Попала

Я с открытым ртом смотрела на огромную комнату, заполненную хламом. Это было чем-то похоже на чердак на Гриммо, но выглядело не так уныло и пыльно, а горы были намного больше. — И сколько лет мы будем искать здесь диадему? — спросил Снейп, скривившись. — Она может оказаться в самом низу, придавленная еще тысячей безделушек. Я оглядывалась, пытаясь прикинуть, на какую сумму здесь добра. Некоторая мебель уже разваливалась, но другая выглядела просто прекрасно. Этих вещей, кажется, хватило бы на небольшой городок. У меня сразу возникла мысль о том, чтобы порыться во всем этом и приватизировать чего-нибудь красивого или нужного, Гермиона же с жадностью смотрела на потрепанные жизнью книги. — Если я когда-нибудь буду строить дом, то вы продадите мебель по дешевке? — Уже думаете, как разграбить школу, Поттер, — хмыкнул профессор. — Вдруг я приду преподавать и буду обставлять кабинет? — Для начала нужно закончить обучение, — язвительно ответил Снейп. А вот это он прям на открытую рану нажал. Помечтать, блин, не дадут. — Хватит! — рявкнул Грюм. — Нам нужно искать крестраж, а не лясы точить. — Ты же вообще в аврорате работаешь, Аластор, откуда столько времени? — приподнял одну бровь Снейп. — Щас будет мясо, — шепнул Рон мне на ухо. — Давайте разделимся и пойдем искать диадему, — прервал спор директор. — С чего вы взяли, что это вообще диадема? — спросил Сириус и зевнул. — Как известно, первым обнаруженным крестражем стал дневник, который Гарри уничтожил на втором курсе. Вторым — медальон Салазара Слизерина, который был найден домовиком в доме на Гриммо. — Что? — спросил Блэк. — В моем доме?! — Это долгая семейная история, — продолжил Дамблдор спокойно, — я предлагаю тебе немного со мной прогуляться, чтобы ее узнать. Я долгое время собирал воспоминания о Волдеморте, поэтому имею представление о том, чем могут быть крестражи и где примерно они будут находиться. Я была немного счастлива, что Дамблдор про меня особо ничего не говорил, потому что еще больше внимания было нахрен не надо. А ему вопросов задавать особо никто не будет — бесполезно, если он не захочет отвечать. — Предлагаю разделиться на пары, чтобы поиски шли быстрее. Главное не заблудитесь. Если что, подавайте звуковой сигнал или отправляйте сноп искр. Встретимся на этом же месте через три часа. — Какой в этом смысл? — скривился Снейп. — За это время мы просто поверхностно все осмотрим, не лучше ли просто начать разбирать ближайшую кучу хлама и потихоньку продвигаться дальше? — Мы состаримся прежде, чем закончим, — отметил Люциус. Он стоял, небрежно опираясь на комод с таким выражением лица, будто был отправлен сюда насильно, а не просился помогать, потому что ему скучно и тревожно. — Поэтому для начала просто исследуем территорию, — бодро ответил директор. — Если ничего не найдем, то продолжим более тщательно, если найдем, то сэкономим несколько лет. — Допустим, — мрачно ответил Снейп. — Сириус пойдет со мной, — продолжил Дамблдор. Рон и Гермиона уже стояли рядом и сделали еще шажок друг к другу, явно не желая идти с кем-то из шикарного трио Снейп-Малфой-Грюм. Люциус как-то очень быстро оказался рядом с зельеваром, даже скорее за его спиной. Грюм смерил Малфоя своим хмурым взглядом, столкнулся в схватке взглядов со Снейпом и, видимо, решил, что те достаточно проверенные лица и не будут воскрешать Волдеморта в какой-нибудь подсобке, поэтому поковылял по одной из троп. — Чего стоишь, малец?! — гаркнул он, и я поняла, что невольно обрела компанию на день. — Иду! Я быстрым шагом отправилась за Грюмом, успев лишь мельком бросить отчаянный взгляд на Рона и Гермиону. Мы медленно шли, внимательно оглядывая барахло, пытаясь найти что-то, похожее на диадему. Тихие голоса