Салазар и Пожиратели Смерти

       Салазар Блэк стоял на вершине холма, прислонившись плечом к стволу дерева, и задумчиво смотрел на простиравшуюся перед ним равнину. Он уже привык к тому, что ежедневно пейзажи перед ним менялись. Приходилось постоянно быть в движении, нигде надолго не останавливаться. Шпионы Поттера следовали за ним по пятам, то отставая, то подбираясь совсем близко. Время от времени стараниями опытного Долохова удавалось оторваться, но ненадолго. Вот и теперь, по видимости, шпион был где-то рядом — патронус в виде совы поднялся в небо из густого леса и помчался прочь с донесением. — Опять догнал нас, — мрачно проговорил Долохов, которого Салазар не сразу заметил в густой тени деревьев. — Может, разобраться с ним наконец? — предложил Яксли, который сидел неподалеку и занимался полировкой метлы. — Да сиди уж, я сам, — встряхнулся Антонин, отделяясь от дерева. — Нет, — жестко произнёс Салазар, поворачиваясь к своей свите и окидывая спутников твёрдым взглядом. — Не хочу давать никаких поводов. Пока что я просто трудный подросток, сбежавший из дома и ударившийся в путешествие. Но ровно в тот момент, когда мы убьём соглядатая Поттера, я перейду в ранг преступника.        Долохов недовольно поджал губы. С ним было сложнее всего, потому что такой опытный и старый Пожиратель Смерти с трудом подчинялся подростку, время от времени забывая, кто именно отдаёт ему указания. Но Долохов был незаменим. Яксли был решительным, готовым пойти на любую крайность. Руквуд — преданным и верным, способным на всё ради Салазара. Но именно Долохов обладал необходимым опытом, без которого они не справились бы. — Никто не докажет, — заметил Антонин. — Просто заплутал в лесу и нарвался на какую-нибудь нечисть. Может, здесь водятся вампиры… — И всё же мне бы хотелось вернуться в школу, — с нажимом произнёс Салазар. — Без опасений оказаться в Азкабане. — Что там делать в этой школе, — пробормотал Долохов, подходя к Яксли и указывая ему на сломанные прутья метлы.        Максимилиан кивнул и принялся их чинить. У них с Антонином выработалось полное взаимопонимание. Яксли, кажется, проникся большим уважением к своему учителю. — Надо выиграть время. Пока что мы не готовы к настоящей войне, — терпеливо проговорил Салазар. — Ещё хотя бы год, чтобы собрать все силы. И выполнить задание отца.        Последний аргумент устроил Долохова, и он кивнул, соглашаясь. Салазар опять отвернулся к равнине, глядя на то, как солнце медленно заползает за холм. Скоро наступят сумерки, а потом и ночь. Можно будет трогаться дальше. Какая-то часть Салазара скучала по тем беззаботным летним месяцам, которые он раньше проводил у друзей. Но другая его часть жадно впитывала в себя новые приключения, желала большего. Темный Принц жаждал свершений.       Это лето не было похоже ни на одно другое. Вместе с верными людьми Салазар Блэк путешествовал по Туманному Альбиону. Как и его отец когда-то, он лично появлялся перед потенциальными сторонниками, чтобы привлечь их в свои ряды. Отчасти поэтому ему требовался Долохов — он был слишком хорошо узнаваем среди бывших Пожирателей Смерти и их семей.        За это лето Салазар Блэк повзрослел больше, чем за последний год. Почти каждый день ему приходилось видеть, как теперь живут семьи верных Пожирателей Смерти, когда-то павших смертью храбрых или томившихся в Азкабане. Салазар видел и наполнялся гневом и яростью, дающими ему силу и уверенность. Если сначала Темный Принц воспринимал своё путешествие как некое захватывающее приключение, то очень скоро он понял, что совершает нечто на самом деле весьма ответственное и важное. Салазар осознал, что только ему под силу перевернуть мир и установить справедливый порядок для чистокровных волшебников. Ответственность грузом давила на его плечи, но юноша воспринимал это стоически. Ещё никогда он не понимал своё предназначение настолько ясно.        