То, что должно

Каменная крошка и пыль сыпались прямо за шиворот, Джек то и дело стряхивал их, но это было бесполезно. Очередное землятресение, точнее лимботрясение грозило похоронить его под руинами здания, но это было ничего. Хуже было то, что он не справится. Подведет их всех. Тома, Элен, Луку. Он быстро облизывает сухие губы. Аманду, он подведет Аманду. Одна комната, другая, третья. Здание походило на конструктор, смятый и разбитый непоседливым ребенком. Джек понимает, что времени у него мало, почти впритык. Стрелка на циферблате наручных часов замедляет свой ход. Стекло треснуло, да и время они показывали неверное, но исправно давали знать о приближении демонической орды. Еще одно изобретение Аманды. Она всегда могла найти применение сломанным вещам. И людям. Демонов снаружи должна была отвлечь ударная группа. Не их, правда. Этот район города патрулировал Орден, и идея стравить одного врага с другим удачно сочеталась с недостатком огневой мощи Сопротивления. Джек вытащил из-под обломков парты — здание раньше принадлежало школе — подвеску. Красный камень переливался на свету, он не был поврежден, и у Джека возникло давно забытое чувство. Надежда. «6 человек мертвы, 10 исчезло» «Писали бы сразу — перевербованы». Аманда глубоко вздохнула, с силой ударив по столу. Орден не щадил людей, посмевших отказаться от предложения их Предводителя. Или он уже себя королем называет? Аманда хмыкнула. «Зарвавшийся мерзавец» было бы уместнее. Эту историю уже знали все люди. В том или ином варианте, правда. Короля демонов, Мундуса, сразили храбрые братья-нефилимы. Потом один из них предал другого. Здесь варианты истории расходились, и если придерживаться общепринятой версии, нефилим по имени Данте возжелал анархии и был повержен. Второй брат желал лишь спасти человечество от власти демонов и возродил Орден, который до сих пор поддерживал и защищал людей. Ну, тех людей, кто присягал на верность. Другие исчезали. Аманда нисколько не осуждала тех десятерых. Вергилий умел быть убедительным. Некоторые люди впечатлялись его нечеловеческими способностями и считали его чем-то вроде мессии. Данте же была отведена роль предателя и изгоя. Но девушка сильно сомневалась, что Вергилий позволил ему умереть. Ей ли не знать, насколько сильно привязался Вирджил к обретенному брату. Единственному, как он считал, кто был ему равен. Чьего и мизинца он и не стоил. Аманда сглотнула подступившие слезы, пальцы бегло стучали по клавиатуре. Джек вытащил кулон из-под развалин. Ему хотелось повесить его на шею, но парень не решался. Все же эта вещь принадлежала нефелиму, Данте, герою которого Джек мечтал увидеть хоть раз. Хоть одного чертового героя после того, как наступил апокалипсис. Мысль о том, что где-то остался герой, который не только захочет их защитить, но и сможет, грела душу. Первых хватало даже сейчас, а вот со вторым были проблемы. Рядом обвалилась одна из стен, и Джек спрыгнул вниз, в разлом, в котором виднелись остатки лестницы, надеясь избежать встречи с членами Ордена. Демоны могли убить его, но соратники смогли бы отследить местоположение камня. Слуги же Вергилия могли подставить под удар всю операцию. Круглый глаз камеры пялится прямо в его душу, по крайней мере, так кажется Тому. Частная жизнь как понятие, здесь, похоже, отсутствовала. «Цена безопасности», — говорил голос из динамиков. Том вырос на небольшой ферме в глуши, и такое количество людей и техники действовало ему на нервы. На самом деле камеры высматривали демонов, а не тощего паренька шестнадцати лет. Паранойю пора было отключить. — Не стоит, — вкрадчиво отвечают рядом, и Том вздрагивает. Это говорит высокий парень с холодным взглядом и широкой улыбкой, от которой становится не по себе. До Тома доходит, что последнюю фразу он по привычке произнес вслух. — Извини, — говорил Том и чуть ежится. От собеседника почему-то тянет холодом. Нужно бы сказать что-то из разряда, «я