остальных стихали из-за большого количества вещей, которое создавало буквально стены. — Как настрой, сынок? — неожиданно пробасил Грюм, глядя в мою сторону своим жутким глазом. — Ну, когда-нибудь мы ее найдем, — ответила я, стараясь смотреть куда угодно, только не на лицо аврора. Может так он отстанет и не будет устраивать допрос? — Я об общем настрое, — уточнил мужчина. — Нормально, — пожала плечами я. Уж с кем, а с этим жутким типом сплетничать не особо хотелось. Он был, наверное, хорошим, но очень пугающим. — В следующем семестре я буду вести у вас защиту, — сказал вдруг он, будто на что-то намекая (видимо, на то, что это будут худшие дни в моей жизни). — И я с тебя три шкуры спущу, но научу хотя бы базовым заклинаниям. Внутри аж разошелся холодок, потому что это «спущу три шкуры» звучало как угроза. Я все еще оглядывала вещи, пытаясь найти что-то, хотя бы отдаленно напоминающее украшение, и думала о том, что ничего не поменялось: перед лицом реальной опасности, которой казался Грюм из-за того, что мы не были очень хорошо знакомы, а рука аврора явно знала побольше финтов с палочкой, чем моя, я превращалась в зашуганную овечку. — Аврорат тебе не светит, но надо же хотя бы от боггартов уметь защищаться, — сказал Грюм и похлопал меня по плечу. — Буду позорищем, — выдохнула я, уже представляя, как буду протирать полы задницей. — И побудешь! — прогремел аврор. — Зато потом это спасет тебе жизнь! Я уже договорился с Альбусом о внеклассных занятиях. Маг на пятом курсе не должен не знать базовых заклинаний! «Откуда у него столько времени, сил и желания?» — подумала я. Нет, конечно, научиться чему-то новому хотелось, а ЗОТИ была больной мозолью, но от слов Грюма казалось, что полгода у меня в жизни ничего, кроме ЗОТИ, не будет. — А как же поиск остальных крестражей? И другие дела? — поинтересовалась я осторожно. — Одно другому не мешает! — гаркнул Грюм. — Ты мальчик упорный, если целый семестр водил всех за нос и на уроках умудрялся даже с хорошей стороны себя показать, то базу мы с тобой к экзаменам освоим. — Еще бы по другим предметам базу освоить, — вздохнула я. — Гермиона готова помочь, но я просто не думаю, что времени хватит. А если я не сдам экзамены, то что? Кем я буду? Прожигать деньги Лили и Джеймса? — Что-то много кто из богатых семей об этом не задумывается, — фыркнул Грюм. — Некоторые работают, просто чтобы не было скучно. Знаешь, чего можно добиться без полного образования? — он наклонился ближе, вперив взгляд прямо в лицо. — Многого. Еда не появляется просто так, одежда не шьется сама по себе, ингредиенты для зелий не растут на каждом углу. Тебе повезло, у тебя есть деньги, поэтому ты сможешь искать то, чего хочешь от жизни, сколько потребуется. Конечно после того, как мы уничтожим Волдеморта окончательно. — И если Сириуса оправдают, и он станет моим опекуном, — добавила я. — Не вешай нос, сынок, — снова хлопнул меня Грюм, на сей раз по спине и так, что я чуть не улетела вперед. — Наслаждайся сегодняшним днем, а не переживай о том, до чего можешь не дожить. — Спасибо, очень обнадеживающе, — с сарказмом ответила я. — Пойдем-ка сюда, сынок, — поманил Грюм рукой и ускорил шаг. — Вот она, пропажа! Я подбежала вперед и увидела на старинном буфете бюст, на голове которого красовалась диадема. — Охре… вау! Но… не может же быть, чтобы мы нашли кусок души супермогущественного мага за пару минут? Это точно она? — с сомнением сказала я, подходя поближе и рассматривая. — Определенно, — довольно ответил Грюм. — Кандита изображена в ней на всех портретах. Если только это не подделка. — Надо как-то достать, — протянула я, подходя к высокому буфету вплотную и задирая голову. — Акцио бюст, — проворчал мужчина и ловко поймал