Шпионы Поттера следовали за Темным Принцем и его свитой то совсем догоняя их, то безнадёжно отставая. Но Долохов умел мастерски путать следы, поэтому волноваться было не о чем. И всё же они нигде надолго не оставались, предпочитая передвигаться ночью, а на отдых останавливаться где-нибудь в отдалённых и потайных местах. О личном комфорте пришлось забыть. Хотя Салазар и побывал в Гринготтсе в самый первый день каникул и имел при себе приличную сумму денег, тратить их особенно не приходилось. Останавливаться даже в маггловских хостелах было опасно. Темный Принц привык к спартанским условиям и даже нашёл свою прелесть в том, чтобы ночевать под открытым небом или в тесных, бедных домах потенциальных последователей. Иногда и вовсе приходилось мчаться на метле всю ночь.        Солнце совсем скрылось за горизонтом, и небо стало быстро темнеть. Послышался шорох в кустах, и на полянку вышел Эндрю Руквуд. — Мой Принц, километрах в пяти отсюда мыкается аврор. Пора сниматься с места, — проговорил он.        Салазар кивнул. Все трое спутников выжидательно уставились на него. — До начала учебного года остаётся всего три дня, — проговорил он негромко. — Мне пора возвращаться. Тут мы расстанемся. Антонин, Максимилиан, вы были очень полезны этим летом, и я этого не забуду.        Яксли поднялся, по-прежнему сжимая метлу в руке. — Так что же, опять возвращаемся к подполью до следующего года? — спросил он, переводя взгляд с Салазара на Долохова. — Не совсем. Напоследок вы выполните ещё по одному заданию, — поправил Салазар. — А после этого — да, затаитесь в далёком и безопасном месте. Вы оба слишком ценные волшебники, я не могу рисковать вами без надобности.        Долохов опять поджал губы. Ему было невыносимо сидеть без дела, и Салазар это знал. — Антонин, ты — самый опытный Пожиратель Смерти. Человек, на которого я могу положиться, — проговорил он весомо, глядя прямо в глаза старого Пожирателя. — Тебе я поручаю подполье. Позаботься о том, чтобы Пожиратели не попались аврорам. И чтобы они были готовы, когда придёт время.        Антонин Долохов кивнул. Затем Салазар изложил задание для него и для Яксли. Сразу же после этого оба аппарировали, предварительно склонив головы в почтительных поклонах. Руквуд смотрел на Темного Принца, ожидая распоряжений. — Мы воспользуемся порталом, — ответил тот на невысказанный вопрос. — Это безопаснее.

***

       В особняке Ноттов царила непривычная тишина и спокойствие. Миссис Нотт уже давно уложила весь свой многочисленный выводок и сама отошла ко сну. А Теодор Нотт, сославшись на дела, засел один в своём кабинете. На самом деле это была ложь — работы у него не было. По крайней мере такой, чтобы ею пришлось заниматься всю ночь напролёт. Можно подумать, что, устав от шума и гама, производимых детьми, Теодор Нотт решил просто отдохнуть в одиночестве? Но нет, что-то мешало этому многодетному отцу насладиться свободной минуткой, которая так редко выпадала на его долю. Вместо того, чтобы выкурить сигару или пропустить стаканчик огневиски за хорошей книгой, мистер Нотт выстукивал по столешнице барабанную дробь и напряжённо косился на часы.        Маятник размеренно качался туда-сюда, стрелки медленно ползли к двенадцати ночи. Мужчина прислушивался к каждому шороху за окном, к каждому треску в камине. Он не знал, откуда ждать гостей, и даже грешным делом начинал подумывать о том, что про него всё же забыли… Но вот часы пробили полночь, и мистер Нотт услышал, как с тихим скрипом отворяется дверь, ведущая из его кабинета на балкон. Порывисто обернувшись, он увидел высокую худую фигуру, и, хотя и ждал гостя, машинально вскочил на ноги и схватился за палочку. — В этом нет необходимости, Теодор, — проговорил чей-то хриплый голос. — Мы с вами на одной стороне. Я надеюсь.        