Мастер кидо / Реинкарнация в RWBY

В сознание я приходил медленно и неохотно, мысли путались, мешая вспомнить хоть что-то из последних событий. Пока в один момент, будто по щелчку пальцев, на меня не обрушилась лавина из образов и эмоций. Эпизоды минувших событий, словно узор в калейдоскопе, мгновенно собрались в единую картину. Я перенёсся в родной город и всё ещё жив, а значит помощи таки дождался. Чтобы подтвердить свои умозаключения, попытался разомкнуть веки с целью понять, где я вообще нахожусь. Вот только открыть глаза оказалось не так уж и просто, но с третьей попытки я справился и смог узреть средних размеров комнату в бежевых тонах. Медицинская аппаратура и специфический запах спирта недвусмысленно намекают, что нахожусь я в больничной палате. А заторможенность и запутанность сознания легко объясняется тем, что мне наверняка вкололи какое-нибудь сильное обезболивающее. Но прежде, чем успел развить эту мысль дальше, меня прервал звук открывающейся двери. Переведя взгляд на источник шума, увидел молодую девушку в униформе медицинского персонала, входящую в палату. Но заметив меня она тут же ойкнула и выбежала обратно. И что это, собственно, было? Не успел я даже выдвинуть предположения такому странному поведению, как дверь снова скрипнула, пропуская группу людей. Среди них была недавняя медсестра, мужчины средних лет и…родители. Духовное чувство свидетельствовало о том, что мои глаза не ошибаются, это не иллюзия и не галлюцинация. Единственная странность была в том, что уровень реацу отца возрос где-то в полтора раза. Но при этом «окрас» его духовной силы не изменился, так что ни о какой подмене не может быть и речи. — Жон, сынок, — с придыханием произнесла мать, приближаясь ко мне. — Мама…я дома, — ласково сказал я, борясь с комом в горле. Мои слова стали, словно сигналом к действию, после которого мама бросилась ко мне, заключая в крепкие объятья. Прижавшись к моей груди, она начала всхлипывать, во всю орошая слезами мою кожу. И сложнее всего в этот момент было не последовать её примеру. И всё же, несмотря на все старания, глаза увлажнились, выдавая мои истинные эмоции. Привычка прятать свои эмоции от окружающих, ни словом, ни делом, не раскрывая свои переживания, осталась со мной с прошлого мира. И не так легко открыть кому-либо свою душу, когда помнишь, как легко люди умеют в неё плевать. Это сродни вкладыванию ножа в руку другого человека. Он может защитить тебя им, а может и ранить. И к сожалению, последнее со мной случалось куда как чаще. И всё же…всё же я хочу верить этим людям, зная в глубине души, что они не предадут, не воткнут протянутый нож мне в спину. Поэтому я постараюсь открыться им со временем. И пусть я не могу рассказать родителям всё о себе, но мои к ним чувства я скрывать не буду. — Жон, я уверен, что тебе пришлось не легко, где бы ты не был всё это время, — взял слово отец. — И нам тоже пришлось нелегко. Не проходило и дня, чтобы мы не вспоминали о тебе, лелея мечты о нашем воссоединении. Я понимаю, что сейчас ты можешь быть не готов рассказывать о месте пребывания и событиях, выпавших на твою долю, но, пожалуйста, поведай хотя бы, каким образом ты оказался в городе. Все следы указывают на то, что ты буквально из воздуха возник. К тому же твоё состояние…просто, если кто-то за этим стоит, то его лучше ловить по горячим следам. — Не беспокойся, пап, в этом нет никакой тайны, как и чьего-то злого умысла. Позволь я начну с самого начала. Когда на дирижабль напали гримм… — в течение следующих пятнадцати минут я рассказал о том, как оказался на острове, как выживал на нём и каким способом смог выбраться. Естественно, я упускал многие детали, чтобы не тревожить материнское сердце. Ну и обо всём, что связанно с системой им знать совсем не обязательно. Эта тайна навсегда останется только моей. Пока я излагал свою историю, мужчина, зашедший вместе с моими родителями и оказавшийся врачом, проводил мой осмотр. Проверив моё текущее самочувствие и сверившись с показаниями медицинских приборов, врач удалился, перед этим прошептав что-то на ухо моему отцу. К сожалению, из-за