Мертвые сердца, живые души

— Что такое бессмертие? Счастье? Несметные богатства? Возможность достигнуть всех своих целей? Порой люди настолько цепляются за жизнь, что начинают гнаться за источником бессмертия. Но задумывается ли кто-нибудь об обратной стороне медали? Действительно ли игра стоит свеч? Все страдания, которые присущи обычным людям, бессмертные проносят с собой сквозь века. Даже любовь, светлое чувство, не облегчает их ношу и не приносит радости, лишь углубляя их бесконечную боль. Смерть — это не конец. Это награда за прожитую жизнь, это освобождение от всех терзающих мыслей. Умирая, мы очищаем свою душу…  — Извините, Вы точно уверенны, что это слова утешения? — скептически изогнула бровь девушка, сидящая на койке. Уже на протяжении получаса она слушала эти байки о смерти от пожилой женщины-санитара не столь из вежливости, сколько из-за того, что слова давались ей с трудом. — Девочка моя, — захлопнув старинную книгу мемуаров, сказала старушка, — знала бы ты, сколько я живу на этом свете… — В том и дело! Вам уже 60 лет, а вы, в прямом смысле, меня переживёте. Это должно меня успокаивать? — ухмыляясь, прохрипела пациентка.       Все эти разговоры не то, чтобы расстроили ее, но порядком надоели. Каждый день она слушала Марию, а именно так и звали санитара. Мария хоть и думала, что утешает девушку, но ее слова имели прямо противоположный эффект. Старушка ещё некоторое время укоризненно смотрела на непутёвую девушку, а затем, кряхтя, поднялась со стула и медленно направилась в сторону дверей, шаркая ногами по полу. -Вот ведь молодёжь пошла. Я ведь передаю мудрость предков. Предков! — махая своей книженцией, ворчала санитар. — Ох, неблагодарные. Пойду в 311, вот там хорошая девчонка лежит, послушная. Не грубит, не хамит, лишь слушает…       С этими словами горе работница покинула палату и захлопнула за собой дверь. Однако ее ворчания продолжали доноситься из коридора, пока она не зашла к другой жертве, которая лежала в соседней палате. — Как же раздражает… — выдохнула девушка и прикрыла глаза правой рукой, откидываясь на подушку.       Девушка с детства не отличалась особым терпением и тактичностью. Если ей что не нравилось, то она предпочитала говорить это сразу, чем не нравилась Марии. Санитар видела свою цель в исправлении этой худощавой девушки, из-за чего каждое утро девушка вынуждена была слушать праведные речи.       Медленно убрав руку с лица, она окинула взглядом привычную свою палату. Она ничем не отличалась от других палат, разве что было единственное преимущество, две койки из трех были свободны, то есть на уши девушке кроме санитара и врачей особо не наседал с речами о приближающейся смерти. Девушка встала с койки и, взяв вазу с засохшими цветами со своей прикроватной тумбочки, пошла к раковине, чтобы сменить воду. Вид засохших цветов не придавал никакого уюта комнате, но просто выбросить их девушка не хотела. Уже месяц ее никто не навещал, передавая всю еду и вещи первой необходимости через ту самую женщину с очень занятными мыслями. Так что эти цветы были для нее своеобразным памятником о том, что когда-то она была нужна. Заполнив вазу, девушка аккуратным движением, чтобы не опали лепестки, старалась поставить цветы в обновленную воду, но, почувствовав резкую боль в левой руке, дернулась, из-за чего пара лепестков покинула один из цветков. Она недовольно вздохнула, закончив операцию с цветами.       Болезнь стремительно развивалась, разъедая девушку изнутри. Но пациентка не боялась наступления смерти. «Что толку, что так, что так, не смогу достигнуть своей мечты», — подумала девушка, задумчиво гладя опавшие лепестки. — Как же я устала, нельзя ли ускорить процесс? — хриплым голосом спросила она цветы в вазе, словно те знали ответ. А если бы и знали, вряд ли смогли ответить. — Если вы про лечение, то мы делаем все возможное, — раздался спокойный голос позади нее.       