Сын

Сегодня суббота, выходной день, хотелось расслабиться и отдохнуть, но ливень, который идёт уже порядка трёх часов, заставлял Ивана оставаться дома и выкуривать оставшуюся пачку «Parliament», сидя на кухне, что, собственно, сейчас он и делал. В квартире он был один, Людвига срочно вызвали в офис. Произошла ошибка в базе данных, и по словам секретарши только Байльшмидт может решить сложившуюся проблему. Иван усмехнулся, вспоминая недовольные возгласы мужа, который, выхватив зонт из рук русского, вышел из дома, пообещав, что на обратном пути заедет в магазин. Причину недовольства русский знал. Людвиг не любил, когда его вызывали в его выходной. Будучи человеком расчетливым и довольно-таки строгим, немец почти всегда строил планы на выходные, а когда его планы резко меняються, мужчина начинает злиться. Стряхивая пепел в пепельницу, Брагинский со скукой посмотрел в окно. Ничего нового он не увидел: тот же темно-серый из-за дождя асфальт, те же деревья, те же скамейки, тот же дом напротив, так же детская площадка, на которой даже сейчас играли дети, весело смеясь. Мужчина затянулся. Детей он любил, но своих у него не было, и этот факт довольно сильно огорчал Брагинского. Конечно, пару раз они с Людвигом разговаривали о том, чтобы завести детей, но ни к чему так и не приходили, ссылаясь на то, что детей пока рано и это большая ответственность. И сейчас, когда Ивану тридцать восемь, а Людвигу тридцать семь, русский начал всерьёз задумываться о пополнении семьи. Даже на работе Брагинский мог целый день думать только об этом, что для мужчины было довольно странно, ведь работа русского требует внимательность и аккуратность. Что касаемо Байльшмидта, он не проявлял такого ярого желания завести ребёнка, но и против ничего не имел. Если подумать, из русского и немца вышли бы отличные родители, по крайней мере так думал Иван. Затушив сигарету, мужчина решил заварить себе кофе, как всегда без молока и с двумя ложками сахара. Может, он даже сядет почитать что-нибудь из классики, возможно «Эдем» Станислава Лема или же «Заводной апельсин» Энтони Бёрдженсса, чтобы хоть как-то скоротать время ожидания.

