Вместе

Шен старался не показывать удивление на лице, но, в общем-то, это было бесполезно с их связью. Напротив него стоял раскрасневшийся Муан, держащий на вытянутой руке пион, так далеко, что могло показаться, что он прокажённый. Бутон цветка набухал, да и казался живым и свежим, а не сорванным какое-то время назад. Розовые лепестки не оттеняли цвет, насыщенный бутон благоухал. Старейшина пика Славы не двигался, а смущение внутри него росло с геометрической прогрессией. Решив не мучить его долгим ожиданием, Шен подхватил стебель пиона, мимолетно касаясь подушечками пальцев руки Муана. — Есть какой-то повод для подарка? — решил задать вопрос Шен, наблюдая, как краснеет под воротом ханьфу чужая шея. Муан зарделся сильнее, но сурово отчеканил отказ. Шен пожал плечами. И что на него нашло? Старейшина Чёрного Лотоса направился в замок с крыльца, таща за собой подол одеяний. Пион приятно лежал в руке. Незаметной тенью за ним направился Муан, ступая даже тише обычного. Когда Шен смог найти вазу для цветка, смущение Муана почти прошло. — И? — попытал удачу Шен. — Что? — К чему цветок, Братец Гай. Муан отвернулся, поджимая губы, — Просто. — Точно? — Да. Шен вот ни разу ему не поверил, но ему оставалось сжимать в руке пион, и задаваться вопросами молча. — Спасибо. . В следующий раз Шен расслабленно прогуливался по мосту в ясную погоду. Безоблачное небо сверкало над ним, а ветер приподымал его одежды в воздух. Он сразу увидел маленькую приближающуюся точку на горизонте. Вскоре прояснились серебряные одежды, и губы изогнулись в улыбке, — Муан! Старейшина пика Славы кивнул на его приветствие. Шен заинтересованно проследил взглядом, как Муан быстро снимает коробок, пихая в его руки. Муан фыркнул, выпрямляясь, будто и не он совал ему неизвестного происхождения коробку. — Муа-а-ан. Что это? — Это… — Он замолкает, испытывающее глядя на него, -… Бабочки. — Бабочки? — повторяет Шен, новыми глазами глядя в коробку. — Бабочки, — подтверждает Муан. Шен всматривается в коробку, переворачивая её на солнце. На ткани отражаются тени порхающих силуэтов, и он умилительно пищит. — Муан! Зачем они мне? Старейшина пика Славы не двигался со своего места, с румянцем глядя на него, услышав вопрос, он встрепенулся, — Не знаю. Можешь сделать с ними все что угодно. Прибить на стену, утопить, сжечь, скинуть с- — Муан! Что тебе эти бабочки сделали? Почему нельзя их выпустить? Муан пожимает плечами, — Можешь. Шен фыркает, стягивая завязку. С небольшой коробки пропадает ткань, и через открытые прутья вылетают белые бабочки. Они столбом улетают от него и Муана, пропадая в небе. Парочка медлительных поднимается в воздух позже остальных. Ладони Муана схлопываются над совсем маленькой бабочкой куполом. — Шен. Муан протягивает спрятанную в кулаке бабочку ему. Шен охватывает своими ладонями руки Муана, поглаживая сбившиеся костяшки, проводя линии по тыльной стороне рук. — Она для тебя, — бормочет Муан. Шен гудит в признании, аккуратно раскрывая его ладони. Они смотрят вслед улетающей бабочке, а Шен не задумываясь, гладит его руки ещё некоторое время, -… Спасибо. . — Ч… Что это? Муан держит в руках вырывающийся мешок. Что-то беснувшееся внутри не устраивает подобное положение дел. Оттуда слышится… Шипение? Муан лезет в мешок руками, вытаскивая из него утку. Её лапы были перевязаны красной лентой, плотно прилегающие крылья и даже клюв, который она почти развязала. Яркое оперение выдаёт в птице утку-мандаринку. Шен растерянно хлопает глазами. Муан выглядит гордым. — Это- — Мне. Я понял. Шен прислушивается к связи ощущая волнение, смущение и радость. И чего он так радуется? Утка попыталась вырваться, хлопая перевязанными крыльями. Шен осторожно заглянул в глаза напротив. «Можно..?» Муан быстро кивает, вытягивая ношу. Шен перехватывает бьющуюся утку, прижимая её к своей груди. Пальцами он ловко распутывает красную ленту на лапах, и осторожно на клюве. — Зачем ты вообще принёс мне дикую утку? Шен быстро стягивает ленту с крыльев и подкидывает птицу вверх. Хлопая пестрыми крыльями, она взметнулась под облака, скрывшись. Он слегка отряхивает руки глядя на Муана. — Братец Гай, что это у тебя за дары такие? Муан смотрит чуть ниже глаз Шена, — Это подарки. Шен чувствует разлившееся в груди мёдом тепло. Ему не преподносили такие вещи со всей душой, — Ну… Если ты хочешь делать подарки, то и конфеты подойдут. Не такой уж я и привередливый. — Но за утку спасибо. . Муан запрокидывает голову в небо, протяжно выдыхая. Наверное, он и вправду не знает… Похоже, что своевременно ему придётся писать на каждой конфете глазурью «люблю».