Выжившая

Ник открыл дверь, и я увидела такую же противную комнату, но уже с попытками как-то обставить ее. Стены были обшарпанными, краска с них слезла: здание существовало не первое столетие. Такого же вида и пол: с ободранной краской, но с уютным небольшим ковром. В центре стоял диван и небольшой торшер, а на потолке — всё те же наводящие ужас лампы. Имелись и тумбочки, видимо, с продовольствием. На небольшом расстоянии от стен лежало несколько спальников. В углу комнаты находилась здоровенная куча рюкзаков. Напротив дивана стоял стол со стареньким, думаю, общим ноутбуком. Сначала я осмотрела обстановку, а только потом заметила людей. На диване сидела девушка с огненно-рыжими волосами, что-то искала в телефоне и даже не обратила внимания на меня. Рядом с ней вертелась и пыталась её разговорить милая девушка, похожая на белочку. За столом, повернувшись лицом ко мне, сидела женщина средних лет с очень темными глазами. У дивана стоял мужчина мускулистого телосложения, тоже средних лет, и беседовал с женщиной. И в самом углу комнаты на спальнике сидел парень в гордом одиночестве и в наушниках, читая книгу. Я обратила на него внимание: он был темноволосым и темноглазым, но с очень бледной кожей и угловатыми чертами лица. Когда я вошла в комнату, на меня смотрели абсолютно все, кроме рыжеволосой девушки: она бросила лишь мимолетный взгляд; даже парень в углу комнаты отвлекся от книги. — Ну что, вот и Мия, — обратился к товарищам Ник. — Как ты нашла нас? — спросил меня мужчина средних лет. — Я случайно наткнулась на этот… Бункер? — Давай-ка сначала ты расскажешь нам обо всём, что с тобой случилось, а потом мы ответим на все твои вопросы. Я Хэнк. — Начну с того, что я провела полтора месяца в бункере. Как только произошел выброс химикатов, людей стали эвакуировать. Я была с отцом, и военные быстренько нас забрали. Через несколько недель нахождения там нам сообщили о каком-то вирусе, парализующем дыхательные пути. Мол, человек подхватывает вирус, болеет несколько дней, а потом просто задыхается. С нами находились врачи и кололи заболевшим вакцины, но они совершенно не помогали. — Ага, вакцины, — усмехнулся Ник. — Парень, не перебивай, — сделал ему замечание мужчина. — Так вот, из тридцати тысяч человек нас осталось только двое: умер и мой отец, и врачи. Сначала тела забирали, а потом перестали. Выжили только я и один юноша. Сидеть наедине с трупами как-то не хотелось, и мы стали выбираться из бункера, но, как только мы вышли оттуда, он задохнулся, пройдя несколько шагов. Днём ранее последний медик успел вколоть ему вакцину, но она не спасла парня. Мне пришлось действовать самой… Дальше я рассказала им, как находилась несколько недель в городе и как, собственно, попала к ним. — Сначала нужно сказать, что эти псевдо-болезни, как вас убедили, вызваны абсолютно другим вирусом, — стал говорить Хэнк. В соседнем штате взорвался совершенно секретный завод, о котором мы уже знаем, по производству биологического оружия. Учёные что-то намудрили и создали ужасный вирус. Действительно, случился выброс. Выброс страшнейшей инфекции, которая распространилась по всей стране и уже, думаю, за её пределы за сутки и из-за которой человек мутирует. Видела снимки в той комнате? В этих существ он превращается, если не убить его. И противоядия пока нет. — А те вакцины, — в разговор вступила женщина, — не что иное, как смертельный яд. Меня зовут Саманта. Я работала в лаборатории как раз по производству этого яда. До взрыва над созданием противоядия трудились лучшие ученые страны, но так ни к чему и не пришли, поэтому объективным решением стало просто убивать зараженных, но более гуманным и обманным методом. Я потеряла дар речи. Немного помолчав, я спросила: — Зачем вообще их убивать? — Этих существ стали называть вендиго, — продолжила Саманта. Они опасны. Превращаясь в жуткого монстра, человек перестает контролировать себя: разум покидает его. Он чувствует только бесконечный голод и сжирает всех, кого видит. — Больше любит человечинку, конечно, — снова перебил Ник. — Почему заразились не все? — спросила я. — Думаешь, ты ещё не чудовище по счастливой случайности? — начала говорить девушка, похожая не белочку. Противостоять этим тварям можем только мы, обычный человек не выдержит. И вирус нас не берет. А я Белла, — улыбнулась мне девушка. — Обычный человек? А вы особенные? И я, получается, особенная? — Да ты вообще не в курсе, — удивился Ник. Ты никогда не замечала за собой странных вещей? — Нет, вроде бы. — А то, что ты бахнула меня током от злости, тебе не кажется странным? Дорогуша, у нас у всех тут сверхспособности. И мы даже не в дешевом фильме про супергероев. Мы особенные — по-другому бы не выжили. Я стояла в ступоре и не могла ничего сказать. — Ну что, — продолжил Ник, — раз ты уже обо всем знаешь, можно тебе представить и остальных. Эта рыжеволосая бестия — Эмили, но она сегодня не в духе. Она вообще редко бывает в духе. — Не раздражай меня, кучерявый, — с насмешкой сказала Эмили. — Вот тот парень в углу — Марк, наш тихоня, — продолжил Ник. Остальных уже ты знаешь. Белла — милейший человечек. Хэнк — наш отец святой, вождь, верховный главнокомандующий — называй, как хочешь. Саманта — мозг нашей компании, руководит всеми, хотя Хэнк считает, что главный тут он. — Для тебя лейтенант Уильямс, малец, — подшутил Хэнк. Ты остаёшься с нами? — У меня нет другого выбора: одна я не справлюсь, — ответила я. Я бы очень хотела с вами еще поболтать, но ехала всю ночь, не смыкая глаз. — Да, конечно. Нам всем пора спать, — ответила мне Саманта. У нас есть свободный спальник, так что располагайся. Утром ещё поговорим. Я легла в свой спальник (к слову, он находился между спальниками Ника и Марка). Я очень устала, поэтому, не став думать ни о чем рассказанном мне, уснула быстро и крепко.