С мира по титану

Он был невероятно притягателен. Тёплый и уютный, абсолютно, просто невозможно надёжный, как бы Ривай не старался думать иначе. Все его мысли сводились к тому, что рядом с Ирвином было спокойно. В этой бесконечной суете, в гуле криков и шелестящих голосов, в хлюпающей под ногами грязи вперемешку с кровью. Слишком гордый и нахальный, чтобы сказать об этом прямо, он по-особенному, своими способами, дерзкими и вызывающими, выказывал расположение. И сейчас, кутаясь в холодное одеяло, дрожа с головы до пят, тянулся, льнул к горячему Ирвину. А у этого засранца был чуткий сон. Он обнимал Ривая руками, широкими ладонями — по спине, пояснице, заставлял закинуть на себя ноги, сжимая узкие бёдра. Его, дрожащего от холода, прижимал к себе так сильно, что становилось трудно дышать. Ривай утыкался носом в его ключицы, пальцами — по широким плечам, в спутанные светлые волосы. Им так редко удаётся выспаться. Сон, по большей части рваный и сбитый, оставлял на лицах измятые следы, закатывался в уголки глаз, в голову — бесконечным отбойным молотком. А поутру солнце жалило лучами, слепило, но сегодня выдалась прекрасная ночь. Обманчиво тихая, холодная и колючая, но этого было достаточно. Впервые за долгое время они могли спать спокойно, греясь и согревая.