Everything will be alright(Всё будет хорошо)

Молодой белокурый подросток шел ночью по холодным и пустынным улицам под дождем, который, казалось, не скоро прекратился. Мальчик уставился на мокрый асфальт, ни о чем не думая, когда он пнул разбросанный мусор, он попытался приложить усилия, чтобы не поскользнуться. Себастьян — нет, Глэм не мог остановиться на подобных вещах после всего, что только что произошло. Все казалось ему таким нереальным, что он никогда не мог себе представить, что он в конечном итоге будет полным позором для своего отца. Реальность стала не чёткой, как будто кошмар сбылся, но… было ли это на самом деле? Его сердце, хотя оно было повреждено и разбито, также было спокойным. По крайней мере, так чувствовал себя блондин. Было очевидно, что он никогда не вернется, и даже если бы он это сделал, они категорически отказались принять его снова, но этот факт не беспокоил его. Так как у Глэма была хорошая память, он никогда не чувствовал себя членом своей семьи. Все его достижения отличались от достижений его сестры. Его мать… ну, его отношения с ней были странными, она ругала или обвиняла его в том, что он всегда соглашался с Густавом, хотя в ее глазах было очевидно, что она подавляла грусть и горе. Можно сказать, что в глубине души было больно видеть, как обращались с ее сыном, много раз она пыталась убедить своего мужа оставить бедного мальчика, но это было бесполезно, что только усугубляло насилие. И его отец… Он умрет, будучи подонком. Ни один маленький кусочек любви не мог бы выйти из этого человека, если бы он все еще мог считаться таковым. Глэм почувствовал боль от одного из его запястий, поэтому взглянул на него. Белые и красноватые пятна были мокрыми от капель, падающих на раны. Внезапно он перестал идти, и его тело начало дрожать. Маленькие капли падали с его лица, с той разницей, что они не исходили от дождя. Шрамы, эти ужасные шрамы сопровождали его повсюду, чтобы напомнить ему о стыде, который он испытывал к другим людям. Да, он оставил свою семью, но Густав оставил свой след на нем, часть его отца осталась бы там, нетронутой, и он ничего не мог с этим поделать. — Мне нужен отдых, — пробормотал он себе. Он продолжал идти, может быть, если он продолжит идти, он найдет место, где можно полежать. К счастью для Глэма, грома уже не было, и гроза немного утихла, хотя продолжал обильно идти дождь. Через несколько минут он мог видеть на расстоянии некий переулок, ему в голову пришла идея, идти туда, чтобы провести ночь, пока он не мог придумать, где, черт возьми, остаться на следующее утро. Но это уже было проблемой для будущего Глэма. Очевидно, он не был настолько глуп, чтобы войти в этот переулок со всем спокойствием, не думая о великой возможности, что кто-то был там и мог выбить из него все дерьмо. Или что-то намного хуже. Легкомысленный подросток осторожно подошел к переулку, стараясь, издавать, как меньше шума. Его шаги были осторожными и медленными, был слышен слабый звук мокрой подошвы, касающейся земли. С каждым шагом он становился все ближе и ближе, пока… Он ничего не видел. Или кого угодно. Он облегченно вздохнул. Холод на асфальте было не лучшим, он чертовски мерз, а его тело постоянно дрожало. В любом случае, он не собирался жаловаться, он знал, что это не сравнимо с другими вещами, через которые ему пришлось пройти, поэтому он взял себя в руки. В любой момент он мог заснуть, его тело уже устало. Его веки были тяжелыми, как и его голова, которая слегка наклонилась вперед. Мальчик зевнул, прислонившись головой к стене, и медленно уснул. — Это действительно ты, как ты тут оказался? Глаза Глэма расширились, услышав этот голос, голос, который он прекрасно узнал. Внезапно его тело застыло. Чёрт, как он его нашел? Нет, какого черта он здесь вообще делал? Его взгляд оставался прикованным к асфальту, глядя в абсолютное никуда. Его глаза снова закрылись, капли пота стекали по лбу, а губы оставались плотно закрытыми. Он сходил с ума, он никак не мог быть перед ним. — Посмотри мне в глаза, когда я говорю с тобой, Себастьян, —потребовал глубокий голос. Блондин проигнорировал слова. Атмосфера была напряженной, настолько удушающей, что