Девушка медленно обернулась, стараясь не провоцировать боль в руке. Перед ней стоял низкорослый, коренастый мужичок. Он держал в одной руке папку, а другой доставал нужный листок, попутно посматривая на девушку. — Оливия, я принес вам перечень врачей, которых нужно пройти в течение недели с их расписанием. Не растягивайте и постарайтесь не отвлекать врачей своими расспросами, у них и так много работы. — Спасибо, доктор Лоу, — девушка взяла протянутые лист с расписанием, словно не услышав последнего замечания доктора. Быстро пробежавшись по нему глазами, она с недоумением взглянула на своего лечащего врача.- А доктор Эбигейл больше не работает здесь? — Почему же, работает, но ушла в декрет. На ее месте будет доктор Каллен, очень талантливый врач, так что удача на твоей стороне, может, и поставит тебя на ноги! — доктор улыбнулся своим словам. Но девушка и бровью не повела, лишь кивнула на прощание. — Хорошо, тогда, до свидания, до встречи на следующей неделе, — Оливия вежливо улыбнулась, стараясь не допускать появления хрипотцы в своем голосе, но, не выдержав, напоследок всё же пару раз прокашлялась. — Меньше говорите, не напрягайте горло, до свидания.       Оливия улыбнулась последним словам мужчины, но комментировать не стала, чувствуя, что голос стал пропадать. Она не могла не напрягать голос в общении с другими людьми. А общаться хотелось, потому что это было единственным источником досуга для Оливии. Девушка была любопытной, из-за чего появление нового лица в больнице несколько вдохновило ее. Оливия ещё раз опустила взгляд в листок. — Доктор Карлайл Каллен, — прочитала она имя из списка — давненько я не встречала кого-то новенького… Как интересно!       Время приёма было назначено на следующий день, но ждать не было ни сил, ни желания, ни терпения. Любопытство взяло верх, и девушка, надев белые тапочки, которые выдавались в больнице, и, проглотив две цветные капсулы, лежащие на тумбочке около вазы, отправилась в кабинет пульмонолога.       Оливия уже знала все пути к кабинетам, как свои пять пальцев, поэтому быстро пересекала коридор, предвкушая отличный материал к своим исследованиям. «Надеюсь, он адекватный, а то как вспомню Эбигейл, даже поговорить нельзя…». Мысли любопытной девушки прервал строгий голос Марии: — Куда это мы собрались, дамочка? — Оливия нервно сглотнула, предвещая появление новых проблем с санитаром. Из больничного крыла, в котором находились пациенты, можно было выходить только к врачам и в столовую, — Вам что-то надо?       Оливия решила не оправдываться, а лишь вымученно закрыла глаза, молча огорчаясь провалу своей маленькой шалости, и протянула листок женщине. Старушка быстро пробежала глазами по списку. -К Джонсону?       Оливия вопросительно взглянула на санитара. В ее серых глазах заискрилась надежда. -Именно, к доктору Джонсону, — кивнула девушка настолько уверенно, насколько умела, слегка дотронувшись до своей шеи, забрала листок и продолжила свой путь.       К счастью санитар была старой и не обратила внимания, что названный врач находится в другой стороне. Но это нисколько не волновало девушку, которая с ликованием отправилась в 217 кабинет.       Через пару минут Оливия стояла у нужных дверей, пытаясь унять одышку, которая теперь стала ее верным спутником. Она еще раз прочитала табличку и уверенно постучала в дверь. -Войдите! — прозвучал приятный мужской голос.       Девушка еще раз вздохнула и открыла дверь. — Доброе утро, доктор Каллен, я Оливия Росс, — девушка села на стул у стола доктора, попутно оценивая его внешний вид.       «Воу, а он хорош» — подумала про себя Оливия. Доктор Каллен имел приятную, даже красивую внешность. Бледная кожа, ровный нос с небольшой горбинкой на переносице, янтарные глаза, которые излучали заботу, теплая улыбка, от которой на щеках появляются ямочки, аккуратно зачесанные блондинистые волосы. Все в этом человеке создавало образ идеального человека. Оливия опустила взгляд, словно смотреть на такого человека было преступлением, и протянула лист. Незаметно для самой себя, девушка сжалась, чувствуя себя максимально нелепо рядом с доктором. «Как-то давно я не видела таких красивых людей, нужно собраться», — Оливия вздернула подбородок, настраивая себя на нужный лад. — Мисс Росс, у Вас сегодня не у меня прием, доктор Джонсон находится в 201 кабинете, слева от лестничного пролета, — доктор Каллен приятно улыбнулся, протягивая лист обратно девушке. Оливия, немного растерявшись, схватилась за лист, случайно задев пальцы доктора. — Вам холодно? Хочу заметить, что этот кабинет один из немногих, которые хорошо отапливаются, — ухмыльнулась Оливия, пытаясь отогнать неуверенность.       