На свет лампы, стоящей на столе, вышел уже немолодой волшебник с лицом, одна сторона которого была слегка искажена давним шальным проклятьем. — Вы! — ахнул Нотт пораженно, однако же, палочку опустил и отшагнул назад, пропуская гостя. — Не очень-то вы мне рады, — с усмешкой заметил Антонин Долохов — а это был именно он. — Прошу прощения, сэр. Я ждал его самого… — проговорил Нотт, поглядывая на балкон и словно ожидая увидеть кого-то ещё. — Сам не рискует понапрасну. Его ищут всё лето, пытаются установить слежку, — объяснил Долохов. — А за вами не следят? — пытливо поинтересовался Нотт.        Он как раз подумал о том, что присутствие в доме разыскиваемого Министерством Пожирателя Смерти подвергает опасности всю его семью. Ведь если, не дай Мерлин, ворвётся отряд авроров и его застанут в такой компании… — Я тут тайно, и за мной никто не следит, — успокаивающе проговорил Долохов.        Нотт прокашлялся. — Присядете? — вспомнив о вежливости, спросил он. — Благодарю, но я ненадолго, — отказался Долохов. — Он прислал меня с поручением. Насколько ваша семья лояльна нашей общей цели? — Настолько, насколько это может быть возможно, — удивленно ответил Теодор Нотт. — На моей руке вновь чернеет Метка, мой сын — преданный друг Темного Принца, наша семья уже несколько поколений поддерживала борьбу против грязнокровок… — Это всё красивые слова, — прервал Долохов. — Хотя, не спорю, в прошлом ваша семья неоднократно доказывала свою верность. — Чего же ждёт Темный Принц сейчас? — спросил Нотт, и сам удивился тому, как легко сорвались с его губ именно эти слова — Темный Принц, а не Салазар Блэк. — У вас имеется фабрика по выделке драконьей кожи. Недавно вы получили заказ от аврората, причём довольно объемный. — Да, это так, — подтвердил Нотт, имея подозрение, что собеседнику и так всё известно. — Так вот. Поставьте аврорату такое сырьё, чтобы защитное обмундирование пропускало заклинания так же просто, как… Ну, вот скажем, ваш домашний сюртук.        Нотт смешался. Он долго восстанавливал семейный бизнес, чтобы обеспечить жене и детям должный уровень жизни. Скверно выполнить государственный заказ это то же самое, что дать добро на закрытие фабрики. — Ну-ну, не стоит так волноваться, — протянул Долохов, усмехаясь. — Вам ведь под силу подделать документы, чтобы по ним сырьё было первоклассным? Прошедшим все стадии проверки? — Теоретически, наверное… — пробормотал Нотт, в конец растерявшись.        Ещё и махинации с документами… Ох и встрял же он в историю! — Для этого нужен туго набитый кошель, не так ли? — подсказал старый Пожиратель, и Теодор Нотт кивнул. — Так вот вам на текущие расходы.        Долохов достал из-за пазухи увесистый мешочек, в котором что-то приятно звякнуло. — Тут десять тысяч, на первое время.        Видимо, на лице Нотта отразилось слишком много сомнений и опасений, потому что Долохов цокнул языком и закатил глаза. — Не лепреконское, будь уверен. Из сейфа Лестрейнджей, а не откуда-нибудь. — Так как же он посетил банк, если предпочитает скрываться от Министерства этим летом? — вырвалось у Нотта, и он тут же пожалел о своём порыве. — Темный Принц успел сделать это быстрее, чем кто-либо догадался об его планах, — с нотками гордости проговорил Антонин.        Нотт помолчал немного, задумавшись. — Так значит, скоро будет война? — спросил он, хотя и без того знал ответ на этот вопрос. — Война уже идёт, — ответил Долохов небрежно. — Она и не прекращалась. — И всё же Темному Принцу нужно, чтобы авроры получили плохую защиту, — осторожно проговорил Нотт.        Долохов неопределенно хмыкнул, явно не собираясь рассказывать всё начистоту. — Что же, надеюсь, он знает, что делает, — вздохнул Теодор Нотт. — Я в деле.