его дыхание стало грубым. Он не полностью открыл глаза, но открыл их достаточно, чтобы хорошо на него взглянуть. Подняв глаза, он увидел, то чего боялся. Его отец Густав наблюдал за ним. Презрение в его глазах пронзило что-то внутри Глэма, что-то, чего он не мог понять или объяснить. Это было очень больно. Его сердце колотилось так сильно, что он мог поклясться, что вырвет его, если не успокоится. — Что… черт возьми, ты делаешь в этом месте? — реакция Глэма была однообразной и наполненна глубокой ненавистью, — Ты только и делаешь, что разочаровываешь меня. Что подумают твоя мама и Лидия, если увидят тебя таким? — Ответь на мой вопрос! Как, черт возьми, ты меня нашел?! Ты сказал, что я больше не твой сын! Почему ты пришел за мной?! — из-за нервов слова Глэма вышли как бормотание, которое трудно расшифровать. Гнев в его голосе рос с каждым предложением. Густав молчал, глядя на сына, анализируя его. Волосы мальчика были испорчены дождем, как и его элегантный черный костюм. Он не мог не смеяться, когда увидел его в таком состоянии, он выглядел так, будто вышел из… мусорного контейнера. Как голодающая бездомная собака. В конце концов, он спал в переулке рядом с мусорными баками. — В конце концов кажется, что я был прав. Я прекрасно тебя знаю, — у него была больная улыбка на губах. Глэм не сказал ни слова. — Все это время ты думал, что ты умный мальчик. Ты потратил время на то, чтобы скрывать от меня вещи, полагая, что я никогда этого не замечу, но, знаешь, что? В эту игру могут играть только двое. Он продолжил. — Я знаю каждое твоё действие, я знаю, о чем ты думаешь, я знаю, что ты собираешься делать. Ты не можешь обмануть меня, Себастьян. Твой единственный дар — обмануть себя. — Закрой свой рот и уходи, — сказал блондин. Густав снова засмеялся. — Я всегда буду рядом с тобой, даже если я не буду физически. Посмотри на своё запястье. Это мой след, оставленный на тебе, напоминание о том, что ты всю жизнь меня всегда разочаровывал. Ты выбрал мусор, теперь столкнись с последствия. Проснись уже! Громкий крик раздался от подростка с голубыми глазами. Его глаза расширились от удивления, как будто он увидел дух. Он повернул голову смотря по сторонам, в поисках фигуры, которая минуту назад была рядом с ним. Он встал с пола и покинул переулок на случай, если увидит его кто нибудь. Это было не по-настоящему. Все это было его подсознанием, просто ужасный кошмар. В этот момент было ясно одно: ему не хватало винта. Глэм всегда был несколько гордым мальчиком, ему не нравилось просить помощи у других, однако, когда он дважды рассмотрел ситуацию, он понял, что ему это нужно. Опять эта эмоция нахлынула на него, он чувствовал себя совершенно одиноким, потерянным, напуганным. Он хотел плакать и проклинать весь мир, но это не решило бы его проблемы. У него в голове появился образ темноволосого мальчика в зеленой куртке. Он… нуждался в нем. Чес, его лучший друг, был единственным человеком, который относился к нему достойно и проявлял к нему больше любви и поддержки, чем его собственная семья. Это было иронично, он вспомнил первый раз, когда они встретились: Он чувствовал себя плохо из-за того, что с ним обращались как с мерзким существом, и он уступал ему. Тем не менее, он никогда не оставлял его, он оставался рядом с ним все время. Если бы не Чес, его бы сейчас не было в живых. В некотором смысле, он спас его. Его жизнь пошла другим путем после встречи с ним, смысл вещей был другим. Темноволосый показал ему, что значит быть счастливым, что такое свобода. Он был неправ, он не был одинок. Он не задумываясь об этом и побежал к нему домой, если был кто-то, кто мог бы ему помочь, это был он. Он несколько минут бегал под дождем, наступая на грязь. Из-за его памяти ему было трудно добраться, заблудившись несколько раз в пути. