Обещание

      В жизни мы все встречаемся с вещами, которых не ожидаем.       — Обещаешь ли ты, что всегда будешь любить меня? — спросил нежный, ласковый девичий голос.       Спросил просто так, невзначай. В обычный будний вечер. И в тот момент… этот вопрос и был той вещью, которой я не ожидал.       — Ой… Я-а-А… Какой смущающий вопрос, ведь мы же… Я и ты… — бормотал я что-то невнятное. — Ну, я правда люблю тебя, мы ведь… Да и… — не зная, что сказать, в тот момент я не мог помыслить правильно.       Понимание некоторых вещей приходит не сразу. Но несмотря на мои нелепые потуги в человеческую речь и глупое смущение… Она не обиделась. Она лишь светло улыбнулась и засмеялась. Её смех в тот день, он был так приятен. Она посмеялась и, кажется, забыла этот случай. По крайней мере, мы никогда его не вспоминали.       Но не теперь. Теперь я вспомнил про него. Этот случай ярко пылал в моей памяти. Оглядываясь на то время, я могу сказать, что теперь знаю, что должен был сказать. Просто обязан был. Тот глупый я, непутевый мальчишка, должен был сказать:       — Да. Я обещаю, что всегда буду любить тебя.       Ему стоило пообещать это. Самыми искренними словами. Но он был глуп и ненадёжен. А что самое смешное — он и сейчас таков. И сейчас… я просто глупый мальчишка, что не может отвечать за свои слова. Но я это исправлю. Я исправлюсь. Я исправлю… себя.

***

      Знаешь ли ты легенду о том, что если, пообещав что-то, исполнить свои обещания одну сотню раз, то и своё сто первое обещание ты обязательно исполнишь? Несмотря ни на что. Как бы ни сокрушался. Как бы ни захотел обратного, но нарушить его ты не сможешь никак.       …       Да, не легенда, а полный бред. Скажешь же такое! Ха-ха-ха!       Но человек способен на многое. И если задаться целью, сформулировать её в своих мыслях и выполнить сотню раз, то и в сто первый раз ты сможешь её выполнить. Несмотря ни на что. Эта истина справедлива для этого мира. Это невероятная сила. Сила, способная творить чудеса. Но… разве выполнение самого условия уже не есть чудо?       Одну сотню раз. Без права на ошибку. Одно за другим, исполнять свою цель. А сможешь ли ты?

***

      — Ты ведь можешь написать её. Увольнительную. По собственному желанию. Хорошо? Договорились? — произносил тот слова… Но те будто тонули в бездне незаинтересованности.       — Так, точно. Я обещаю, что напишу увольнительную «по собственному желанию»… — ответил я пустым голосом.       — Вот и славно.       Первое…       Но… есть ли в этом толк? Будет ли он..? Нет. Это неважно.       Под равномерный стук капель дождя я шёл домой.

***

      В темноте своей комнаты я достал телефон из кармана. Гудки. Мужской голос.       — Алло..? — раздалось по ту сторону связи.       — Привет, — без какой-либо нотки эмоции отозвался я. Не до того мне было.       — А, ты… — его голос окрасился в печальные тона. — Знаешь, мне так жаль, что с тобой такое случилось! Не могу представить, как тебе сейчас тяжело… Я бы на твоём месте… — я прервал спешащий голос парня.       — Могу я одолжить у тебя…       — А-а, тебе денег занять надо! Да, я понимаю, в такой ситуации… Тебе же ещё и работу искать надо. Конечно я дам тебе в долг! Мы же друзья. Сейчас же кину тебе на карту.       — Я верну… в следующую субботу. — Друг, да не парься! Вообще не думай об этом, я с тебя трясти не буду, можешь даже не возвращать, если что прижмёт…       — Нет. Я обещаю, я верну тебе всё в полном объеме до субботы. Спасибо.       — Да не стоит пережи… — голос парня прервал сброшенный вызов.       Я убрал телефон в карман. Второе… Я надеюсь, что могу положиться на себя.       Могу ли я? Смогу ли..?

***

      — Знаете, в последние наши сеансы Вы начинаете звучать всё лучше и лучше! Я уже вижу, как Вы становитесь замечательным членом здорового общества, — заверял меня психотерапевт, записывая что-то в блокнот. — Вы же ведёте дневник того, о чём я Вас попросил?       — Да. Я ведь обещал, док. Вы можете не спрашивать меня об этом каждый раз.       — Хорошо-хорошо… Тогда, давайте мы изменим Ваш курс лечения. Пора уже избавиться от того, самого первого препарата! Вижу, Вы уже не нуждаетесь в нём. Но, я помню, что у Вас должны были остаться штук… пять. Плохо, что их не продают ровно на один или два курса, а таким странным количеством, что где-то на семь четвертых курса, — рассуждал доктор с легкой ноткой веселости. Довольно паршиво фальшивой ноткой. — В любом случае, настоятельно не рекомендую продолжать Вам принимать это лекарство. Но и проследить за Вами я…       — Хорошо, доктор. Вам виднее. — вмешался я. Мне было неприятно то, на что он намекает. По его мнению я… не имею воли? Наркоман? К черту. — Я обещаю, что не буду больше принимать то лекарство, если то противоречит назначенному лечению. Могу я идти?       — У Вас какие-то дела? — поинтересовался доктор.       — Да. Я должен быть на процессии. Извините. — говорил я сухо.       — Нет-нет! Это тоже очень важная часть вашего лечения. Сталкиваться лицом к лицу с причиной расстройства — часть практики по устранению острой реакции на произошедшее.       — Ага… да… Я понял. — сказал я, лишь бы тот отстал.       Мне нужно было на процессию. Я обещал придти вовремя. Я обещал выступить с речью.       Ещё четыре… Итого шесть.       Но… слова доктора… Почему они так ранят меня? Не потому ли, что я думаю так же? Не потому ли, что я не верю себе? Не верю в свои силы… Не верю, что могу держать своё слово. Из раза в раз. Каждый раз.       Не знаю.

