Азгория

Дом. Тихий и одинокий. Он стоял в вечерних сумерках, поросший травой, до которой никому не было дела. Корзинка уже не лежала под дверью. А на кухоньке никто ни с кем не спорил. Тишина. Безмолвная и всеобъемлющая. Пожирала пространство, наполняя измученный разум тревогой. Рука застыла в воздухе почти у самой дверной ручки. Не решаясь войти, Нэнэ до сих пор обдумывала все, что случилось, и что ей следует сказать наставнице… И ему. Ещё раз вздохнув, она решительно схватилась за ручку, и дверь распахнулась перед ней с протяжным скрипом, порушившим устоявшуюся тишину дома. Шаги казались непривычно громкими. Любой шорох был отлично слышен, наверное, по всему жилищу. Свет не горел. В полумраке не без труда приходилось продвигаться дальше. В глубине дома, где окон не было совсем, темнота сгущалась настолько, что казалось, будто можно ощутить, как она тяжелой вуалью укрывает плечи, так нежно… Но все обманчиво, а мрак ложится пеленой и давит тяжёлым грузом нарастающей тревоги. — Сакура… Ты где? — говорить громко совсем не хотелось. Впервые тишина пугала ее настолько. Дверь в комнату хозяйки распахнулась, словно приглашая войти. Безмолвно и кратко, как и хозяйка комнаты. Нерешительно заглянув в полумрак комнаты, в которой ей нельзя было находиться обычно, девушка заметила Сакуру. — Сакура… Извини, я что-то шла-шла, а потом решила немного прогуляться, но не уследила за временем. Я не специально. Как вы тут? — слегка почесывая затылок, виновато оправдывалась девушка. — Все хорошо. Я рада, что ты вернулась, — голос ее не выражал и капли радости. — Ты должно быть волновалась… Извини. Видела Аманэ? Теперь он тут, — вновь мысли о нем затмили разум и пустой взгляд устремился в тёмный угол. — Да, — Сакура никогда не была многословна, но сейчас, кажется, эта ее черта перешла всякую грань. — А где он сейчас? — совсем тихо и почему-то боязливо поинтересовалась Нэнэ. А наставница лишь мотнула головой куда-то вглубь дома, сопровождая жест абсолютной тишиной. Не говоря ни слова, Нэнэ двинулась в свою комнату. Ноги сами собой несли ее, в голове не крутилось ни единой мыслишки, волнение исчезло куда-то. Дверь распахнулась, выпуская заточенные в комнате последние лучики солнца, которые из окна падали прямо на дверь, все ожидая, пока та откроется и выпустит их. Тишина — единственный верный спутник Нэнэ в последнее время, ни на мгновение не оставлял ее одну, хотя именно его компании она и не была рада. Аманэ устало лежал на кровати девушки. Прикрытые глаза и мирное посапывание свидетельствовали о том, что эльф крепко спит. Увидев его такого беззащитного и милого, чувства будто бы сделали аварийную перезагрузку, и теперь вновь тепло разливалось по всему телу, достигая самых кончиков пальцев. В животе вновь запорхали бабочки. Воспоминания нахлынули неожиданно, заставляя вернуться в суровую реальность, но теперь уже розовые очки были на своём привычном месте. Тихо пройдя к кровати, присела рядом так близко, что могла чувствовать тепло его тела и дыхание. Легонько уронив голову на его грудь и устроившись поудобнее, Ясиро прикрыла глаза. Хотя бы сейчас она хотела почувствовать Его тепло. Не выслушивать о том, какая она бездарность, как все плохо, а лишь насладиться этим моментом, когда чувствуешь себя действительно Не одиноко. Прикрыв своей маленькой ладошкой руку парня, позволила мыслям унести себя далеко-далеко, потихоньку засыпая. Но стоило только Морфею накинуть на девушку вуаль дремы, как она почувствовала, словно падает. Фантомное видение пробудило ее ото сна окончательно. Вечно так происходит, только-только заснёшь и вдруг это… Но именно в этот раз оно было кстати. Рука под ладошкой Нэнэ слегка дернулась. Аманэ шумно выдохнул и открыл глаза. Слегка недоумевая, взгляд