***

      В ту же ночь дом Лафингтонов тоже посетил гость. Лидия Лафингтон, поздно вернувшаяся из Министерства, по обыкновению вышла в сад, чтобы подышать воздухом перед сном. Это давным-давно вошло у неё в привычку. Сановница медленно и степенно шла по аллее между кустами белых роз и пыталась переключиться с рабочих моментов на домашние хлопоты. Надо было собрать дочь в школу, да и вообще провести время вместе с семьёй. Лето почти закончилось, а она так и не нашла на это время из-за работы.       Внимание леди Лафингтон привлёк шорох. Напрягая зрение, она всмотрелась вглубь сада, и обмерла: в беседке кто-то стоял. Высокий силуэт в мантии с капюшоном чётко выделялся в лунном свете.       Сделав вид, что не замечает его, Лидия Лафингтон волевым усилием заставила себя сохранить спокойствие и двинуться к дому. Незаметным движением она нащупала волшебную палочку в кармане. — Ваше самообладание достойно уважения, леди Лафингтон, — проговорил загадочный гость.       Голос был молодым и явно принадлежал юноше. Лидия Лафингтон судорожно вспоминала, в каких делах, рассматриваемых Визенгамотом, были замешаны молодые люди. На ум ничего не приходило. — Вы вторглись в частные владения, — проговорила леди Лафингтон уверенным и сильным голосом, надёжно скрыв волнение. — Кто вы? Выйдите на свет и снимите капюшон. Я хочу видеть ваше лицо.       Фигура в мантии отделилась от стены беседки и покорно вышла в свет фонаря, лившийся с крыльца дома. Юноша скинул с головы глубокий капюшон, и леди Лафингтон ощутила неприятный липкий страх. Конечно же, она не подала и виду. — Яксли, — процедила она. — Как вы посмели сюда явиться? Вас разыскивает аврорат. — Прошу прощения, мэм, что явился без приглашения, — усмехнулся молодой человек. — Но у меня к вам важное дело.        Леди Лафингтон сверлила Яксли взглядом. О волнении свидетельствовала только её бледность, заметная даже в тусклом свете фонаря. Надо отметить, что мать Джессики, хотя и была законопослушной волшебницей, совсем не стремились задержать разыскиваемого преступника своими силами. Вместо этого она благоразумно ждала, что тот скажет, надеясь урегулировать вопрос мирным образом. — Меня послал Темный Принц. — Кто? — холодно переспросила волшебница. — Темный Принц, мэм, — повторил Максимилиан Яксли. — Теперь многие называют Салазара Блэка именно так и, полагаю, вы понимаете, почему. Принц говорил, что вы на редкость умная женщина.        Лидия Лафингтон действительно была очень умна. Поэтому она только кивнула и, стараясь не поддаваться панике, стала соображать, как ей выпутаться из этой истории. Максимилиан Яксли внушал ей волнение и неприятное ощущение бессилия. Этот вчерашний мальчик, зеленый юнец, можно сказать, вёл себя так властно и так уверенно! Значит, слухи не врут, и он присоединился к подполью Пожирателей Смерти. Небольшая щетина, делающая его взрослее, абсолютно чёрная одежда и страшный, пустой и словно мёртвый взгляд также вселяли чувство тревоги. — И что же потребовалось от нас Тёмному Принцу? — обретя способность говорить, спросила Лидия Лафингтон. — Он прислал вас за Джессикой? Но наши двери были открыты для него в прошлом году, и он вполне мог явиться сам.        Под конец миссис Лафингтон не справилась с голосом, и её тон прозвучал несколько оскорбленно. — Мы с пониманием относились к его дружбе с нашей дочерью и надеемся, что Салазар и впредь не станет подвергать её опасности, — добавила она.        