой.

— Смотри, — тоненькая рука подхватывает лепестки сакуры, нежно и плавно передвигающиеся по воздуху, рассекая своими кончиками порывы ветра. Мин аккуратно ловит в свою ладонь ярко-розовый цветок, поглаживая, смотрит на него с таким трепетом, словно это часть его воспоминаний, очень важных и дорогих, которых не повторить и не заменить. — Очень красиво, правда? — Да, красиво, — где-то под боком шепчет Чимин, дарит невесомый и такой невинный поцелуй в висок, почти сухими губами проходит по нежной коже, засматриваясь на мягкие черты лица своего возлюбленного. — Но ты красивей. — Чимин! —шипит на него Юнги, пихая его в плечо, слушая, как тот звонко смеётся с надутых щёк Мина. Парню не всегда возможно быстро привыкнуть к постоянным прикосновениям, будто бы невзначай, комплиментам, слетающих с губ и дарящим слабую улыбку, смущающие прогулки рядом за ручку, всё это очень смущало и заставляло задуматься. Юнги страшно думать, что всё это — простая сказка, история, выдуманная и не воплотившаяся в реальность. Кажется, что всего лишь мгновение и всё исчезнет, ничего не останется. Перед сном закрывать глаза и проваливаться в свои воспоминания и мечты, самые чистые и желанные, думать о том, что вот оно то, к чему так долго шёл, а страх, что всеми замками на ключики закрыт всё равно ломится наружу, чтобы пропитать и добавить новых обид и новой боли. Чимин у Юнги не первый. Он это знает. Мин никогда не рассказывал ему о том, что происходило до него в жизни парня. Всё, что Пак знал о чужом прошлом было недостаточно, чтобы представить примерную картину того, что произошло. Но сейчас это не так важно. Для Чимина сейчас важно вот так вот лежать на траве под сакурой, ловить маленькие цветочки, целовать каждую фалангу пальцев возлюбленного и просто быть в тишине с ним. Этого вполне достаточно, чтобы осчастливить Пака. — Малыш, — нежно, со всем имеющимся трепетом, говорит Чимин, переплетая пальцы с пальцами Мина. — Давай еще немножко посидим здесь и пойдем домой, хорошо? Ты можешь заболеть. — Я не заболею от слабого ветерка, — ворчит Мин, медленно скатываясь с плеча на колени, чтобы можно было лежать и смотреть на небо, в котором проплывают, словно лебеди на голубом озере, облака. — Не всегда есть возможность увидеть такую красоту, почему мы должны отказываться от этого? И вправду красиво. Закат озарил своей пламенной красотой весь город, очерчивая самый укромные и глубокие места, что освещаются теми немногими лучами скрывающегося солнца. Птицы, летающие в небе, играют друг с другом, звонко чирикая, преподносят, как в подарок, свое прекрасное пение, что звучит усладой для уставших от рёва колёс ушей. Находится с Чимином в таком красивом месте — удовольствие. Обниматься под падающими листьями цветущей сакуры — умиротворение и покой. Кажется, что если дернуться, то вся, захватывающая дух картина, исчезнет, не оставляя следа. Чимин обнимает своего малыша так крепко, как только может, чтобы не навредить и не потревожить Юнги, что, прикрыв глаза, тихонько посапывает, провалившись в легкую дрему. Мин выглядит совсем крошечным, когда хмурится, жмуря носик-кнопочку. Паку он напоминает котенка, которого так и хочется забрать к себе. Парень почти ничего не знает о прошлом своей пары, что абсолютно никак его не тревожит и не колышет, так как он полностью доверился в руки своего парня. В первую их встречу, которая состоялась на работе у Чимина,(чему можно удивиться, ведь Мин не выглядит, как работник компании, он больше напоминает воспитателя в детском саду), запястья Юнги были покрыты синими и красными отметинами; на шее было множество ссадин, лицо было опухшим, видимо, от большого количества слез, что скатывались с щёк Мина тем утром. Чимин несколько раз предлагал свою помощь, наблюдая каким же поникшим ходил его секретарь, но старший лишь отнекивался, медленно покачивая головой из стороны в сторону, опустив её настолько низко, что глаз не было видно под густой чёрной чёлкой. Не выдержав последний отказ, Чимин, успевший пропитаться, как губка, любовью к маленькому и беззащитному парню, что привык скрывать все проблемы в себе, надеясь на лучшее, вывалил на него всё, что уже очень давно хотел рассказать; помог разобраться с бывшим, снимая кучу цепей с худых плеч Юнги, крепко обняв его, когда тот, еле держась на ногах, упал к нему в руки, захлебываясь слезами. Кроме этой истории, в которой он сам поучаствовал, Чимин больше не знает, что было раньше и знать не хочет. Пак хочет жить настоящим, прямо сейчас целовать каждый пальчик, пока Мин, лежа на коленях, посапывает, причмокивая губами; хочется жить настоящим, чтобы в любой момент можно было без страха обнять так крепко, чтобы передать все свои трепещущие чувства, что кипят внутри, как в котле; жить настоящим, чтобы просто любить то, что дано. Чимин готов поклястся, что будет беречь Юнги, как самое драгоценное, что у него есть, ведь только благодаря этому парню он смог обрести любовь и счастье. Мин приоткрывает глаза, встречаясь с мягкой улыбкой Пака, что любовно поглаживал его живот, запрокинув голову на ствол сакуры. — У тебя тут листочек в волосах, — замечает Чимин, протягивая руку, чтобы убрать его, как Юнги перехватывает его ладонь, опуская ее на левую сторону своей грудной клетки. — Зачем, Юнги-я? — Чувствуешь, как быстро оно бьётся? — спрашивает Мин, превращая свои глазки в щелочки, улыбаясь. — Это из-за тебя. Чимин на это только посмеивается, всё таки убирая мешающий листочек с волос своего парня.