махину, не выронив палочку и не сломав ее. — Почему мы сразу не могли так сделать? — Потому что я приманил весь бюст, а не крестраж, на котором чары, — пояснил Грюм и взревел: — Не трогай! Хочешь руки лишиться?! Я отошла на пару шагов назад, наблюдая, как профессор ставит бюст на пол и начинает колдовать над диадемой, периодически бурча под нос заклинания, периодически используя невербальное колдовство. — Чисто, — сказал он через пару минут и живо потянулся к крестражу, а я на всякий случай закрыла глаза, чтобы не видеть, как Грюм лишается еще и руки. — Расслабься, — пробасил аврор, показывая, как спокойно сжимает диадему. — И проверь-ка на подлинность. Я быстро коснулась предполагаемого крестража, по коже тут же пробежались мурашки. — Он. Та еще мерзость. — С темной магией иначе и быть не может, — хмыкнул Грюм, отправил сноп искр и усилил свой голос, чтобы крикнуть: — Мы нашли! Возвращаемся на место встречи! Мужчина шустро поковылял обратно, а я направилась следом. — Кстати, как МакГонагалл? Что-то вы про отрубленные конечности заговорили, и вспомнилось. — Уже бегает, — ответил тот. — Тонкс бы у нее поучиться стоило, а то продолжает причитать, что ей лицо испортили. — Для нее это просто важно, — сказала я. — А ноги, — он топнул протезом сильнее обычного, — неважно? Только Ремуса и родителей беспокоит. — А своей магией она не может все изменить? — В том и дело, что может, — фыркнул Грюм, — просто не навсегда. Обратный путь занял совсем немного времени, даже не верилось, что все может быть настолько просто. Нет, я определенно не была против простоты, но получилось неожиданно. — А чем это, — ткнул пальцем в диадемы Люциус, когда все собрались, — можно уничтожить? — На втором курсе Гарри уничтожил дневник клыком василиска, — ответил директор, а на Малфоя направились неодобрительные взгляды. — Значит придется спускаться в Тайную комнату, — вздохнул Рон. Я нервно глянула на директора, пытаясь как-то намекнуть, что на парселтанге шпарить не умею, а в Тайную комнату лезть не то чтобы вообще хочу. Кажется, был там способ какой-то крестраж по-другому уничтожить, хотя не факт, конечно. — А меч Гриффиндора, которым Гарри проткнул василиска, не справится? — спросила Гермиона. — Я читала, что он способен перенимать свойства, но не поняла, чего именно. — Ну, мы ничего не потеряем, если попробуем, — пожал плечами Дамблдор. — А где Сириус? — спросила я, оглядывая собравшихся. — Только не говорите, что… — Ему нужно немного подумать, — закончил директор. — Вы что, рассказали ему все про Регулуса?! Он же сейчас самоубьется! — я взмахнула руками и дернулась в одну сторону, потом во вторую, не зная, куда идти и что делать. — Он хотя бы принял анимагическую форму, прежде чем уйти? Куда он вообще пошел? Где его искать? — Вообще… — начал Дамблдор, но Снейп ядовито перебил: — Как обычно, убегает, словно подросток. — Ой, кто бы говорил! — воскликнула я, доставая из кармана мантии карту Мародеров, по которой мы добрались до Выручай-комнаты без привлечения внимания. — Сейчас ищи его по всему Хогвартсу. — Вообще… — снова начал Дамблдор, но я продолжила: — А вдруг он и правда с башни прыгать пошел? — Значит башни первыми и проверь, — посоветовал Снейп. — Спасибо за совет! — истерично ответила я и посмотрела на безмятежного директора. — Вообще-то он просто немного отстал и скоро придет, — наконец смог сказать тот. — Возможно, он вас даже слышит. — Не дождешься, чтоб я с крыши прыгнул, Нюниус! — послышался голос Блэка издалека, и у профессора, кажется, заскрипели зубы. — Как по-взрослому, — притворно ахнул Малфой и закатил глаза. Иногда мне казалось, что они не вернутся обратно, настолько часто он это делал. «Кто бы говорил (2)», — подумала я, но