Разум был объят страхом за Джессику. Мерлин и Моргана, что они упустили в воспитании дочери? Как она умудрилась попасть в такую сомнительную компанию? И ещё этот Салазар Блэк, будь он неладен! Надо было с самого начала пресечь их общение. Ни к чему хорошему оно привести не может, это очевидно. — Вы пользуетесь большим влиянием в Визенгамоте, мэм, — вежливо и размерено произнёс Яксли. — Немногие из чистокровных семей сохранили хоть толику былого влияния… — Я сохранила свой статус только потому, что наша семья никогда не опускалась до бессмысленной междоусобной войны, — ледяным тоном произнесла Лидия Лафингтон. — Так будет и впредь.        Яксли выслушал спокойно и с достоинством и негромко продолжил. — Подумайте сами, мэм, разумно ли это. Вы и ваш муж безукоризненно чистокровны, ваша дочь учится на Слизерине, и вы тоже не любите магглов и всю ту вульгарность, которую они распространяют в нашем мире. — Мои вкусы не имеют значения, когда речь идёт о благополучии семьи, — отрезала Лидия Лафингтон, которая и правда тихо не любила магглорождённых. — От вас требуется не так много, леди Лафингтон, — проговорил Максимилиан Яксли. — Прощупайте остальных членов Визенгамота, узнайте, кто из них сочувствует нам. С вашим опытом вы без труда поймёте, кого получится склонить обещанными почестями, а кого — звонкой монетой. И, самое главное, если вы услышите в Министерстве что-то, заслуживающее внимания Темного Принца… Возьмите на себя труд сообщить. — Я не стану шпионить, — сквозь зубы процедила миссис Лафингтон. — И не позволю втянуть в это мою дочь. Можете так и передать Блэку — если он попробует втянуть Джессику в свои дела, я обрушу всё своё влияние против него!        Максимилиан Яксли тяжело вздохнул. Нахмурился. Лидия Лафингтон сильнее сжала палочку в складках мантии. — Это недальновидно, — проговорил Яксли. — Ссориться с Темным Принцем себе дороже. Но я вас успокою — он дорожит Джессикой и никогда не поставит её под удар. Ни один волос не упадёт с головы вашей дочери, пока Темный Принц считает её своим лучшим другом. Так будьте же благоразумны, не портите его отношения к вашей семье.        Лидию Лафингтон захлестнул гнев. Какой-то мальчишка смеет давать ей советы! Женщина гордо подняла подбородок и смерила Яксли ледяным взглядом. — Если он попробует втянуть мою дочь в свои темные дела, я заберу Джессику из школы Хогвартс, — проговорила она. — И упаси Моргана, кто-то попробует мне помешать.        Яксли нахмурился ещё сильнее. Он хотел что-то сказать и угрожающе надвинулся на леди Лафингтон. Лидия Лафингтон решила, что ещё шаг — и она направит на Яксли палочку. Но Максимилиан вдруг усмехнулся краешком губ и сказал на удивление миролюбиво и спокойно: — В этом нет необходимости, мэм. И не волнуйтесь — я уже ухожу. Повторю только одно: вам прислали предложение дружбы, хотя бы подумайте об этом.        И, чуть склонив голову, Яксли отступил с дорожки в тень деревьев. На всякий случай Лидия Лафингтон продолжала крепко сжимать палочку до тех пор, пока незваный гость не взмыл в небо на метле и не исчез среди облаков.        Леди Лафингтон тяжело вздохнула. Теперь, когда опасность миновала, она ощутила, как бешено стучит сердце. И запоздало подумала о том, как легко и непринуждённо столь опасная личность попала в её сад. Мелькнула ещё одна невольная мысль: лучшим вариантом было бы согласиться перейти на сторону Салазара Блэка. По крайней мере, для видимости.