окончательно свихнулся от одиночества в своих скитаниях и привык болтать сам с собой», но Том молчит и разглядывает молодого мужчину. — Пустяки, — слегка кивает собеседник и снова оценивающе смотрит на Тома. — Мы рады всем. Надеюсь, со временем ты оценишь преимущества нового дома. Напоминает слоган от пропагандистов Ордена, но в устах мужчины это звучит как-то искренне и неожиданно устало. Так говорил его отец, когда уже уставал повторять очевидное и терял надежду, что Том его услышит. Нужно было ляпнуть в ответ что-то банальное, но язык словно прилип к небу. — Не нужно, — блондин небрежно отмахивается и широко улыбается. Словно бы уже слушал историю, которую собрался выдать Том. — Много людей погибло, но мы стараемся сохранить тех, кто еще жив. И примем помощь каждого, Томас. Том кивает в ответ. Он не возьмет в толк, как вести себя с этим парнем. Он чувствует себя неуютно в форменной одежде с четким распорядком дня под прицелом камер. В убежище было намного меньше людей, только свои и Аманда. И как же здесь холодно, почему он раньше не замечал? Он бы ни за что не покинул убежище, если бы не задание. И, думая об этом, он чувствует что-то непривычное, его бросает в жар, а язык отлипает от неба. — Спасибо, я постараюсь помочь. Я не очень хорош в бою, но люблю копаться в технике. Вергилий улыбается. Смотрит в свое отражение. Волосы Данте поседели после битвы и стали похожи на его собственные. Это не его цвет, сам он платиновый блондин, но с расстояния вполне можно спутать. Вергилий захватывает короткие пряди рукой, запрокидывает голову брата и внимательно смотрит в лицо. Почти отражение, но только почти. Тело Данте обвивают потоки энергии, которые излучает синий кристалл, подаренный матерью. Он поддерживает жизнь, но не способен пробудить брата. Изменений нет, ни следа демонического обличия. Верджил глубоко вдыхает. Это не то, что нужно брату. Он не хотел, чтобы все закончилось битвой между ними. И в глубине души верил, что Данте тоже не хотел. Победа над Мундусом открыла новый путь, по которому Данте не пожелал следовать. Казалось, не было иного выхода, кроме смерти брата, но в финале битвы Верджил не смог нанести решающий удар. Иногда смотря на безвольное, плененное белыми нитями тело брата, он думал, а смог бы Данте? И не правильнее ли бы это было? Но он столько искал. Так долго не видел себе подобных. Приемные родители заботились о нем и может бы даже любили, но не могли дать чувства общности с равным. Приемные родители научили его заботиться о тех, кто слабее, о тех, кто хрупок, уязвим и не так умен. Нести ответственность за тех, кто сам на это неспособен. Научили быть благородным и уметь прощать. Он не злился даже на Кэт, которая сбежала и не стала служить Новому Порядку, пусть это Вергилий спас ее жизнь и научил всему. Не злился на Данте, который как ребенок уперся в свое детское представление о мире, где был только жестокий Мундус и несчастное человечество. Если бы человечество было только несчастным, то Мундус не захватил бы его так легко. Человечество жаждало саморазрушения, и остановить его в это мог только контроль. Хаос пробужденного Лимба сыграл ему на руку. Привычные институты жизни оказались разрушены, а люди дезориентированы. Многие потеряли все и охотно пошли за тем, кто дал им новую цель. Что хотел Данте? Больше смертей? Хаоса? Чем он был до того, как Вергилий дал ему смысл существования? Пил, таскал в свой трейлер девок и иногда убивал демонов. Что было бы с Кэт, не вытащи он ее из лап отчима? Оказалась бы в психушке? Даже они — равный ему нефелим и одна из самых лучших представителей человечества — оказались слишком слабыми и безответственными, чтобы контролировать свои жизни. И к тому же подталкивали других. Вергилий не мог позволить им сделать это. Он сжимает волосы брата сильнее, и на лице Данте невольно проступает гримаса боли. Верджилу кажется, что он тоже ее чувствует. Он улыбается.