его упал на теперь уже хозяйку, а затем на руки. — Доброе утро, хах, — смущаясь сама не зная чего, усмехнулась девушка. Он не ответил. Скинув ее маленькую ручку, привстал. Даже во время первой встречи он не был так холоден. Что произошло? — Аманэ… Послушай, я не понимаю в чем провинилась перед тобой, что ты наказываешь меня молчанием, но знай, что я действительно рада тебя видеть сейчас. Я очень скучала… — затихая с каждым словом, понуро шептала Ясиро. Прижав к груди руки и опустив голову так, чтобы парень не видел ее мокрых от слез глаз, она встала. Находиться в одной с ним комнате больше не представлялось возможным: давление всеобщей тишины и молчания усиливалось с каждой секундой. И только стоя у двери, она услышала негромкое: «Постой». Сердце пропустило удар. Аманэ заговорил с ней! Несколько помедлив, но все-таки развернувшись к нему лицом, Нэнэ хотела было что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко. Он был так близко, что Ясиро чувствовала даже, как бьётся его сердце. Не успевая понять хоть что-то, девушка оказалась в нежном плену объятий. Юги ничего не объяснял и ничего не говорил, но она все равно поняла все. Поняла, что он чувствует себя виноватым, что сожалеет и действительно волновался. Отпускать его совсем не хотелось. Руки будто намертво скрепились. Чувствуя тепло его тела, его дыхание, щекочущее шею, она таяла. Но первым прервал блаженные прикосновения Аманэ. — Слушай… Я не мастер говорить подобное, но все же… Извини меня. Я был слишком груб с тобой. Не понимаю, что на меня нашло… Мы можем поговорить? — взгляд его поднялся с пола на девушку. — Ох, конечно! Конечно, мы можем! — счастье, переполнявшее Нэнэ, вылилось в такую радостную улыбку, что даже сам эльф слегка смягчился и улыбнулся. — Ты простишь такое мое поведение? — Конечно! — Тогда расскажешь мне, как ты тут жила все это время? Чему научилась? — подхватив ее на руки, Аманэ понес ее к кровати. Он и сам не понимал, почему сделал это. Но наваждение гнева и шока потихоньку сходило на нет, возвращая парню те, самые нежные чувства: лёгкое волнение перед скорой встречей и окрыленность, когда она была счастлива. Теперь уже хотелось прикасаться к ней, осознавая, что она наконец-то рядом. Непонятно только, когда это у него появилась эта нездоровая тяга к этой девочке? Удивившись такому неожиданному поступку, Нэнэ ахнула и, тихонько посмеиваясь, спросила, что он делает, но осталась без ответа. Взглянув на радостную девушку, на то, как она смеётся, тёплые чувства разлились внутри него, заполняя каждый миллиметр, каждую клеточку. Озорная улыбка растянулась на лице, и эльф поспешил упасть с хозяйкой на кровать. — Знаешь, без тебя было скучно, — милая улыбка озарила личико девушки, и она, ласково потрепав по голове и взъерошив ему волосы, начала свой длинный рассказ о жизни с Сакурой, о магии, о сонном полуночнике и многом-многом другом. Аманэ в свою очередь с упоением слушал ее тонкий и нежный голосок, наслаждаясь даже скорее не историями, а такой приятной компании. Вскоре хозяйка дома позвала всех ужинать. Атмосфера в доме стала куда лучше, чем была, только вот проблемы от этого не решатся, но никто старался о них не думать, хотя все знали и помнили. Ночь принесла с собой не только умиротворение и сладкий сон в объятиях Морфея, но и кошмары. Юги снова ворочался в кровати. Сердце колотилось в ушах. Опять этот сон. — Мама! Где ты?! Мама! — плача и выкрикивая одно и то же, повторял Аманэ. Среди полыхающих языков огня, стремящихся поглотить все живое, он разглядел обеспокоенную сыном, но решительную и отважную мать. Она отчаянно сражалась, получая все новые и новые раны. И каждый раз она по-прежнему вставала и вновь шла навстречу смерти. Аманэ смотрел на происходящее сквозь