***

       И только Люциус Малфой был совершенно спокоен в ожидании ночного визита. Спокоен, поскольку ему было куда приятнее знать, где находится его племянник, чем гадать целое лето. Мистер Малфой боялся, что может натворить подросток, который решил, что никто в этом мире ему не указ. Может, действительно не было человека, способного диктовать какие-то правила сыну Темного Лорда. Но всё же для Люциуса Салазар оставался всего лишь мальчиком. Причём мальчиком, подчас действующим на эмоциях.        Поэтому Люциус был рад возможности увидеться с крестником. Хотя бы для того, чтобы осторожными, обтекаемыми словами убедить его не делать ничего сгоряча и призвать к терпению. Ясно ведь, что магия в мальчике разбушевалась ни на шутку, и что тот только и ждёт момента, чтобы обрушить всю её мощь на Поттера и его людей. Допустить это раньше времени было никак нельзя. Более того, было что-то противоестественное в том, что столь юный волшебник обладает таким большим влиянием. Это внушало прозорливому Люциусу опасения.        Люциус Малфой даже не вздрогнул, когда посреди комнаты с хлопком аппарации появилось двое. Портал. Умно. Сложнее всего отследить перемещения через портал. Тем более, если наколдовал его совершеннолетний провожатый Салазара, над которым уже не властны чары надзора. — Салазар, мистер Руквуд, — произнёс Люциус с нотками радушного хозяина. — Будь добр, подожди за дверью, Эндрю, — попросил Темный Принц. — И заодно проверь, не подслушивает ли нас кто-нибудь.        Руквуд кивнул с поразительной кротостью и отправился прочь из кабинета. Люциусу Малфою оставалось только удивляться тому, с какой лёгкостью его крестник подчинял себе людей. При этой мысли Малфой окинул Темного Принца внимательным взглядом с ног до головы.        Пятнадцатилетний Салазар Блэк был не по годам высок, хотя и худощав. Держался с большим достоинством, расправив плечи и чуть приподняв подбородок. Даже движения его были уверенными и плавными, что так редко можно заметить за юношами его лет. Но особенно выделялся взгляд Салазара. На юном лице с тонкими, изящными чертами темнели жесткие, недетские глаза. Перехватив их взгляд, Люциус первым отвёл глаза. — Салазар, я рад тебя видеть, — проговорил он вкрадчиво. — Ты теперь перемещаешься с телохранителем?        Темный Принц медленно прошёлся по гостиной, разглядывая интерьер равнодушным взглядом. Наконец, он опустился в кресло и посмотрел на крестного, который сел напротив. — Вынужденные меры безопасности, — проговорил Салазар, чуть поморщившись. — Чары надзора, шпионы Поттера… Мне приходится быть осторожным и действовать чужими руками.        Салазар смотрел на крестного немигающим, пристальным взглядом. Ему показалось правильным, что Люциус явно чувствует себя напряженным. — Всё лето я потратил на то, чтобы лично встретиться с людьми, когда-то служившими моему отцу. И с теми, кто мог бы служить мне в будущем, — проговорил Темный Принц, и Люциуса пробрала легкая дрожь.        Голос Салазара окончательно сломался и, превратившись в мужской, стал звенеть ледяным холодом. Слишком похоже. Весь он слишком похож… Как будто живая тень Темного Лорда сидит в гостиной, вальяжно откинувшись в кресле. Даже глаза в мягких отсветах огня словно отливают багрянцем… — Волшебникам нужно живое доказательство, видишь ли, — продолжил Салазар. — Немногие готовы положиться на слово моих сторонников. Им нужен живой и настоящий сын Темного Лорда, которого можно увидеть своими глазами. — Это опасно, — заметил Люциус. — Нет гарантий, что ты не попадёшь в западню или что тебя не захотят предать…        Салазар усмехнулся краешком губ, словно услышал шутку. — Не думаю, что кто-либо из тех, с кем я пообщался лично, решится на предательство, — спокойно ответил он. — Да и те, к кому заглянули мои слуги, едва ли допустят даже мысль о том, чтобы обмануть моё высокое доверие.        Люциус слушал и поражался. Манера говорить у Салазара тоже изменилась. Он говорил негромко, но очень четко и спокойно. Как человек, привыкший, что к нему прислушиваются. И как же это не вязалось с его юностью, опять-таки! — Но я пришёл не за тем, чтобы похвастаться своими успехами, разумеется, — заметил Темный Принц. — У меня есть поручение к тебе, Люциус. Я решил, что ты должен услышать его из моих уст. — Да, я слушаю, — сказал Люциус, всем своим видом выражая готовность исполнить волю Наследника. — Так вышло, Люциус, что, благодаря предательству твоей жены, ты сохранил всё ваше баснословное состояние. Более того, ты его приумножил, — с презрительной усмешкой сказал Салазар, и Люциус ощутил неприятное тянущее ощущение под ложечкой. — Что, думал, я забуду об измене просто так? — жестко спросил Салазар, заметив перемены в крестном. — Нет, Люциус, искупать предательство ваша семья будет ещё долго.        