Часть 1
2 августа 2020 г., 22:52
Если вычесть наркотики, непомерную вспыльчивость, и возможность использовать долларовые купюры в качестве туалетной бумаги, Нейтан Прескотт был обычным мальчишкой. Как и все мальчишки, Нейтан Прескотт хотел, чтобы отец им гордился, чтобы любил его, как когда-то в детстве, когда Нейтан был лучшим сыном.
Шону Прескотту поебать на то, что хочет Нейтан. Для Шона Прескотта проще отгородиться за ширмой из денег.
***
Марк Джефферсон тот еще мудак, просто хорошо скрывается. Но Нейтан унаследовал от отца не только деньги. Ему тоже поебать на то, что Марк Джефферсон тот еще мудак пока он его слушает и поддерживает — то, чего Нейтану так не хватает. Нейтан хочет, чтобы новоиспеченный в его больной голове отец гордился им. То, что Джефферсон его использует, до Нейтана доходит слишком поздно. Когда от передозировки умирает Рэйчел, а Джефферсон заставляет его копать для нее могилу руками. Нейтан тогда еще на что-то надеется, ломая ногти и расцарапывая руки — если он хорошо выроет яму и тело никто не сможет найти, Джефферсон будет им гордиться и все снова будет как прежде. Нейтан Прескотт сидит на наркотиках и сильных лекарствах. Нейтан Прескотт забыл что это такое — мыслить трезво и понимать, что «отца» нужно впечатлять по-другому или бежать от него подальше, если это по-другому он не понимает.***
Нейтан Прескотт — ошибка природы. Он так старается, а у него не получается ничего. Он столько всего похерил и это только вопрос очень скорого времени, когда ему придется расплачиваться. Нейтана держат в больнице. У него просто разбито лицо — долбанный Грэхем, — но он все-таки Прескотт и с ним будут носиться так, будто у него разбито все. Он неделю не принимает наркотики, а утром забыл закинуться лекарствами — его разум относительно чистый и осознание того, что он натворил, догоняет его. В голове неприятно пульсирует одна только мысль — его заставят рыть могилу самому себе, а потом убьют, как бешеную собаку. Нейтан еще может сбежать. Он вырывает иглу от капельницы из вены и собирается бежать прямо так — в окровавленной из-за разодранной руки больничной пижаме, сверкая босыми пятками. От себя — не сбежать, но он может убежать от отца, от Джефферсона, из Аркадии Бэй. Кровь собирается в лужу под ногами, когда Нейтан замирает на пороге палаты. В дверях тот, от кого не сбежать — маска, дурацкий чепчик для волос, украденный, а может стащенные с трупа — Нейтан не сомневается в том, что он может так поступить, — медицинский халат с чужим именем в бейдже на груди может замаскировать Джефферсона, но обмануть Нейтана — нет. Джефферсон говорит, что приехал его забрать. Джефферсон велит ему идти впереди него и не делать ничего глупого — он спешит на объявление победителя в конкурсе и не хочет тратить время на глупости Нейтана. Нейтан задыхается от страха и не понимает, куда подевались все врачи в этой чертовой лучшей больнице города пока они идут к черному выходу, а он оставляет за собой дорожку из хлебных крошек. В машине Джефферсон учтиво интересуется, не против ли Нейтан, если он включит джазовую музыку, чтобы скулёж Нейтана не отвлекало его от дороги. Нейтан прячет лицо и свой скулёж в колени — он не хочет видеть, куда его везет Джефферсон. Если он ничего не видит, значит и его не видно. Нейтан не слышит музыку — его сердце слишком громко бьется и он задыхается, расцарапывая себе ноги.***
Этот ублюдок привозит его в бункер. Нейтан громко и нервно смеется, когда Джефферсон закрывает за собой тяжелую дверь. Это блять так символично, что Нейтан смеется даже тогда, когда Джефферсон бьет его по лицу рукоятью пистолета в третий раз — это уже не больно. Когда он хватает его за волосы и задирает голову — тоже. Нейтан глотает затекающую в горло кровь и смотрит как затравленный зверёк. Нейтан не хотел ничего плохого. Он просто хотел, чтобы отец им гордился и им перестали пользоваться. Нейтан — ребенок, оставшийся без помощи. А еще он тупой. Джефферсон сам говорит ему, какой он тупой, наступая каблуком на раскрытую ладонь. Еще Джефферсон говорит ему, что он был полезным, поэтому, так и быть, в знак своей признательности он предоставляет Нейтану возможность озвучить свои последние слова. Кому угодно — Джефферсон чувствует себя безнаказанным. У Нейтана дрожат пальцы — он с трудом попадает по нужному контакту в телефонной книге. Джефферсон скучающе подпирает щеку кулаком, рассевшись на стуле за столом и так же скучающе держит Нейтана на прицеле. У Нейтана нет права на ошибку — постарайся не проебаться хотя бы в этом, Нейтан. Нейтан знает, кому он хочет позвонить. Нейтан ее терпеть не мог, а сейчас не понимает почему. Автоответчик разговаривает с ним беззаботным голосом Макс Колфилд; Джефферсон вопросительно изгибает брови и снимает пистолет с предохранителя: автоответчик выслушает твои последние слова, Нейтан. Так станется, что только он и выслушает. У Нейтана дрожит голос и мысли, он пялится на вытекающую из себя кровь и говорит то, что его действительно волнует. Ему жаль. Он не хотел никому причинять вред. Он просто устал из-за того, что все им пользуются. Джефферсон идет за ним. За Макс. За всеми. Ему очень-очень жаль. Экран телефона тухнет — разрядился аккумулятор. Совсем скоро разрядится пистолет Джефферсона ему в голову. Нейтану ужасно страшно. Джефферсон откидывает носком ботинка выпавший телефон и вместо него вкладывает в дрожащие руки Нейтана свой пистолет, отходит на несколько шагов назад и достает приготовленную камеру. Джефферсон знает, что Нейтан в него не попадет — у Нейтана так сильно дрожат руки, что он не в состоянии удержать пистолет на весу даже секунду. Нейтан тупо пялится в объектив камеры и думает о том, какой же Джефферсон больной ублюдок. Джефферсон говорит ему стрелять в него на счет три. Между «два» и «три» Нейтан успевает засунуть пистолет себе в рот. На счет «три» — выстрелить в себя. Как жил — так и сдох. Эпитафия, которую ему никогда не выбьют на могильной плите, потому что хоронить будет нечего. И негде. Этой ночью Аркадия Бэй, в унисон с Нейтаном Прескоттом, разъебала саму себя.