Хоть внешне она и выглядела уверенной, внутри же она надеялась на то, что ее кашель не прервет небольшой разговор с новым доктором. — Да, я знаю об этом. Что ж, удачного вам обследования у химиотерапевта, — доктор Каллен немного резко отдернул руку.       Девушка несколько опешила от простого короткого ответа, но без результатов уходить желания не было. — Эм, прошу прощения, я знаю, что я пришла в неправильный кабинет. Просто, — Оливия старалась быстро придумать отговорку, но в голову не лезло ничего стоящего.- По правде говоря, я просто удивилась, что в этой больнице появились новые люди, знаете. Разнообразия мало, когда ты сидишь в четырех стенах, — девушка радовалась, что она выпила перед выходом из палаты таблетки, благодаря которым сейчас голос не надрывался. — Любопытство это, конечно, хорошо, но вы можете пропустить прием у доктора Джонсона, — Карлайл держал профессиональную улыбку, намекая пациентке поторопиться и выйти из его кабинета. Но девушка лишь махнула рукой. — Я должна пройти его до двух часов, а сейчас, — девушка бросила мимолетный взгляд на настенные часы, — всего 12:45! Давайте вы расспросите меня, обследуете, если у вас еще нет пациентов. Просто если я вернусь в палату, ко мне, вероятно, придет старая маразматичка со своими мемуарами о смерти. Это, безусловно, все очень интересно, но я слушаю это на протяжении месяца. Доктор Каллен внимательно посмотрел на любопытствующую девушку. — Ну, я свободен до 13:15, до 13:00 вы можете здесь находиться, — доктор откинулся на спинку стула, играя ручкой в руке.       Оливия обрадовалась своей маленькой победе, потому что это был первый врач, согласившийся немного поговорить. До этого единственные, кто говорил с ней, были стариками, из-за чего надежда на интересную беседу в ней умирала с каждым днем. «Наконец, поговорю с кем-то, кто моложе 40 лет, как интересно!» — подумала девушка, продолжая расплываться в улыбке. — Что за мемуары о смерти вы упомянули ранее? — Доктор Каллен вернул Оливию из ее радостных дум. — О, — улыбка девушки немного дрогнула, она опустила взгляд на свои руки, переминающие ее одежду, — возможно, вы еще не знаете. Я больна раком легких, от мамы досталось вот такое наследство. Надежды на выздоровление мало, вот санитар и успокаивает, как может. Хотя успокоения это и вовсе не приносит, — девушка неловко хихикнула над своими словами. — Вы слишком спокойно говорите о возможной смерти, почему? — спросил внезапно заинтересованный доктор.       Оливия подняла взгляд. Доктор Каллен выглядел как человек, которому можно рассказать свои проблемы. Хоть это и тронуло девушку, внутренне она была немного недовольна развитием событий. Подобные вопросы обычно задает она. Так ее интервью может и сорваться. Она хотела увернуться от ответа, но заинтересованные глаза доктора совсем разбили ее и без того шаткую защиту. — Всё очень просто — грустно улыбнулась девушка и посмотрела на доктора, — сколько себя помню, я всегда мечтала стать журналистом. Знаете, как это завораживает, когда, копаясь в архивах, находишь истории столетней давности. О, или узнавать истории абсолютно разных людей, будь то история успеха или провала. Сколько любопытного можно узнать, когда, подготавливая статью, проводишь расследование. Это буквально поглощает меня с головой, я готова жить этим. Как-нибудь я обязательно дам вам почитать одну из моих статей, — девушка мечтательно улыбнулась, представив кропотливую работу над какой-нибудь темой, хранящей много тайн, до этого неизведанных.       Врач, опёрся локтями на стол, заинтересованно взирая на пациентку. — А в чём проблема? Вы еще молоды, у Вас всё впереди, Оливия.       