ничего не сказала, потому что, на удивление, Малфой вел себя прекрасно в сравнении с некоторыми другими черноволосыми личностями, на которых мы не будем указывать пальцем. — Всей толпой отправимся уничтожать крестраж? — с сомнением спросил Снейп. — Мы понятия не имеем, какое влияние окажет темная магия, так что лучше перестраховаться, — ответил Грюм. — Может, логичнее здесь остаться? — подал голос Рон. — Места много. — Если что-то взорвется, то весь хлам завалит нас с головой, — пробурчал Грюм. — Можно подумать, в кабинете директора его меньше, — фыркнул Снейп. — В таком случае, мы можем использовать твою комнату, Северус, — улыбнулся Дамблдор. Северус скрипнул зубами, недовольно глядя на директора, пока не вмешался Малфой: — Думаю, ваш кабинет просто идеально подойдет. И там нет хлама! — мужчина посмотрел в притворном возмущении на Снейпа. — Просто обширная коллекция ценных артефактов. Я тихо хмыкнула. Была особая атмосфера в этой несерьезной ругани. И уж если Люциус присоединился, значит он потихоньку начинает отходить. Я уже привыкла к тому, что вокруг были люди, но все равно было забавно видеть, как мы все идем ниточкой за Дамблдором, как детеныши за мамой-обезьяной из мультика, который я смотрела в детстве. Кабинет директора действительно был тем еще местечком. Тряпкой пыль бы протирать приходилось два дня, но если есть магия, то почему бы не наставить кучу странных приборов? — И вы просто… — начал Люциус и замер, не договорив, когда, да, Дамблдор просто достал меч Гриффиндора. Он что, мод на оружие где-то скачал? Было интересно, достойна ли я меча. Но шляпа скорее бы просто спросила, не попутала ли я берега. Да еще и Фоукс на своей жердочке смотрел враждебно, и я ожидала, что он в любой момент взлетит и врежет клювом прямо в лоб. — А если меч возьмет в руки не гриффиндорец, он будет жечь руки? — спросила я, глядя на очень острое лезвие. Как, по утверждению священника, святая вода должна была жечь кожу моего одноклассника с синими волосами. — Честно говоря, я никогда не проверял, — немного растерянно ответил Альбус. — Не хочешь попробовать, Северус? Хотя звали Снейпа, шаг назад сделал Малфой, думая, что может стать следующим кандидатом, но Снейп просто закатил глаза и взялся за рукоятку. — Меч пытались украсть много раз, — прокомментировал профессор. — И не было ни одного упоминания о том, что он причинял людям вред. — Может быть, мы уже приступим к тому, ради чего собрались? — недовольно сказал Грюм. — Кому-то нужно посторожить за пределами кабинета, чтобы помочь, если что-то случится. — Я знаю, как всем хочется посмотреть на уничтожение крестража, поэтому… — Да, Малфой, ты боишься, что что-то пойдет не так, поэтому сбегаешь первым, — перебил аврор. — Но вряд ли ты сможешь чем-то помочь, если что-то случится, поэтому я скрашу твое одиночество. Люциус покосился на Грюма, потом почему-то на меня, но что я могла сделать? Поэтому просто пожала плечами, мол, выживай, тут каждый сам за себя. — Детей тоже стоит забрать, — продолжил аврор. — Но мы принимали непосредственное участие в поисках! — воскликнул Рон. — А посмотрите за уничтожением следующих крестражей, если сейчас никто не умрет, — отрезал Грюм. — Давайте, быстрее, — махнул он рукой, чтобы мы покинули кабинет. — Привели, подразнили и увели, — буркнул Уизли. — Кто говорил матери, что не будет никуда лезть? — задала риторический вопрос Гермиона. Мы ждали возле кабинета под чарами отвлечения внимания, чтобы кто-то нечаянно не обнаружил суперкрутого аврора, главу древнего рода, пропавшего невесть куда героя и его друзей посреди коридора. — Как думаете, все будет в порядке? — спросила Грейнджер, обращаясь вроде ко всем, а вроде к Грюму. — Да, — вместо него ответила