Малфой справился с собой, справедливо рассудив, что финансовые вложения в дела их организации — благоразумный поступок, да и вообще в его положении является лучшим шансом показать себя. — Безусловно, мой Принц, — проговорил Люциус, которому холодная усмешка Салазара не позволила назвать крестника по имени. — Если это поможет нашему общему делу, я готов вложить свои средства туда, куда нужно.        Салазар кивнул, удовлетворённый ответом. И подумал мимоходом, что ему и самому будет легче забыть былые ошибки крестного, если тот принесёт существенную пользу. — Я был у Гойлов, Роули, Руквудов, разумеется. У Монтегю и Уилкисов. У Булстроудов и Флинтов. И ещё у многих. Все они живут в условиях, настолько не соответствующих их былому положению, что готовы только по одной этой причине встать на мою сторону. Но кормить их обещаниями лучшей жизни в далёком будущем я не намерен. Мои люди должны перестать терпеть лишения уже сейчас. Ты понимаешь, о чём я говорю, Люциус?        Малфой медленно кивнул. — Мой Департамент делает всё возможное, и я часто оказываю помощь нуждающимся из личных средств…        Салазар поднял руку, и Люциус Малфой замолчал. — Займы, кредиты, совладение чем-либо — это не благотворительность, Люциус. Представь, каково будет семьям верных Пожирателей Смерти, отдавших жизни за моего отца, быть обязанными предательским Малфоям?        Тут Люциуса осенило, и он закивал. Конечно же, это и ему самому будет на руку. Таким образом будут хоть какие-то гарантии, что его жену или его самого не попытаются попросту убить. Ведь слухи о предательстве Нарциссы неумолимо расползались вот уже второй год. — Я понимаю, — миролюбиво кивнул Люциус с тонкой улыбкой. — Мне нужен лишь список фамилий с указанием сумм. — Я знал, что мы придём к пониманию, крестный, — кивнул Салазар, и вынул из кармана мантии пергамент, который протянул Малфою. — Дело не только в деньгах, разумеется. Кому-то нужно добиться свидания с родными в Азкабане, кому-то — уладить юридические вопросы… Словом, ты в этих делах смыслишь побольше меня. Жаль, что сам не догадался развернуть более активную деятельность. — Я не хотел привлекать лишнего внимания, — нашёлся Люциус. — Ведь я всегда думал о твоём благе, Салазар. И не мог ставить под сомнение свою репутацию, опасаясь, что косвенно это может помешать тебе.        Темный Принц скептически посмотрел на крестного, сцепив пальцы в замок. Люциус же развернул полученный пергамент и его взгляд забегал по строчкам. От нулей в числах рябило в глазах, но мистер Малфой умел держать свои эмоции при себе. Поэтому ни тени недовольства или удивления не отразилось на его лице, и он лишь заверил Салазара в том, что всё будет исполнено. — Могу я узнать, собираешься ли ты возвращаться в школу, Салазар? — спросил Люциус, заметив, что взгляд крестника смягчился. — Разумеется, — без тени сомнений ответил тот. — Пока что разумнее будет продолжить обучение и таким образом выиграть время. Тем более, что мне предстоит выполнить часть задания, которую я получу от Рабастана. — Но люди Поттера не сведут с тебя глаз, — сказал Люциус. — Есть информация, что в штате преподавателей произошли изменения. Один из предметов будет вести верный Поттеру и Министерству человек. — Полагаю, в Хогвартсе много верных ему людей, — заметил Салазар. — Взять того же Лонгботтома. Мне не привыкать действовать осторожно.        Люциус никак это не прокомментировал, поскольку помнил последствия некоторых таких осторожных поступков крестника. — Возможно также, что попечительский совет с подачи Поттера заинтересуется тем, как ты провёл лето, — добавил Малфой.        Салазар Блэк усмехнулся и пожал плечами. — Мне пятнадцать, Люциус. Я — трудный подросток, сбежавший из маггловского дома. Пока что за это не сажают в Азкабан, не так ли? — с нотками веселья спросил Салазар.        Люциус Малфой тяжело вздохнул. Вот именно, что всего лишь трудный подросток… Обиженный на весь мир, не прислушивающийся ни к кому, возомнивший себя всесильным Темный Принцем. Да помогут им всем Мерлин и Моргана в этом году…