пелену слез, застилающих глаза. Руками тянулся к ней, полз и бежал, но с каждым шагом она становилась все дальше и дальше. Чувство истинного страха и отчаяния не покидали ни на минут детское сердце. Но в один момент все прекратилось. Все остановилось и затихло, словно кто-то поставил на паузу весь окружающий мир. И только один Аманэ и его умирающая мать остались неподвластны игре времени. Огромный комок Тьмы поглотил ее целиком, оставив на земле последнее напоминание о ней — брошь. Ничего не происходило пару секунд. Сплошная тишина. Зажмурив глаза и захлебываясь в собственных слезах, мальчик не желал видеть все происходящее. Хотя теперь уже смотреть было не на кого… Просидел бы он так долго, если бы со временем тишина не сменилась поначалу тихим, а после все нарастающим, гулом и трещанием. Белый шум становился все громче и громче, пока в один момент не стал настолько невыносимым, что Аманэ пришлось закрыть уши руками. Но это мало помогло. Шум был везде и даже в его голове. Все прекратилось, стоило ему открыть глаза. Вокруг уже не было ничего. Тишина вернула свое право на царствование, а перед глазами, теперь уже взрослого парня, не было воспоминаний тех ужасных дней. Лишь тьма и пустота. Вдруг послышался голос. Он сразу его узнал, такой родной и знакомый — мамин. — Аманэ… Иди сюда… Иди ко мне… — твердил голос из ниоткуда. — Отпусти все заботы и волнения. Ну же… Иди ко мне! Голос манил и туманил разум. Остерегаясь чего-то о чем он и сам не знал, парень сомневался. «Я хочу к ней. Хочу почувствовать себя любимым за столько лет хоть на секундочку. Почему я не могу этого сделать?» — абсолютно не понимал он, но было и нечто другое, что твердило обратное. Терзаемый смутными сомнениями, Аманэ сидел во всеобъемлющей тьме. А голос все вторил одно и то же, звал и манил. И он сдался. Сомнения отступили, а желания такие детские и наивные взяли верх. Зажмурив посильнее и открыв наконец глаза, Юги увидел свет. Темнота отступила, и вокруг него все было залито яркими лучами солнца. Голос затих, а Аманэ, не веря собственным глазам стал озираться вокруг себя. Он очутился прямиком у себя в кровати, в уютной детской спальне. Все как, в детстве! Вот ящик битком набитый игрушками, а вон шкаф с одеждой. Стульчик с навешанными на его спинку кофточками и штанишками, окошко с бьющим из него слепящим солнечным светом. Не понимая ничего, Аманэ встал, тут же заскрипела старая половица, которая всегда так громко и протяжно скрипела. Посмотрев на свои руки, он с ужасом осознал, что они гораздо меньше, чем были вот совсем недавно. В панике бросился к зеркалу в углу комнатушки, и все самые страшные догадки тут же оправдались. Маленькое, совсем детское личико смотрело на него своими напуганными и ошарашенными глазенками. — Что происходит?! — негромко спросил он у отражения. Но ответа так и не последовало. — Знаю! Это всего лишь сон, точно сон! — с силой ущипнув себя за руку, пролепетал Аманэ. Но боль, что тут же расползлась по руке, опровергла и эту теорию. — Нет, быть такого не может… Это должен быть сон! — уже чуть ли не плача от паники, прокричал он. Руки сами начали бить по щекам, наверное, чтобы доказать, что это все же кошмар, а не реальность. Но боль была самой настоящей, а щеки раскраснелись так, что стали напоминать два спелых помидора. Неожиданно дверь распахнулась. Аманэ резко остановился и боязливо повернулся к двери. На глаза накатились слезы. В дверном проёме стояла Она — мама. — Аманэ, ты уже проснулся? Что случилось, милый? Почему у тебя все щечки красные? И почему ты плачешь? — она говорила это с такой заботой и лаской, подходя все ближе и ближе. — Иди ко мне, Аманэ. Расскажи, что случилось? Присев на край кровати, она ласково улыбнулась и протянула руки к сыну, а