Стать Богом vol. — III

      Донхун стоял у окна и наблюдал за тем, как внизу проезжают машины. Впервые он ждал Джунхи. Терпеливо, спокойно, без агрессии.       Что с ним происходит? Где эта обоснованная злость и обида на Пака за всё, что он сделал?       Донхун вздохнул и прислонился лбом к холодному стеклу окна. Он так устал думать про это и задаваться одним и тем же вопросом. Дебильный Пёнкван был прав, кажется, что у Ли действительно где-то что-то ёкнуло и Джунхи больше не кажется предметом декора. Больше не хочется вытирать об него ноги, а, скорее, наоборот. Хочется греться его холодным теплом, целовать легкодоступные губы.       Господи, как же сейчас это было иронично. Ведь Донхун прошёл через эти пытки ада для того, чтобы преподать урок Джуну. Чтобы он почувствовал всю боль, которую причинил своими действиями из-за поломки Кан Ючаном.       А что по итогу? По итогу Донхун оказался таким же сломанным, как и Пак. Две поломанные судьбы, которые не смогла разлучить даже смерть.       Неужели Донхун теперь такой же, как и он?       Ли закрыл глаза. Очень сложно признаваться себе в том, чего всегда сторонился и избегал. Пак Джунхи всегда был лишь удобной привычкой, так когда эта привычка переросла в жаждущую манию? Когда Донхун стал так одержим им, что у него снесло крышу и Пак стал для него не просто пустым местом, а личностью, которую он хочет. Которую он желает. Когда произошёл этот надрыв между «хозяином» и желанием стать кем-то ближе?       Может быть, на самом деле Донхуну нравился Джун с самого начала? Или, возможно, он открыл глаза и увидел Джунхи в новом свете, когда того сломал Кан Ючан? Что такого, блять, произошло, что у Ли мозги встали не на то место и он стал просто одержим тем, чем не должен?       — Это безумие…       Нет, это было не безумие. Это было бедствие. Настоящая катастрофа для Донхуна и его морального состояния. Кто же знал, что спустя несколько лет произойдёт то, о чём он даже подумать не мог?..       — Хозяин.       Донхун незаметно вздрагивает, губы расплываются в непроизвольной улыбке. Джунхи бесшумный, Джунхи незаметный. А ведь Ли больше не может с уверенностью точно сказать, что он остался простым человеком. Но даже так он не слышит, как приходит Пак. Не слышит его шагов, не слышит его перемещений. Вот он, его Воронёнок. Всё такой же прекрасный, как и в самый первый день.       Как много помнит Джун? И как себя с ним нужно вести?       — Хозяин, Я…       — Джунхи, — Донхун выпрямился и открыл глаза, — подойди ко мне. Пак замолк. Тихо исполнив приказ, он опустил голову, сцепив спереди пальцы рук в замок.       — На тебе мой халат.       Джунхи поджал губы, тут же начав распоясывать пояс.       — Прошу прощения, Я…       Донхун осторожно перехватил чужое запястье, заставляя убрать руку в сторону.       — Ты выглядишь в нём даже лучше, чем Я.       Губ Ли вновь касается улыбка. Господи, что это за странное чувство лёгкости? Почему сейчас он ощущает себя настолько необычно? Неужели всё из-за того, что Джунхи перестал восприниматься им как вещь, а стал настоящим человеком? Когда он вообще делал Паку комплименты? Сколько себя помнил, он всегда говорил ему лишь о том, что он выглядит весьма херово. С его этими шрамами, бледностью и худобой. Пак действительно выглядел так, словно ещё немного и откинет ноги. Но… Донхуну это всегда и нравилось?       Не так ли?       Посмотрев на лицо Джунхи Донхун медленно стянул с его плеча рукав халата, оголяя ключицу.       — Как много ты помнишь?       — Я… — Пак замолчал, понимая, не знает, какой ответ дать на заданный ему вопрос. Воспоминаний было настолько мало и всё они были какими-то дроблёнными, что общую картину взаимоотношений с Ли Донхуном составить было просто нереально. Как Джун мог сказать о таком? Неизвестно, чего ожидает услышать его хозяин и как он отреагирует на это услышанное.       — Ты помнишь о том, что Я тебе говорил про нас?       Взгляд Донхуна такой сосредоточенный, такой пристальный. А Джунхи судорожно пытается вспомнить хотя бы крупицу из того, что от него хотят. Что значит «про нас»? Что этим хочет сказать старший?       Тело непроизвольно напрягается. Джунхи совершенно не нравится такой расклад, ему не нравится, что он не помнит того, что произошло с ним же, выставляя себя в нелучшем свете перед тем, кому принадлежит. Он должен хотя бы немного, но как-то вспомнить всё то, что ему важно знать. Иначе… разозлится ли Донхун?       — Нет… — тихо произносит он, признавая своё поражение в битве с памятью, — простите, хозяин, но Я ничего не помню… Единственное, что помню, это про поцелуи. — Джун поднимает неуверенный взгляд на лицо Хуна. — Про то, что Вы не целуете шлюх в губы.       — Не целую, — Ли дёргает за пояс и халат распахивается, открывая вид на оголённое тело Пака. Всё те же шрамы и бледность. Джунхи остался таким же привлекательным, каким был ранее, — но и ты не шлюха. Ты мой Пак Джунхи.       Дёрнув за халат, он притянул к себе Джуна тут же увлекая того в поцелуй. Такой терпкий, болезненно необходимый для обоих. Никогда прежде Донхун не ощущал такого желания быть ближе, но без агрессии, без пошлости. Это было что-то иное. Что-то, что он не чувствовал ранее.       Если Джунхи суждено оставаться в беспамятстве, то Ли сделает всё возможное, чтобы свой новый первый опыт он запомнил как можно нежнее, трепетнее и с любовью. Да, Донхун до сих пор злился, да, он до сих пор бесился и пылал ненавистью к Кан Ючану и тому, что произошло из-за него, но… Этот Джун, нерешительно, осторожно целующий его губы, несмело водящий ладонью по его груди, сводил с ума отгоняя все прошлые эмоции куда-то на задворки сознания. Донхун даже смирился с тем, что всё же, кажется, он проиграл самому себе. Чёрт с ним, зато сейчас перед ним находится тот, кто наконец спустя столько времени смог подарить ему долгожданное чувство умиротворения и наслаждения. Он безумно скучал по телу Пака, безумно скучал по нему самому. И вот, наконец, наступило то самое необходимое внутреннее спокойствие.       Разорвав медленно поцелуй, Ли полностью скинул с Джунхи халат и, встречаясь взглядом с чужими глазами, буквально всего-то долю секунды обмениваясь молчаливым согласием, припал губами к его шее.       К чёрту всё и всех. Тут сейчас был только он и тот, кого он так мучительно искал. Внезапно вдруг стало абсолютно плевать на Сэюна, на Пёнквана, на проклятый «Razor». Катись оно всё!       Только Донхун. Только Джунхи.       И пусть весь мир подождёт.