***

Когда раздался щелчок, Иван сидел в зале и читал книгу. Мужчина посмотрел на часы. Как и ожидалось, Людвиг пришёл под вечер. Отложив книгу в сторону, русский отправился в прихожую. Там Брагинский смотрел, как немец снимает своё светлое пальто, вешая его на крючок. Лакированные туфли Людвиг аккуратно поставил на место. Рядом было три пакета с продуктами. Иван усмехнулся. Немец всё же зашёл в магазин.  — Прости, что так долго, — Байльшмидт подошёл и обнял своего любимого за талию. — В системе вылетела программа, пришлось вызывать мастера, и в процессе выяснилась ещё одна проблема: резерв памяти перегружен, надо было его чистить. Но это не так важно. Пойдём пить чай? Я как раз купил твои любимые пирожные. — отстранившись друг от друга, мужчины взяли пакеты и направились на кухню. Положив пакеты на пол, Иван стал наливать в чайник воду, пока Людвиг пошёл в комнату переодеваться. Сделал это он довольно быстро, и через пару минут уже заходил обратно на кухню в свободных штанах и футболке. Пару минут мужчины молчали, но русский решил начать разговор.  — Людвиг, — включив чайник, русский повернулся к мужу, сложив руки на груди. Байльшмидт вопросительно взглянул на Ивана, ставя йогурт в холодильник. — Нам надо поговорить. — не будем кривить душой, данная просьба очень удивила немца, но, согласившись, мужчина убрал последние продукты в холодильник, выкинул пакеты, после чего сел на стул, удобно устроившись, закинул ногу на ногу.  — И о чём же ты хотел поговорить? — спросил спокойно Людвиг, наблюдая, как Брагинский достаёт из шкафа две чашки. Если честно, Байльшмидт даже понятия не имел, о чём будет разговор. В их с Иваном семейной жизни, да и в жизни в целом, всё хорошо, даже очень. Ссоры случаются редко, важных событий он не забывал, с финансами тоже всё хорошо, а других поводов для серьезного разговора, а это был именно серьёзный разговор, ибо Иван только в таких случаях говорил, что им надо поговорить, мужчина не видел.  — Как ты относишься к тому, чтобы завести ребёнка? Брови Людвига взметнулись вверх. Такого вопроса он, честно признать, точно не ожидал. Они иногда начинали разговор на эту тему, но, казалось, это было несерьёзно, если так можно сказать. Мужчина медленно встал из-за стола и направился в сторону прихожей. Он достал из внутреннего кармана пальто пачку сигарет. Если Брагинский предпочитал дешёвый и распространенный «Parliament», то Байльшмидт «Mackintosh». Это были довольно дорогие сигареты, но позволить себе их Людвиг мог, тем более учитывая тот факт, что немец курит достаточно редко, в отличие от Ивана, который может выкурить одну пачку за день. Вернувшись на кухню, блондин открыл пачку, достал одну сигарету и, прикусив фильтр, взяв зажигалку со стола и поднося маленький огонь к концу сигареты, закурил. Мужчина давно знал, что его муж любит детей и хочет своих, но тот факт, что, возможно, в ближайшее время у них появиться новый член семьи, немца вводил в некий «добрый» астрал. Видимо, время серьёзно заняться этим вопросом пришло.  — Что ж, — начал немец, выдыхая никотин. — Если ты так сильно хочешь ребёнка, то мы могли бы его взять из приюта.  — Ты сейчас серьёзно? — Иван был удивлён. Он думал, что Байльшмидт будет препираться, всячески отговаривать, как в прошлые разы, но сейчас… Сейчас Людвиг выглядел довольно спокойным, даже в какой-то мере решительным и, видимо, говорил вполне серьёзно.  — Да, а ты разве нет? — слегка с издёвкой, но так же вполне умиротворённо ответил мужчина.  — Я думал ты не согласишься, как раньше. — Брагинский залил заварку кипятком и поставил две чашки на стол: одну для себя, другую для Людвига, а затем сел напротив немца. Байльшмидт, потушив сигарету о пепельницу, взял чашку и, посмотрев на Ивана, отпил немного чая.  — После наших разговоров про детей, я долго думал над этим, да это так, а это сложно поверить, но это так, и почти всегда приходил к тому, что ещё рано. Но если подумать, сейчас самое время для того, чтобы завести ребёнка. В офисе я работаю с выходными и не так часто, как раньше, да и твоя мастерская недалеко, к тому же, ты можешь работать на дому. — сказал мужчина, поставив чашку на блюдце. Слушая мужа, Брагинский не сводил с него взгляда. А ведь немец прав, работать Иван может и дома. Русский реставрирует старую технику, по типу часов, фонариков или шкатулок. Это дело приносит довольно большой доход, что иногда удивляло немца. По началу это было довольно сложно, но с годами опыт и мастерство увеличиваются, и работа становится даже в какой-то степени расслабляющей.  — Хорошо, — Брагинский встал, подошёл к холодильнику и достал оттуда пачку пироженых. Людвиг, чуть улыбнувшись, посмотрел на Ивана. — Обсудим детали за чашечкой чая со сладким?

