Тот самый губернатор д'Ожерон

Как-то, вернувшись в родной Анжу после долгого и богатого событиями плаванья, Бертран д’Ожерон обедал в компании своих приятелей. Разговор зашел о колонизации земель в Южной Америке. – Только представьте, никакой цивилизации! – рассуждал один из его товарищей, отпивая глоток вина. – Живешь в жалкой хижине, питаешься тем, что Бог послал, собираешь дождевую воду в глиняные горшки… Да еще везде снуют испанцы, да проклятые пираты, не уважающие ни национальности, ни религии… Верная погибель! Не знаю, какой идиот согласится поехать в эти дикие места! Чем дольше тот говорил, тем яснее в голове капитана д’Ожерона выстраивался чёткий план. К концу обеда Бертран уже не сомневался в том, что он и есть тот самый идиот, который согласится поехать в эти дикие места и навести там порядок. Способность упорядочивать хаос и налаживать самые запущенные дела была ещё одним талантом капитана. Как только решение было принято, Бертран д’Ожерон рьяно принялся за дело. Ему пришлось подать прошение об отставке с военной службы, которое неохотно и с большим сожалением было подписано военными министрами короля. Получив таким образом свободу, капитан д’Ожерон снарядил на собственные средства небольшое судно под названием «Пелажи», купил около сотни кабальных слуг, а также необходимые для строительства и обустройства колонии инструменты, медикаменты и провизию, и отправился в Вест-Индию. Плаванье это, однако, не увенчалось успехом. Одна неудача следовала за другой, а конец путешествия был и вовсе печален. Не дойдя до гавани Леоган на юго-западе Эспаньолы, корабль капитана д’Ожерона потерпел крушение и затонул. Но и в этом, прямо скажем, нелёгком испытании Бертран д’Ожерон не потерял присутствия духа и не поддался отчаянью. Благополучно выбравшись на берег вместе со всеми своими слугами, он великодушно объявил им о том, что отныне они свободные люди. Потом он предложил им единственно возможный план действий, который позволил бы им выжить на чужом берегу без средств к существованию. План этот сводился к тому, чтобы примкнуть к числу буканьеров и вести быть может не самую праведную, зато сытую жизнь местных охотников, которые не стеснялись промышлять грабежом и разбоем, когда представлялся такой случай. Предложение было принято единодушно – никому не улыбалось сгинуть в этой дикой, враждебной местности.