тот, не веря ничему из происходящего, не веря даже самому себе, со слезами бросился в объятия. Те — самые желанные, самые любимые, самые нежные и ласковые. Он обнимал ее и плакал, чувствуя, как ее руки аккуратно и медленно гладят его спину, как тогда давно в воспоминаниях, когда он упал и разбил коленку. И, плача, тоже пришёл к ней. А она точно так же гладила его и успокаивала. И это всегда помогало. Вскоре Аманэ успокоился и уже без толики сомнений обнимал и наслаждался этим моментом. — Все это точно сон… Такой реальный сон… — прошептал он. — Аманэ, пойдём позавтракаем? Расскажешь мне, что все-таки случилось, — уже весело спросила мама, на что получила уверенный кивок, и они вместе отправились на кухню, где уже был накрыт стол. Отец привычно сидел на своём месте. А маленькому Аманэ все ещё не верилось во все происходящее. Ведь он помнил, как они оба отдали свои жизни, чтобы спасти его. А теперь все сидели счастливые за столом и ели вполне вкусную еду, которая была ещё одним доказательством реальности происходящего. — Так что же все-таки случилось, Аманэ? — поинтересовалась мама, наливая в стаканчик свежезаваренный чай. — Мне просто приснился кошмар. Но теперь все хорошо! — радостно ответил мальчик, небрежно запихивая в рот запеканку. — Вот как… Я рада, что теперь все хорошо, золотце, — мама вновь мило улыбнулась и нежно потрепала сына по голове. — Аманэ, доедай скорее и пойдём со мной в лес. Поможешь мне набрать грибов к ужину. А может и поймаем кого, — как обычно предложил отец, отвлекая малыша от беседы с мамой. — Хорошо! — радостно пролепетал Аманэ и стал ещё быстрее доедать завтрак. Весь день пролетел в одно мгновение, наполненный уже забытыми чувствами и эмоциями. Уже ночью, когда мама по привычке уложила сына в кровать и, поцеловав в лобик, пожелала сладких снов, он наконец задумался. Но теперь уже не верилось, что все это может быть сном. Не хотелось верить. И не хотелось, чтобы это заканчивалось. Теперь начинало казаться, что реальный мир вовсе не тот, где была Сакура, Нэнэ и все остальные, а этот. Казалось, что все то, что он пережил было страшно длинным кошмаром, который всего лишь ему приснился. Но теперь все хорошо! Родители рядом, а жизнь снова наполнена красками. И казалось, что ничего ему в жизни больше и не нужно. Воспоминания о Нэнэ и проблемах того «кошмара» потихоньку отошли на задний план, а вскоре и вовсе затерялись, где-то глубоко. Ещё немного и малыш заснул самым сладким и крепким сном. В ту ночь, ему ничего не снилось. Утро встретило его запахом блинчиков с ягодным джемом, который он так сильно любил. Наскоро одевшись, Аманэ поспешил на кухню. Там, у плиты, стояла мама. Как всегда в приподнятом настроении, она напевала что-то, пока переворачивала очередной блинчик. — Доброе утро, Аманэ. Как тебе сегодня спалось? — не поворачиваясь, заботливо поинтересовалась она. — Отлично! Сегодня без кошмаров! — Ну и прекрасно, — рассмеялась она. Мальчик уселся за стол в ожидании вкусного завтрака. И вскоре тарелка с большой порцией блинов и джема оказалась прямо перед ним. С восхищением взглянув на блюдо, а затем на довольную мать, чувство ностальгии накрыло его с головой. Хоть казалось, что такому малышу совсем не свойственно подобное. Счастливый Аманэ принялся уплетать блинчики, в очередной раз поражаясь чудесному и неповторимому вкусу. После завтрака малыш с мамой отправился в город. Со слов матери нужно было купить ещё продуктов и кое-что для шитья. Только детали волновали его меньше всего. Главным было то, что он проведёт ещё больше времени вместе с ней. Однако прогулка затянулась, и вернулись они только к обеду. Уставший мальчик без сил упал на кровать, надеясь отдохнуть от изнурительной ходьбы, как неожиданно для него самого заснул.