***

      На следующий день после речи отец моей жены позвонил мне.       — Ах… сынок… Я был рад слышать твои слова… Но, Боже, за что ты так с нами… — его голос был хриплым и печальным. Он говорил сквозь всхлипы и стоны скорби. — Мы так любили её, сынок… Я хочу увидеть тебя ещё раз. Ну ещё разок встретимся, поговорим о ней… в баре. Ты знаешь, она любила тот бар.       — Да. Давай встретимся за кружкой. Я обещаю, что приду туда завтра до восьми утра. Хорошо..?       — Сынок, ты всегда понимал её… Только не говори матери… Матери её не говори. Она не любит тебя. Говорит, что не любит, но ты ведь понимаешь, у неё на душе черти. Что после всего этого… она так горе переживает. Не серчай на неё.       — Хорошо. Я обещаю, что не скажу о нашей завтрашней встрече твоей жене. И обещаю, что постараюсь не держать на неё обид за то, что она делает.       Пускай это и будет трудно… пускай будет больно… Но всё равно — восемь.

***

      — Суд постановил, что в связи с психическим состоянием отца ребёнка, а также желанием родителей матери, опеку необходимо временно передать… — я не мог это слушать.       Но я не мог соврать о своём состоянии или трудоустройстве. Я пообещал говорить судье только правду. Обещал я и дочке, что буду навещать её каждую неделю. десять. Трудные десять…

***

      — Сын, ты, конечно, можешь жить у меня, пока встаёшь на ноги, но ты можешь пообещать, что найдёшь работу в ближайшее время? — спросила моя мать на третий день пребывания в доме.       — Я… обещаю, что подам резюме. Но сейчас будет трудно быстро найти работу, — особенно с пометкой о нахождении на лечении у психотерапевта.       — Ладно… — печально протянула она.       Я хотел бы сказать то, что ты хочешь услышать, но сейчас мне нельзя рисковать. Если у меня есть призрачный шанс… один единственный шанс… то я хочу этого. Я хочу доказать, пообещать лишь это. Но только так, чтобы обязательно его исполнить. Исполнить моё обещание. Одиннадцать.

***

      Я вернул другу деньги. Это было легко, ведь я не собирался их тратить. Но теперь не только он хочет меня поддержать: бывшие коллеги, одноклассники, однополчане… Все показались, повылезали из ниоткуда, как грибы после дождя, предлагая помощь. Моральную, финансовую… Я не люблю двуличие. Принимать помощь от «друзей», которых видишь второй раз за жизнь… Но мне это нужно. Это даст мне широкий шаг.       И я стал одалживать деньги, вещи «для подработки» — ноутбуки, костюмы, униформу, а также договариваться о встречах, всегда обещая вернуть вовремя, прийти к назначенному часу. Не со всеми сразу, не нагружаясь дюжинами планов, но собрал я так до сорока шести исполненных долгов. Но больше не могу… Не могу я — мне душу рвёт быть столь неискренним и лживым.       В последний раз… со всеми по порядку. Итак… счёт пятьдесят девять.

***

      В один прекрасный день я смог пообещать и то, чему был сильно рад.       — Мама, я обещаю, что найду работу, — пускай и рискованно, но мне фактически пообещали трудоустройство.       Остались лишь формальности отбора… И я прошёл. Шестьдесят. Я с нетерпением ждал дня, когда мог бы пообещать, что съеду, но работа принесла не это лишь одно обещание. Перед всяческой задачей, в исполнении которой я был уверен, я обещал её выполнить. И так копил… Работая, работая… Сомнения сжигали. И я не так часто обещал себе или другим выполнить проект или же в срок успеть. Сорваться так легко. Это были трудные два года.       Восемьдесят восемь.

***

      Дочка пошла в школу. Я боялся за неё, очень боялся. Всякий раз при виде её я вспоминаю… Но жить прошлым можно ли века?       Обещал сходить на её выступление. Обещал сводить её в кино. Обещал помочь с уроками. И я был рад, чертовски рад со всем ей помогать и время вместе проводить. Но страшно… в той же мере. Страшно говорить то слово, что столько раз мне нужно исполнять. Подряд. Боялся я обмана своего же.       Девяносто девять я набрал за долгие три года. И тогда… я к сотому рукой тянулся.       — Я обещаю… бросить курить, — так просто сказать.       И так трудно сделать. Ещё два года. Едва ли я не бросил бы… Я не мог наплевать на это, на всё то, что сделал я уже.

***

      И я вошёл на холм. На холм с крестами. Их множество несчетное стоит. Но важен мне тут лишь один. Его я лишь здесь вижу. Я подошёл к нему. С цветами и бутылью. Поставив возле камня, на землю я присел. Зеленая трава, вся мягкая. Холодная роса. Я здесь, чтобы исправить… мой последний грех. Одно лишь сожаление. Одно лишь обещание. Сто одно. Сто первое.       — Обещаю, я всегда буду любить тебя. — мой взгляд мутнел от влаги.       Смотря на её имя, держа в уме слова… Я проклинал бы бога, коль не сработала та старая легенда…       Но как бы не сработать ей, ведь я её… Люблю.