разделяющего нас расстояния, я не смог разобрать ни слова. — Так значит ты открыл новую грань своего проявления, с помощью которой смог телепортироваться с острова? — резюмировал отец. — Но незадолго до телепортации твои ноги захлестнул поток лавы? — В общем то да. Всё так и было. Но раз мы закончили с моим допросом, то не мог бы ты передать слова, сказанные им перед уходом? Отец промолчал, опустив взгляд. Лицо при этом выдавало внутреннюю борьбу, происходящую внутри него. И от нерешительности родителя я только сильнее начинал волноваться. Да что такое мог сказать этот докторишка, чтобы ввести обычно бесстрашного отца в такое состояние? — Пап, скажи честно, что с моими ногами! — не выдержал я его молчания. — Жон, послушай, всё будет хорошо. Доктор сказал, что… Бах! Громкий звук, открывшейся двери прервал спич моего отца, испугав своей неожиданностью. Я бы тоже мог испугаться, если бы заранее не почувствовал источник мощной реацу, приближающийся к моей палате. И когда я говорю мощный, я имею ввиду, что он превосходит всё, что я чувствовал до этого момента. Реацу этого человека превышает реацу моего отца более чем в два раза. И это при том, что за эти два года духовная сила моего отца нехило увеличилась, а самого его ну никак нельзя было назвать слабым охотником. Когда в поле моей духовной чувствительности вошёл этот человек, я сразу же засёк его и ни на мгновение не переставал следить за его передвижением. Ведь из всех здесь присутствующих только мой объём духовной силы превышает его. Но несмотря на то, что в объёме рэйрёку я превосхожу этого человека в несколько раз, в нынешнем состоянии битва обернётся не в мою сторону. Немолодой уже мужчина, являющейся обладателем той мощной реацу вошёл в помещение. Именно он секундой ранее чуть ли не снёс дверь, распахнув её с такой силой, что она ударила по стене. Одет он был в элегантный костюм белого цвета, подчёркивающий его мускулистую фигуру. Внешность мужчины в общем то можно описать одним лишь словом — брутальная. Седые волосы, зачёсанные назад, аккуратная борода и усы, вкупе с суровым взглядом создавали образ сильного и волевого человека. А шрам на левом, лишённому, судя по всему, способности видеть, глазу лишь ещё больше придавал его образу свирепости. При этом смотрел он именно на меня. Отчего по спине пробегал холодок. Казалось, вот-вот этот зверь в человеческом обличии набросится на меня. Но вопреки всему вышеперечисленному, свой собственный взгляд я не отвел. Уж если я чему и научился на острове, так это смотреть опасности в лицо. Молчание затягивалось, а мужчина всё также сверлил меня взглядом. И когда я уже было решил, что битвы не избежать, он заговорил. — Твои мышцы, нервы и сухожилия сильно пострадали. Сейчас, мальчишка, ты даже встать не сможешь. Согласно прогнозам врачей, восстановление займёт не менее трёх месяцев. Если бы не твоя невероятно огромная аура, то быть тебе безногим инвалидом. Впрочем, даже восстановившись, тебе не стоит и думать о становлении спортсменом или охотником, ведь твоим максимумом станет медленная ходьба без костылей. По крайней мере, такого прогноза придерживается твой лечащий врач, — твёрдо произнёс человек, словно судья, зачитывающий приговор в зале суда. Не успел я даже как следует подумать над его словами, как отец ранее стоявший поодаль, взбеленился. — Зачем ты это делаешь? Он всё ещё ребёнок! Даже на взрослого человека вываливать такие новости разом было бы слишком. Ты как всегда… — Достаточно! Я не собираюсь ходить вокруг да около, как это делаешь ты. Он в первую очередь воин, а не дитя. Сообщить воину правду о его состоянии здоровья — значит проявить элементарное уважение к нему. Утаивая информацию, ты лишь показываешь своё пренебрежение к пацану, как к бойцу. Досадно видеть, как ты, Артур, забыл всё чему я тебя учил, — отчитал мужчина моего отца. Да что здесь вообще происходит, черт возьми? Видимо, пока меня не было, многое успело поменяться в нашей семье. — Кто-нибудь мне объяснит, что происходит и кто этот человек? — Задал я вопрос. У меня, конечно, есть предположение о личности вторженца, но