***

Нэнэ не спалось. Столько всего случилось в этот день, и сон совсем не шёл. Аманэ, казалось, давно уже сладко спит на полу, где ему было расстелено место. Назойливые мысли крутились в голове, когда кто-то вдруг тихо заговорил. — Мама… Мама… — ворочаясь, звал парень. Приподнявшись на локтях, Ясиро взглянула вниз. Беспокойство и какое-то ещё незнакомое, но определённо тёплое чувство заставили ее медленно спуститься к нему. Осторожно коснувшись руки, Нэнэ слегка толкнула ее, надеясь разбудить парня. Успеха это действо не возымело. Тогда, сначала тихонько, а затем все громче и громче, она начала звать эльфа, но и это не помогло. Взволнованная и отчасти напуганная девушка поспешила за Сакурой, в надежде, что хотя бы она знает, что им делать. Пару мгновений спустя обе девушки склонились над спящим Аманэ. Тот все ещё беспокойно метался по постели. — Это испытание. Я встречаюсь с подобным впервые, но каждый фамильяр проходит через подобное. Только вот раньше никогда не встречала эльфов… — рассуждала Сакура. — Что же нам делать? Он проснётся? — чувствуя поступающих страх и панику, Нэнэ постаралась не выдать ее, но голос ее подводил своими дрожащими нотками. — Честно, сложно сказать, как долго это продлится. Все зависит от него самого. — Сакура, я знаю, что ты самая могущественная ведьма. Ты точно должна придумать что-то! Прошу тебя! — взмолилась Ясиро. Наступила тишина, Сакура многозначительно посмотрела на подругу, а та в свою очередь, с мольбой и уже подкатившими слезами на глазах, смотрела ей, казалось, прямо в душу. — Увы, все зависит он него. Он сам должен выбраться из этого кошмара. Все, что мы можем для него сделать, это быть рядом, когда он очнется.