я. Когда рядом не было Сириуса, становилось спокойнее. Забавно, что из-за одного человека, к которому я, к тому же, хорошо относилась, были проблемы. — Твоя суперинтуиция? — спросил Рон. — Или эти… знания из посмертия. — Да, — снова ответила я. Блин, ну не говорить же, что попала в гребаную книгу. — Так что можно было выкинуть за порог только Блэка, — сказал Люциус, намекая, что он единственный не знает правды. — Вы в его доме живете, — между прочим заметила Гермиона, даже не глядя на Люциуса, будто он был совсем неинтересен ей. В этот момент послышался скрежет и упомянутый Блэк сбежал по лестнице, натыкаясь на Рона под чарами. — О, вот вы где! — воскликнул мужчина. — А мы закончили! Эти крестражи как живые, особенно медальон. Он начал шептать всякую ересь о Дамблдоре, но тот быстро заткнул его мечом. — А диадема? — спросил Грюм. — Просто мерзко визжала, — скривился Сириус. На столе лежали остатки крестражей, рядом было несколько царапин от меча. Я смотрела и не могла поверить, что это… все. Ну, не прям победа, просто маленькая часть. Но она далась нам так легко, что было сложно поверить. — Они точно уничтожены? — спросил Люциус, не стремясь подходить ближе. — Определенно, — ответил Снейп. — И сколько еще осталось? — спросила Гермиона. — Я предполагаю, что три, — сказал Дамблдор. — Но достать их будет сложнее. Пока что искать просто нечего, так как у нас слишком мало зацепок. — Может быть, просветите, какая информация у вас есть? — заметил Снейп. — А то вы взваливаете на свои плечи слишком много. Я с трудом сдержала улыбку, потому что звучало как «задолбал, хрен старый, все сам решать и все скрывать». — Если медальон Салазара Слизерина и диадема Кандиты Когтевран были крестражами, то могу предположить, что им так же является чаша Пенелопы Пуффендуй, — начал директор, быстро скользя взглядом по присутствующим и как-то по-особому заглядывая мне в глаза. — Еще одним может быть, как вы уже знаете, его любимая змея, а на счет третьего у меня есть только смутные догадки. Я вообще не помнила, чтобы было что-то еще, стоило поговорить с Дамблдором или собраться компанией тех, кто знает о моем небольшом секрете. Возможно, стоило продолжать лгать Сириусу, Молли и остальным о нашей связи через шрам, чтобы было легче. Но пока особых допросов о том, откуда у Дамблдора инфа, не было. — И какие же? — напирал Снейп. — Всего лишь бредни старика, — отмахнулся директор, и это значило, что хрен мы чего дождемся. — Ну, — хлопнул он в ладоши, — сегодняшний план перевыполнен, так что можно возвращаться по домам. — Отлично, — выдавил Снейп и развернулся на каблуках, быстро покидая кабинет. — Он явно счастлив проводить с нами нерабочее время, — прокомментировала я. — Аж глаза горят от радости, — хмыкнул Сириус. — Давайте, пора на Гриммо, — сказал Грюм, оглядывая оставшихся. — Да, только пусть молодые люди останутся, — вклинился Дамблдор. — Я задержу их совсем ненадолго. «Нет, как бы понятно, что это обо мне, Роне и Гермионе, но для него же «молодые люди» — это все присутствующие», — подумала я, а потом задалась вопросом, зачем вообще с нами отдельно разговаривать. — В чем дело? — серьезно спросил Сириус. — Это разговор личного характера, — настойчиво ответил Дамблдор. — Ничего, связанного с Темными Лордами, сражениями и опасностями. Блэк начал смотреть еще более подозрительно, но все же прошел в камин, хотя и самым последним, а я после этого повернулась к Дамблдору и спросила: — Что-то в школе? С одноклассниками? — Нет, — покачал головой директор. — Присядьте. Он махнул палочкой, и из угла прилетели два дополнительных стула. Почему-то стало напряженно. Будто я что-то упустила. — Я хотел сообщить, что поговорил с Долорес Амбридж. — А, — выдохнула