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы найти его, но он нашёл его. На расстоянии он мог увидеть их дом, там ничего не было слышно, поэтому он предположил, что Чес и его мать спят. Прежде чем постучать в дверь, ему потребовалось время, чтобы отрегулировать дыхание, поскольку он пробежал более десяти минут. Его руки опустились на колени, и он оставался в таком положении, пока его сердце не переставало биться. — Вот так, — пробормотал блондин. Он медленно подошел к двери автодома, неуверенно поднимая кулак. Он закрыл глаза, и постучался в дверь. Никто не открыл. Он попробовал еще раз, и снова ничего. Некоторое время он ждал так, потому что не хотел шуметь. При последней попытке, дверь была наконец открыта. — Мммм… кто, черт возьми, здесь в такой час? Иди спать, черт побери! Чес выглядел таким же помятым, как Глэм. Его растрепанные волосы были спутаны, намного хуже, чем обычно. Хотя его одежда была такой же, как обычно, на нем не было типичной куртки. Блондин посмотрел на него серьезно, не зная, что сказать. Нервы не давали ему заговорить, поэтому он просто стоял и ждал, пока Чес это заметит. — Э-э… подожди, Глэм? — он перестал тереть глаза, — Чувак, какого черта ты здесь делаешь? Разве ты не знаешь, который час? Тебе пора домой, идет дождь! Последнее предложение заставило взгляд голубоглазого мальчика упасть. Как забавно, что он не мог пойти домой. — Эй… все в порядке? — его рука покоилась на мокром плече блондина. — В моём доме, для меня нет места, больше нет. Я не собираюсь возвращаться, — коротко сказал Глэм, — Я опозорил всю свою семью. — Что ты имеешь в виду под этим? Глэм… — Я имею в виду, они обнаружили мой тайник, Чес, — прервал он. Тайник, мой дневник… Они все выяснили. И пути назад нет. Неловкая тишина проникла в атмосферу между ними. Глэм молчал, пока Чес искал нужные слова. У него было предчувствие, что это произойдет, так что это его не удивило. Однако что он может сделать? Внимательно посмотрев на друга, он понял, парень плачет, его красноватые глаза предали его. Его костюм был залит дождем и покрыт грязью. Парень с каштановыми волосами собирался что-то сказать, пока его друг не лег на спину рядом с дверью, упав на землю. — Я не могу забыть это… — голубоглазый подросток опустил рукав, обнажая шрамы, это был первый раз, когда он показал их другому. Чес глубоко вздохнул, увидев раны, затем спросил: — Человек…который…сделал это? — Эти отметки были сделаны моим отцом, линейкой. Когда я допустил ошибку или сделал что-то, что ему не понравилось, я получал удары от него. Он больше ничего не сказал. Темные глаза Чеса не сводили взгляда с порезов, недоверчиво глядя на них. Он знал, что блондин из богатой и строгой семьи, но он никогда не думал, что подвергся такому типу, как физического насилия. Он проклинал себя, все это время, он не мог помочь ему… Или, по крайней мере, пытался вытащить его из этой ужасной семьи. Он сел рядом с ним, улыбнувшись. Он не хотел, чтобы Глэму было плохо, он хотел, чтобы он знал, что поддержит его, несмотря ни на что. — Я понимаю. Есть шрамы, которые никогда не забудешь, — он немного помедлил, чтобы убедиться, что Глэм его услышал, — Мой отец…тоже оставил на мне шрам. Не физический, а эмоциональный. Мне потребовались долгие годы страданий, чтобы терпеть боль, бывают моменты, когда я не знал, что будет с моей матерью или мной. До тех пор, пока я не убедился в одном. Глэм покачал головой, подразумевая, что он мог продолжить, и снова заговорил: — Шрамы, как бы они ни ранили, являются доказательством того, что боль наконец-то закончилась. Тебе не нужно страдать, Глэм, — Он повернулся, чтобы посмотреть вышеупомянутому в глаза, — Я здесь на твоей стороне. Ты можешь остаться со мной. —…Ты бы знал, как я рад это слышать. Руки Глэма поднялись к его лицу, он смутился, что Чес увидел, как он плачет. Мгновенно, даже не задумываясь об этом, шатен обнял его. Некоторое время они оставались такими, пока блондин не заговорил. — Что твоя мама подумает, если я останусь? — О, она…я не знаю, я не думал об этом. — Чес! — вскричал голубоглазый. Мальчик с коричневыми волосами слегка рассмеялся, когда услышал, как блондин начал ругать его, как он привык. По его мнению, Глэм выглядел прекрасно, когда злился. — Ладно, ладно, — он двигал руками, чтобы успокоить его. Кроме того, он искал его за помощью? Как ни странно, — Все будет хорошо. А теперь поднимай свою задницу и входи! А то я уже весь мокрый. — Ладно. Чес ждал, пока Глэм войдет в дом на колесах, закрыв за собой дверь.