Девушка отрицательно покачала головой. — Мои мачеха и папа называют журналистов бездельниками, которые только и умеют, что строчить противные статейки для жёлтой прессы. Поэтому если я и буду жить дальше, то, по возвращении, путь в медицинский университет заказан. Не поймите неправильно, но быть врачом это… не мое. Тем более я плоха в биологии. Так что не быть мне журналистом, — девушка хрипло усмехнулась. — А если ситуация станет хуже, я умру, а всё равно не стану журналистом. Исход один…       На последних словах голос Оливии сошёл на «нет», и девушку прихватил сильный кашель, который никак не хотел утихать. Воздух не мог поступить в легкие девушки, которые словно горели. В глазах девушки все стало темно, она схватилась за горло, пытаясь вновь начать дышать, но получался только хрип. Доктор Карлайл, недолго думая, направился к ближайшему шкафу, в котором хранились различные лекарственные препараты. Это было специально оборудованное отделение, поэтому найти необходимое не составило труда. Врач быстро схватил ингалятор, несколькими умелыми движениями привёл его в рабочее состояние и присел напротив девушки. — Оливия, всё хорошо. Слышишь? Положи, пожалуйста, руки на колени, — доктор Карлайл убрал руки девушки от горла и, подняв её лицо за подбородок, ввёл ингалятор.       Девушка схватилась за ингалятор двумя руками и начала вдыхать кислород. Доктор Карлайл задумчиво посмотрел на нее, после чего взял со стола чистый лист бумаги и что-то написал нас нем, после чего успокаивающе сказал Оливии: — Скоро уже станет намного лучше.       Оливия посмотрела на него, продолжая судорожно держать ингалятор, вдыхая кислород. Постепенно мир вокруг девушки вернулся в свое прежнее состояние, и лицо доктора стало отчетливым. Она аккуратно отвела руки с ингалятором. Теперь воздух поступал в легкие без особых препятствий, и Оливия уже более смелым движением убрала ингалятор, отдавая его доктору Карлайлу. Оливия вздохнула и посмотрела на доктора. Он пристально смотрел, не отводя взгляда, до тех пор, пока не удостоверился, что состояние девушки вернулось в норму, после чего принял ингалятор. Оливия аккуратно улыбнулась, показывая, что теперь все в порядке. «Что-то я засиделась, надо уходить», — девушка взглянула на часы, -"Да и в таком состоянии уже не поговоришь, интервью переносится на неопределенный срок», — с досадой подумала она. — Кхм, думаю, время приятной беседы истекло, — прохрипела Оливия. Доктор Каллен коротко кивнул: — Не утруждайте себя беседами, если Вам так сложно говорить.       Оливия лишь ухмыльнулась: — Если я не буду говорить по такой мелкой причине, я просто отвыкну от социума. Простите за беспокойство, до свидания!       Оливия встала со стула и направилась к выходу, немного покашливая. — Я прописал вам еще таблетки, они довольно распространены на моей родине, кашель будет не так сильно беспокоить.       Девушка остановилась у двери. Она одними губами сказала: «Спасибо», надеясь, что доктор каким-нибудь чудным образом услышит, и поспешила выйти из кабинета. Встреча с новым доктором произвела на нее большое впечатление. Несмотря на то, что поговорили они не больше 15 минут, доктор Карлайл показался ей надежным человеком. «Наверное, это его природное обаяние» — подумала про себя девушка, обходя столпившуюся толпу людей у одного из кабинета. Мысли просто заполнили голову юной девушки. «С каких пор я такая откровенная с посторонним человеком? Это его внешность так влияет на доверие людей или моя болезнь распространилась и на мозг? Это ж надо быть такой глупой, просто все выпалить. В следующий раз надо быть аккуратнее со словами. Допросы личного характера тут произвожу я», — улыбнувшись своим мыслям, девушка свернула на лестничный пролет. Подъем по лестнице был слегка затруднительным, одышка появлялась при малейшей физической нагрузке. Оливия вспомнила добрую улыбку доктора Каллена, которая вызывала в ней чувства, какие обычно испытывают дочери к отцу. «Наверное, странно с моей стороны сравнивать его с отцом. А вдруг, он маньячина, который режет своих пациентов, а я тут так прониклась к нему добрыми чувствами», — девушка хихикнула над своим абсурдным предположением. Впервые за долгие месяцы, проведенные в этой чужой и холодной больнице, на душе ее была такая легкость.