я. — Нас раскрыли? — встрепенулась Гермиона. — Нам грозит наказание? — Нет, — улыбнулся Дамблдор, — не переживайте за свой отряд. Ее приговорили к пятнадцати годам заключения в Азкабане за жестокое обращение с детьми и еще за кое-что… — Я не думал, что ей дадут такой большой срок, — удивился Рон. — Она была жестокой и изменила программу в худшую сторону, воспользовалась властью в своих целях и использовала запрещенный артефакт. Как мы и думали, министерству выгодно очистить репутацию и отказаться от нее, сделать вид, что оно не причастно к ее действиям. Но все же срок слишком большой. За что еще ее судили? — спросила Гермиона. — Женя говорил, что столкнулся с дементорами недалеко от дома, — начал директор и вопросительно посмотрел на меня. — Да, — подтвердила я. — Тогда я понял, что они на меня не воздействуют. Просто очень страшно, но на этом все. Амбридж их послала? — Да, — согласился Дамблдор, а потом продолжил: — Но есть один нюанс: это был второй раз, когда она посылала дементора. Первый был за день до этого. Что произошло за день до того, как ты встретился с дементорами? — спросил директор. — Я проснулся в теле Гарри в его комнате, — выдохнула я. О. Это... это ничего не меняло, но объясняло один конкретный аспект - душу Гарри могли высосать дементоры по приказу Амбридж, хотя я не была в этом уверена. — Окно было открытым? — спросил Дамблдор. — Не помню, — мотнула я головой. — Помню только, что был в шоке, плакал, потом перебирал вещи, кажется. Те дни казались далекими. Тогда я не знала, как держать палочку, попасть в банк и Хогвартс, как учиться и общаться с магами, тосковала по семье и видела кошмары, а теперь отучилась семестр, узнала очень много из школьной программы, сбежала от Волдеморта и раскрыла себя. «Теперь, несмотря на все еще существующего Волдеморта, жить легче», — подумала я с безмерным удивлением, осознавая, какой путь прошла. — Ты не против? — спросил директор, указывая в сторону Омута Памяти. — Нет, — медленно покачала я головой, — только как доставать воспоминания? Я не умею. Я заканчивала, когда услышала, что кто-то начинает плакать — это была Гермиона. Она уже обнимала Рона и говорила о том, насколько ужасной была смерть Гарри. Глаза Уизли, который посмотрел мне в лицо, были мокрыми и испуганными, а я чувствовала себя вареной креветкой, хотя точно еще ничего не было известно. — Просто поднеси палочку к виску и подумай, о чем нужно, — сказал директор достаточно быстро, потому что повернулся к друзьям. Он о чем-то говорил, Рон и Гермиона отвечали, но все это сливалось в фоновый шум. Я на автопилоте подошла к Омуту и поднесла палочку к виску, вспоминая первый день — вот я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в незнакомой комнате, потом смотрюсь в зеркало. Было видно краем глаза, как возле палочки начинает светиться нить с воспоминаниями, я оторвала ее и забросила в жидкость. Гермиона уже рыдала, а Рон уткнул лицо в ладони, пока Дамблдор тихо говорил, а я опустила голову, попадая в знакомую комнату. Сердце сжалось, стало страшно, потому что мое собственное тело лежало на кровати, а потом я-из-воспоминаний открыла глаза и коснулась рукой лба, который был испачкан кровью, затем начала слепо шарить в темноте, побежала к двери, чтобы включить свет. Мое лицо было настолько жалким и напуганным, что становилось тошно от одного взгляда. Смотреть на себя в воспоминаниях было неприятно, поэтому я просто перестала, отстраняясь сначала от шумного дыхания, потом от тихих рыданий. Я сосредоточилась, пытаясь погрузиться в воспоминания полнее, и почувствовала холод — в комнате было прохладно, хотя все дни после этого была аномальная для Британии жара. Прохладно не настолько, чтобы замерзнуть под