в том то и дело, что это лишь мои догадки. Ответила, как ни странно, мама, всё это время не отпускающая меня из своих объятий. — Жон, сынок, этот человек — твой дедушка. Занятно, мои предположения подтвердились. Слишком уж реацу деда походила на реацу моего отца. Такое сходство можно объяснить лишь кровным родством. Даже в моей собственной духовной силе я могу обнаружить некие похожие элементы. Однако из-за того, что моя душа восстановила память прошлой жизни, моё мировоззрение и мироощущение сильно отличается не то что от отца, но и от всех прочих людей Ремнанта. Как следствие моя рэйрёку имеет куда как меньше сходства с рэйрёку отца. Существо с развитой духовной чувствительностью, имейся такой в этом мире, принял бы нас скорее за дядю и племянника, чем за сына и отца. Как бы там ни было, от меня ожидают как минимум удивления, всё же о моей сенсорике никто не знает. И чтобы так было и дальше, сейчас мне придётся лицедействовать. — Что? Как такое возможно? Вы же сами говорили, что мой дед умер ещё до моего рождения! — и я не соврал, именно такой позиции и придерживались родители. И если о нашем родстве я ещё смог догадаться самостоятельно, то мотивы, заставившие родителей солгать, остаются для меня головоломкой, решить которую у меня не выходит. — Ха, уверен, что моя смерть была бы самым благоприятным исходом для твоего отца. Но не дождётся! Артур сбежал от меня, предав дом Арков! — отчеканил мой новоявленный дед. — Когда ты, пацан, пропал без вести, Артур связался со мной попросив о помощи в поисках. И я помог: задействовал все свои связи, мои люди прочесали большинство поселений этого материка, но всё безрезультатно, ты словно в воду канул. Каково же было моё удивление, когда узнал, что тебя нашли в ближайшем к дому парке, да ещё и чуть ли не при смерти. Я прилетел сюда первым же рейсом, чтобы увидеть воочию того, кому я мог бы передать семейное дело. Правда теперь я не уверен, что ты сможешь стать охотником, только не с твоими травмами, — разочарованно закончил дед. Отец скрежетал зубами, готовый вот-вот броситься на своего отца. Что ж не могу его в этом винить, как и в побеге. Уже сейчас можно сказать, что мой дед сложный человек, и это мягко говоря. Вот только мелодрам мне не хватало для полного комплекта, а потому мягко перевожу внимание на себя. — Что ж, я рад, что ты оказался чуть живее, чем о тебе говорили, дедушка. Однако, кое в чём ты заблуждаешься: я не собираюсь вести жизнь калеки. Врачи говорят, что мне стоит забыть о карьере охотника, что я никогда не вернусь к своим прежним возможностям. О, как же они заблуждаются. Только мне решать, на что я способен, а на что нет! И я утверждаю, что полностью излечусь от своих травм! Впрочем, с чего ты решил, что даже будучи здоровым, я захочу перенять бразды правления домом Арков? — Спокойно, но твёрдо произнёс я. Казалось, даже реацу откликается на мои слова, окружив меня невидимым вихрем. — Нахальный юнец! Говоришь, что сможешь выздороветь и полностью нивелировать ущерб от полученных повреждений? Самонадеянности тебе не занимать, но отчего-то я верю в правдивость твоих громких заявлений. Говорят глаза — зеркало души, и твоих я вижу не пустое бахвальство, но твёрдую уверенность в своих возможностях, — сохраняя спокойствие, вымолвил дед. — Я вернусь в город через три месяца и смогу воочию убедиться, соответствуют ли твои слова делу. Тогда и мы с тобой решим, что делать дальше, а пока это лишь пустые разговоры, не имеющие смысла. — Три месяца да? Я принимаю вызов, — бросил я собравшемуся уходить деду, — но прежде, чем ты уйдёшь, я хотел бы узнать имя своего деда. — … Ричард, Ричард Арк, — лаконично представился он и вышел из палаты. Проследив за передвижением деда с помощью сенсорики, убедился, что он действительно удалился из больницы. Всё же этот человек всё ещё вызывает у меня опасения. Все мои инстинкты буквально кричат, что он опасен. Закончив с этим, перевёл взгляд на родителей. Между нами возникло неловкое молчание. У каждого было множество вопросов, но никто не знал с чего начать. Эх, кажется, мне предстоит долгий разговор.