***

На следующий день…       Оливия проснулась раньше обычного, так что в палате еще царил мрак. Она бросила взгляд на засохшие цветы. Ей их подарил ее отец, когда приходил месяц назад. «Их вид меня раздражает, когда же родители придут, чтобы сменить их» — Оливия фыркнула и отвернулась к стене, стараясь обратно заснуть. Но, несмотря на то, что она чувствовала себя ужасно уставшей, сон не лез в голову. Девушка решила перевернуться на спину, но почувствовала резкую боль, отдающую в левую руку. Оливия стиснула зубы, подавляя желание выругаться на весь коридор. Когда боль отпустила, девушка встала с кровати, улыбнувшись своей победе над болью. «Так, первым сегодня мне надо пройти доктора Каллена», — не без радости подумала Оливия. Она не сомневалась, сегодня все должно пройти в разы лучше, она обязательно сможет узнать интересные факты о его жизни. Девушка надела тапочки и пошла приводить себя в порядок.       Каждое утро было для нее тяжелым. Когда-то она была красивой смуглой девушкой, с копной густых волос ниже поясницы, с пухлыми губами, из-за чего ее часто сравнивали с Анжелиной Джоли. Сейчас Оливия просто не могла смотреть на себя в зеркало. Оттуда смотрела не она, а очень тощая девушка с потухшим взглядом и мешками под глазами. Единственное, что в этой девушке выдавало прежнюю Оливию, были ее веснушки, которыми она гордилась. После утренних процедур, девушка завязала свои редкие черные волосы в хвост, надела мешковатую одежду, которая бы прятала ее выпячивающие кости. В этот раз она захватила с собой небольшой ингалятор, чтобы предотвратить вчерашний казус. После этого она смиренно вернулась на кровать и ждала новой порции лекарств. Чтобы скоротать время своего ожидания, она вытащила из-под подушки свою толстую тетрадь, в которой писала идеи для статей и свои мысли. Сейчас она хотела посидеть над статьей о влиянии внешности на отношение людей (все же встреча с доктором Карлайлом ее очень вдохновила).       Через некоторое время с лёгким скрипом открылась дверь и в помещение зашла Мария с металлической тележкой, на которой ровным рядом располагались блюдца с таблетками. Во время передвижения блюдца гремели о тележку, и этот звук раздражал Оливию. — Доброе утро, дорогуша. Ух, ну и холод же у тебя! — старушка, забыв о цели своего прихода, подошла к окну, попутно бубня что-то себе под нос.- Вот говорила же я администрации, почините окна! Люди замерзают! Такое ощущение, что мне одной что-то надо в этой больнице. Я одна обо всем забочусь, а в благодарность мне что? Ничего! Вот помню в моей молодости… — Мария, не переживайте, мне не холодно. Можете отдать мне мои таблетки? — Оливия вновь прервала монолог санитара.       Она понимала, что женщине тоже одиноко, но это вовсе не означает, что нужно лезть ко всем пациентам. Поначалу ей даже нравились монологи Марии, ведь та готова была рассказать что угодно. Но, в конце концов, все темы сводились к смерти или потерянному поколению, или ко всему сразу, так что Оливии это уже поднадоело. — Вот! Что и требовалось доказать…- старушка покачала головой и направилась в сторону тележки.