тонким одеялом, но достаточно, чтобы было некомфортно в одной майке. Возможно, холод шел от окна, поэтому я подошла ближе, но из приоткрытой форточки наоборот веяло жарой. Забавно, что в тот момент мне казалось, будто именно открытое окно приносит прохладу… Я опустила голову и увидела, что подоконник покрыт тонким слоем воды, будто только что там был иней, затем повернулась и подошла к кровати, где рыдала младшая версия Жени Козловой, причем рыдала не так тихо, как мне казалось. На стене возле кровати Гарри был еще один влажный след в форме большой руки с тонкими пальцами, в его центре даже остались кусочки инея. Я вынырнула из омута и прикрыла глаза, прежде чем снова открыть и поднести воспоминания к виску, втягивая их обратно. Непонятно, как работал этот раздел магии, как можно было узнать больше, чем помнил, но это было похоже на правду. То, на что я не обращала внимание, когда находилась в истерике, то, что заметила сейчас, не ощущая, что душат слезы или подступает тошнота, просто продолжая стоять и смотреть на Омут. — Ты быстро, — сказал директор. Он все еще стоял рядом с плачущими друзьями, и я в ответ просто кивнула. — Ч-что ты узнал? — спросила Гермиона, вытирая нос рукавом. — В комнате было холодно, намного холоднее, чем на улице, на подоконнике и возле кровати были мокрые следы, будто лед или иней растаял. Дурсли не встали, хотя я плакал громко, потому что… — …из-за воздействия дементоров, — закончила Гермиона и снова скатилась в истерику: — Гарри подвергся поцелую дементора! Почему! Зачем Амбридж их послала?! Это же… Его душу сожрали! Рон просто тихо сидел, глядя в пол и время от времени вытирая лицо, а у меня не было сил плакать. Но было просто мерзко от того, что мальчик, которого жизнь пинала ногами по почкам, еще и умер в нежном возрасте, потому что у него забрали душу. Лучше, было бы в сотню раз лучше, если бы он поменялся со мной телами. Без друзей и магии, но в полной семье и без Волдеморта. Живой имеет возможность дотянуть до белой полосы и выцарапать ногтями счастье, в отличие от мертвого и тем более сожранного дементором. — Задержать нас «совсем ненадолго» не выйдет, — отметила я, бездумно разглядывая дамблдоровские безделушки. — Не могу поверить, что мальчика, который столько раз побеждал Темного Лорда, одолела мерзкая розовая жаба. Это так… Жизненно. Как всегда. Погибнуть на поле боя в честном сражении как герой, а не упасть куском мяса от шального заклинания (или пули), чтобы родственники надеялись на твое возвращение всю жизнь — большое везение. В своем разглядывании безделушек я дошла до самого ценного в кабинете — Фоукса, который, как оказалось, находился совсем близко. Мы с ним просто наблюдали, молчаливые и грустные, пока рядом кипела своя жизнь, пока Гермиона продолжала причитать, Дамблдор успокаивал ее, а Рон уткнулся девушке в плечо, прячась от всего мира. Фоукс что-то тихо чирикнул, а потом перелетел на спинку стула Гермионы, тихо напевая ей и Рону. Я не слышала пения, оно было очень тихим, но, кажется, действовало успокаивающе. — Мы не можем отправиться на Гриммо в таком состоянии, — сказала я. — Молли и Сириус завалят вопросами. — Если мы не придем, мама точно устроит головомойку, — устало выдохнул Рон в волосы подруги. — А ты можешь, — начала Гермиона, потом запнулась, но продолжила: — А ты можешь пойти на Гриммо один и сказать, что мы остались, чтобы почитать в библиотеке? — Скажу, что профессор оставил нас, чтобы поговорить о том, как тяжело будет возвращаться на учебу, когда выяснится, что Волдеморт вернулся, — кивнула я. — И что хочу побыть один, поэтому вас оставил. Рон криво улыбнулся в благодарность, и я снова кивнула, отступая к камину. — И спасибо, что рассказали, профессор.