***

Дни летели, как минуты, и многое из прожитого во сне, как и полагалось всем грезам, скоро забывалось. Но мальчик не видел в этом ничего необычного. Сон все больше набирал обороты, а главный герой погружался в эти сладостные мечты с головой, все больше и больше отдаляясь от реальности. Вскоре сон и вовсе превратился во что-то совершенно не ясное: лица искажались, события переплетались и путались. Совсем чуть-чуть и сладкие грёзы превратились в безумный кошмар. Находиться тут означало полностью лишиться рассудка, и маленький Аманэ начал что-то подозревать. Лёжа жаркими летними ночами в постели, мальчик вспоминал что-то. Нечто далекое, но не менее родное его сердцу. Нечто забавное и раздражающее одновременно, нечто беззащитное и хрупкое. Чувство чего-то забытого, но слишком важного для него самого, не покидало его никогда, но в такие моменты оно становилось во сто крат сильнее, изнуряя и ломая его. Только вспомнить о чем-то или о ком-то все никак не получалось. Солнце осветило комнату яркими озорными лучиками света, падающими на предметы интерьера, будь то кровать, шкаф или прикроватная тумба. Поморщив брови, мальчик попытался спрятаться от надоеды, завернувшись в одеяло с головой, но идея оказалась провальной, ведь вскоре в комнату, как юла, влетела мама. — Аманэ, вставай. Вы с папой сегодня едете в соседний город. Забыл? — роясь в шкафу, подбирала вещи она. — Помню, — сонно протянул мальчик, нехотя скидывая покрывало. Медленно спустившись с постели, он побрел в ванную. Неспешно собравшись, позавтракал и отправился в путь. Дорога была не долгой и довольно занятной. Маленький Аманэ обожал ходить с отцом в подобные импровизированные походы. Он всегда рассказывал по пути крайне интересные истории из жизни и катал мальчика на плечах. И ещё вдоль пыльной дороги всегда было много разных трав, которые Аманэ уже хорошо знал и любил собирать для матери. Как приятно было принести ей такой подарок, а как она радовалась в ответ на него! Но лучшие травы всегда росли в глуби леса, что простирался вдоль всего пути до города. Убегая в самую чащу, Аманэ совсем не заметил, как потерялся. И зовущий голос отца уже перестал доноситься издалека. Пышные кроны деревьев сомкнулись высоко над головой, не давая лучам солнца пробиться сквозь них. Приятный тенек и ветерок обдавали летней прохладой. Мальчик не сразу понял, что потерялся. Сжимая в кулачке букетик для мамы, он все бежал и бежал куда-то, надеясь отыскать знакомую тропку, выходящую прямо к отцу. Но густой лес был слишком обманчив. Любое направление, в котором бы не пошёл мальчик, приводило не туда. Лёгкий испуг и паника начали подступать к горлу, а в глазах стало пощипывать от навернувшихся слез. Как вдруг одна из тропинок вывела Аманэ на полянку с большим деревом прямо по центру. Яркая, залитая солнечным светом поляна, притягивала его к себе. И, недолго думая, ноги сами понесли его к раскидистому дубу. Подходя все ближе и ближе до ушей стал доноситься нежный голосок. Сладостная и чарующая песня, что манила мальчика пойти ещё ближе. Осторожно обходя дерево, Аманэ наслаждался пением, боясь спугнуть ее исполнителя. Медленно и тихо перебирая ногами, наконец она показалась — в белоснежном легком платье с длинными светлыми волосами, которые аккуратно раздувал ветерок. Она пела не обращая внимания ни на что. Как вдруг, сделав ещё один шаг, под ногой хрустнула ветка. И все прекратилось в один миг. Дева замолкла и стала боязливо озираться по сторонам. Недоумевая Аманэ и не подумал, чтобы спрятаться, и вскоре был замечен. — Кто ты? — негромко спросила она. — Меня зовут Аманэ, — растерялся мальчик. — Ты очень красиво поешь! — Ты слышал.? — Да! Это было просто чудесно! — Зачем… Что ты тут делаешь? — подходя поближе, спрашивала она. — Я потерялся… А потом нашёл эту поляну, услышал твой голос и пришёл… — смутился он. — Вот как… Я тебя знаю. Вижу впервые, но знаю. Я должна сказать тебе что-то важное. Не знаю почему, но такое чувство, что должна, — девушка нахмурилась, силясь вспомнить, что конкретно нужно было передать, пока мальчик недоумевая смотрел на нее. — Поняла! Ты должен все вспомнить и очнуться. Проснуться от вечного сна. Лишь тебе это под силу. Вспомни. Проснись… — произнесла незнакомка, и Аманэ обдало резким порывом ветра. Зажмурившись, прошла всего доля секунды, а как только он открыл глаза никого уже не было. А сам мальчик оказался у ворот города, где обеспокоенный отец умолял стражников помочь ему с поисками. Не понимая ничего, он медленно побрел к папе, обдумывая что-то, чего казалось и не было. И только то самое чувство чего-то важного, но забытого не покидало его.