- А ведь я всё ещё помню, с какой улыбкой меня встречали пациенты… На этот раз ей не дал договорить доктор Карлайл, который зашёл в открытую дверь, заинтересовавшись происходящим. Его появление обрадовало Оливию и раздосадовало Марию. — Мария, почему лекарства всё ещё не доставлены всем пациентам? Мы работаем в серьёзном месте, здесь все должно быть по времени. Оливия должна была выпить препарат, который я ей выписал ещё 15 минут назад. — доктор указал на блюдце. — Почему этого еще не произошло? — Вот ведь. Ну стара, стара я. Не носят меня ноги так, как тебя, молодого.- Мария взяла лекарства и наконец-то поставила на тумбочку рядом с кроватью, — и выкинь ты уже эти цветы. В этой комнате и тебя, такой завядшей, достаточно.       «Спасибо, без этого комментария бы жить не смогла дальше», — подумала про себя Оливия. Сегодня она решила больше не огорчать санитара, прикинувшись вполне себе хорошей и послушной девушкой, так что она просто кивнула.       Старушка после своих слов налегла на тележку, сдвинув ее с места, и покинула палату. Оливия облегчённо выдохнула. — Спасибо, я думала, очищу свою душу раньше, чем она уйдёт, — поблагодарила девушка доктора. Доктор Каллен посмеялся и налил стакан воды. — Пей таблетки и жду тебя на приёме через 10 минут. — — Есть, сэр! — шуточно отсалютировала Оливия, провожая доктора взглядом.       «Что ж, после этого он вряд ли сможет отвязаться от Марии» — хихикнула про себя девушка, попутно выпивая таблетки. Она уже не понаслышке знала, что поспорь с Марией один раз, так она не отвяжется до тех пор, пока тебя не выпишут. Поэтому доктора избегали не то, что общения, а даже зрительного контакта с санитаром. «Так что доктор Каллен знатно попал», — продолжала улыбаться девушка. Ее радовало, что теперь не только пациенты будут слушать болтовню старушки.       К назначенному времени Оливия была уже у кабинета и стучала в дверь, пока ей не разрешили войти. — Здравствуйте, доктор Каллен, — на позитивной ноте зашла девушка. — Здравствуй. Садись, давай свои снимки рентгенографические, посмотрим твои легкие, — доктор Каллен рукой указал на стул около его стола.       Девушка молча дала свои снимки. Доктор достал прибор, наименование которого Оливия не запомнила, как ни старалась, и начал внимательно изучать снимки. Уже зная наизусть все слова, которые говорят врачи после этой небольшой операции, девушка скучающим взглядом начала рассматривать стол доктора. Она знала наизусть расположение всех вещей, которые лежали, когда здесь была доктор Эбигейл. С появлением доктора Каллена обстановка на столе немного изменилась. Например, исчез любимый кактус доктора Эбигейл. Вместо хаоса на столе теперь царил порядок, у каждой вещи было свое место. «Перфекционист, значит. Наверное, врачи и должны такими быть. Как интересно…», — подметила про себя Оливия. Помимо различных документов, папок и инструментов, здесь стояла фотография в рамке. Оливия немного вытянула шею, чтобы разглядеть фотографию. Там были изображены доктор Каллен и симпатичная женщина. Они стояли, обнявшись, и лучезарно улыбались. «Похоже, это его жена» — догадалась девушка. Отношения между людьми особенно волновали Оливию, и она не упустила возможности узнать о них побольше. — Доктор, какая у Вас жена? — задала девушка вопрос, уже явно скучающая от молчания, повисшего в комнате.       Взгляд доктора Каллена немного смягчился, но после снова стал сконцентрированным на снимках. «О, он действительно ее любит» — не без внутреннего удовлетворения подумала Оливия. Доктор Каллен лишь буркнул: — Хорошая, умная, красивая. — О, у вас и дети, наверное, красивые, — протянула Оливия, вспоминая, что у ее красивых родителей, появилась довольно симпатичная она. Доктор Каллен ухмыльнулся: — Что-то вроде того.       