***

Прошёл месяц после разговора на кухне. Все четыре недели мужчины занимались в основном бумажной волокитой. К ним домой приходили из соц.службы с проверкой квартиры, денежных доходов и психического состояния пары, как никак, кому попало ребёнка не отдадут. Но тем не менее, Иван и Людвиг терпеливо ждали, пока все вопросы будут решены, и непосредственно принимали в этом участия, что было логично. Стоит упомянуть, что перед заполнением бумаг, мужчины пошли в ближайший детский приют и выбрали, как бы это странно не звучало, ребёнка. Это был пятилетний мальчик Коля. Родители его бросили, когда малышу было два года от роду. Ему повезло, потому что родители привели его сразу в приют, а не бросили где-нибудь в подворотне, а такое случается довольно часто. Но сейчас не об этом. Коля был довольно тихим мальчиком, но несмотря на это дружил с другими детьми и много улыбался, любил рисовать и мастерить что-то своими руками. Когда Людвиг и Иван впервые пришли в приют, их встретила добродушная женщина, примерно сорока пяти лет. Сначала она показала им весь приют, показала лицензию, подтверждающую легальность и достоверность места, а уже затем провела пару в кабинет. После довольно краткой беседы, женщина, которая была директором приюта, предложила мужчинам приглянуться к Коле. На протяжении месяца пара заглядывала к мальчику, играла с ним, и даже можно сказать, что Коля уже привык (?) к мужчинам. И сейчас Иван и Людвиг, после очередного, уже последнего, заполнения ненужных, по мнению русского, "бумажек", мужчины пришли забирать ребёнка.  — О, это вы, господа! — стушевалась директриса. — Все бумаги принесли? — спросила женщина. На днях Иван и Людвиг заходили в приют сообщить, что в скором времени заберут мальчика.  — Да, конечно, — ответил русский. Брагинский хоть и не показывал своего волнения, но в душе всё же нетерпеливо ждал, когда же он с мужем поедет домой с ребёнком. С их ребёнком. Ну а Людвиг же, как и всегда, был спокоен. Он, конечно, понимал, что теперь на их с Иваном плечи ляжет довольно-таки большая ответственность, но волнения или паники у немца не было.  — Отлично!

***

 — Ну вот, Коля, это твой новый и отныне единственный дом. — Иван слегка приобнял сына за плечи, а мальчик осмотрел прихожую, в которой они были. Она показалась ребёнку простой, но довольно милой. — Сейчас мы пойдём в твою комнату, а потом обедать, хорошо? — на вопрос мужчины мальчик лишь кивнул, продолжая осматривать квартиру. Когда Коля открыл дверь в свою комнату, он застыл на пороге. Не то чтобы комната была королевской, но в приюте мальчик был в общей комнате, где помимо него жили ещё семь детей. А эта комната в его новом доме была такая красивая и… собственная, что-ли. Кровать занимала одну пятую часть помещения, ещё одну — письменный стол, стул и маленькая тумбочка возле кровати. Остальную часть занимали шкаф, телевизор и, собственно, пустое место. Обои были приятного морского цвета, люстра была обычно, так что мальчик не особо разглядывал её.  — Ты располагайся. Я позову тебя, когда еда будет готова. — сказал Иван. Мальчик на это лишь кивнул, занятый рассмотрением своей комнаты, особо не задумываясь над словами мужчины. Пока мальчик осматривал свою новую комнату получше, Иван спустился на кухню. Там Людвиг уже поставил воду для пасты и спокойно сидел за столом. Брагинский подошёл к столу и сел напротив немца. Пару минут оба молчали. Русский нервно стучал пальцами по столу, а его муж продолжал что-то читать в своём телефоне.  — Ну? — всё ещё смотря в телефон, спросил Людвиг. Брагинский, перестав стучать по столу, удивленно посмотрел на мужчину, не понимая намёков блондина. Байльшмидт вздохнул и отложил телефон. — Ты счастлив?  — Конечно, а ты разве нет? — Иван вспомнил их с Людвигом разговор четыре недели назад, и решил передразнить своего мужа, намекая на глупость вопроса так же, как и Людвиг месяц назад. Байльшмидт явно не оценил своеобразную шутку, но виду не подал. Иван потянул руку в карман и достал оттуда новую пачку «Parliament» и зажигалку. Открыв пачку и достав сигарету, закурил. Русский подумал, что теперь, когда у них с Людвигом появился сын, Ивану придется закуривать в доме реже. На секунду эта мысль огорчила мужчину, но лишь на одно мгновение, ведь другая мысль, мысль о том, что у него и Людвига появился сын, пусть и из дет.дома, радовала Брагинского и заставляла улыбаться. Впрочем, подумал русский, стряхивая пепел в пепельницу, жизнь теперь будет интереснее, счастливее и, возможно, даже активнее. Иван ухмыльнулся своим мыслям. Однако, Людвига русский любит очень сильно, как с этого момента и их сына.