Для побежденных спасенье одно

Трясло по дороге конечно люто — не на той асфальтированной, хорошей такой дороге, гладко стелющейся под машину: эта дорога была на самом деле широкой тропой, то ухабистой, то покрытой неровными, вдавленными в землю досками, настеленными на участках, где в воздухе начинало тянуть прелым болотом. Высунувшуюся из окна Нюрку запах не смущал, в отличие от устроившейся на задних сидениях Риты, но она не высказывала претензий, только поглядывала со сдержанным любопытством на уверенно сжимающую руль Екатерину: с каждым оставленным под колёсами километром с той все сильнее сходила городская огранка, и это читалось в жестах. Давящий ветками и пышным объемом листвы лес давно остался где-то сзади, все выше и смелее поднималось дикотравье по обе стороны от машины – степь расположилась совсем под рукой, и можно было протянуть ладонь прям в колючесть простых цветков, чтоб на ходу сорвать, что зацепится пальцами, но Рите сначала хватало одного чуждого вида заросших полей. А потом не успелось: подобравшись к особенно плотной массе из кустарников, машина остановилась, и Екатерина наконец-то сняла маску с облитой неравномерным загаром переносицы. – Вываливайтесь, – щелчком кнопки она разблокировала двери, и Нюрка с восторженным возгласом вылетела из салона первой, чуть не полетев в траву. Порыв ветра – на самом деле несерьезный, лишь только играющий по здешним меркам – тут же встретил ее попыткой подцепить кепку, почти срывая ее с вихрастой макушки. Затянув хлястик сзади сильнее (чтоб и вправду не унесло), она юрко сунулась куда-то в кусты, вскрикнула и шмякнулась куда-то вниз со всплеском. – Река! Тут река! – Ну не совсем река. Так, речушка. Заводь, если точнее, – Екатерина вытянулась, разминая затекшие за время поездки мышцы, и обернулась на Риту. Тон ее был капельку виноватый, но на лице отражения он не находил: больше перед самой собой оправдывалась. – Не успела предупредить, извиняюсь. Да и пусть сама шишки набьет, чего уж. – Не ребенок уже, – Рита согласно махнула рукой, вытаскивая следом за собой из сумки шляпу, на ходу ее надевая-подвязывая под подбородком, и по заметно заросшей тропинке, едва виднеющейся в высокой траве, неторопливо двинулась к речке. Пришлось двинуться немного в обход – чуть дольше, чем свалиться прям в воду с пригорка, спрятанного в кустах – но вид того стоил: небо, тускло синеющее в зеркальной воде, тонуло в окружающей зелени и разнотравье. Стоило Рите спуститься чуть ниже, как по нему пошла рябь – Нюрка вздыбила брызги приветственным взмахом руки: с появившихся крохотных атласных волн мелким бисером покатились плавунцы и низко-низко летающие стрекозы. Перебирая ногами, как лягушка, она поспешила подплыть поближе, и остановилась, когда коснулась животом устеленного камушками у берега дна. – Классно, да? – Нюрка бултыхнула в удивительно прозрачной воде рукой возмущенно, но без настоящих предъяв. – Ну вы подставили! Я, блин, чуть не обосралась, когда вниз полетела. Че не предупредили? – Носиться меньше надо, – подобрав полы длинной, в пол, юбки, Рита вытащила из туфли ногу и коснулась носком тёплой воды. – Ну так заранее надо было сказать! – протянув загорелую руку, Нюрка попыталась схватить Риту за пятку. – Теперь я простыну еще, блин: тут же жесть какой ветер. – Не простынешь, мы полотенца взяли, – щурящая на солнце глаза Екатерина как-то внезапно оказалась рядом, сжимая шуршащий пакет в руке. Поковырявшись в нем, она вытащила прихваченные, да так и не съеденные в дороге груши, отдала две, а третью куснула сама. – Деревня рядом совсем, так что можете не торопиться. Купайтесь, пока не захолодило. Быстро зачем-то взглянув на со смаком вгрызающуюся в угощение Нюрку, Рита последовала примеру. Груша взорвалась во рту карамельной сладостью под смешливый взгляд Екатерининых глаз: в них отразилось на мгновение солнце медовым бликом.