Оливия решила больше не напрягать ни доктора, ни свое горло, и замолчала, продолжая разглядывать новую обстановку в кабинете, которую создал доктор Каллен. Около различных препаратов лежала упаковка. «Это что, линзы? Так у доктора плохое зрение?» — Оливия внимательно посмотрела на доктора, но, не увидев ничего интересного, решила просто подождать.       После того, как обследование снимков доктора Каллена закончилось, он протянул ей снимки и свое постановление. — Почему вы так заинтересовались моей жизнью? — вдруг спросил Каллен. — О, извините за моё чрезмерное любопытство. Ну, когда сидишь в четырех стенах, хочется чего-то нового, я же говорила об этом. Да и к тому же, мне всегда интересно послушать о других семьях, даже от Марии готова слушать, но от нее можно услышать только нотации. — Почему семьи?       Девушка вспомнила, что откровенничать сегодня она не хочет, а вот его с удовольствием бы послушала. С этими мыслями она лишь уклончиво ответила: — У меня есть свои причины. Личные. — Вы должны понимать, как журналист, — этим словам девушка лучезарно улыбнулась, — что за информацию принято платить. Я отвечу на Ваши вопросы, Вы — на мои.       Девушка начала быстро думать. «Так, он сам пошел навстречу, мне надо лишь рассказать причину. Почему бы и нет?». Девушка расправила плечи и начала говорить: — Хорошо осознавать, что в мире есть и хорошие семьи. Мне с моей не особо повезло. Но я не хочу говорить о родителях ничего плохого, поэтому можем перевести тему на Вас?       Взгляд доктора стал обеспокоенным. — Мисс Росс, если у Вас какие-то проблемы… — Нет, никаких проблем. Но теперь Ваша очередь. Скажите, как Вы решили стать доктором? — взгляд девушки стал проницательным.       Она не хотела упустить ни одной детали. Доктор вздохнул и посмотрел на часы. Времени до конца прием оставалось 10 минут, так что он решил не тянуть с рассказом. Девушка слушала доктора, увлекаясь его историей успеха, она часто задавала уточняющие вопросы и жалела, что не взяла свою тетрадь. — Теперь я удовлетворил Ваше любопытство? — ухмыльнулся доктор Каллен. — Не то, чтобы на 100 процентов, но я поняла, что вы очень интересный человек. Знаете, я не знаю, сколько еще могу с Вами говорить прежде, чем стать прикованной к койке пациенткой, которая не сможет и слова сказать. Так что заранее прошу простить за бесконечные допросы.       Доктор Каллен улыбнулся, но противиться не стал. Девушка почувствовала неприятную тягость в области груди. Понимая, что сейчас она опять начнет задыхаться, Оливия в спешке вытащила свой маленький ингалятор. Кивнув доктору на прощание, она приложила ингалятор ко рту и вышла из кабинета.       Действие ингалятора ненадолго спасло девушку от приступов, от которых вполне можно было задохнуться, как считала Оливия. Войдя в палату, она посмотрела на по-прежнему нетронутые цветы. Девушка грустно улыбнулась: «Вряд ли они придут, уже месяц прошел с тех пор, как я здесь нахожусь». Она неуверенно подошла к тумбочке и, аккуратно взяв мокрые от воды стебли цветов, направилась к мусорному ведру. Опуская их в этот маленький черный пакет, Оливия резко почувствовала себя лучше, словно отпустила что-то, что все время тянуло ее назад. Девушка расправила плечи и улыбнулась яркому солнцу в окне.