Чтобы было, если бы тот поцелуй у реки сработал и вернул волшебника в человеческий облик?

      Весь вчерашний вечер я то и делал, что рассматривал Белоснежку. Нет, даже не рассматривал. Я следил за каждым кто крутился рядом с ней, и если честно, мне непонятно, почему каждому из моих друзей она выделяет время, а меня будто не замечает?       Взять того же Джека, пока он ей рассказывал историю о том, как его чуть ли не обокрали на рынке, я то и делал, что пытался как-нибудь её вытащить на разговор, но она слишком была увлечена рассказом.       После ее вниманием завладел Ганс, он учил её делать воздушное и нежное тесто для пончиков, которые она так любит. Здесь я даже пытаться не стал, меня не то чтобы Белоснежка оттолкнула бы, здесь бы Ганс стоял горой, чтобы я ее не трогал.       Не поверите, но даже тройняшки смогли ее заинтересовать. И угадайте чем? Их новым изобретением, которое могло по сути интересовать именно парней, но видимо я что-то пропустил в развитии девушек. Что-то на подобии пулялок их оказывается тоже интересует.       Единственный кому я был благодарен, это Артур. Он не навязывался к Белоснежке, или как им привычнее, к Красным Туфелькам. Он не упоминал темы нашего разговора и я даже думаю, что мы окончательно его решили. Что не может меня не радовать. Но я не понимаю, почему произошёл такой резкий ажиотаж к ней? Даже когда мы все были гномами, которые рвались получить поцелуй той самой, такого не было. Все чувствовали рамки дозволенного. Теперь же все наоборот. Все стали слишком много и долго заявлять на право быть рядом с Белоснежкой, объясняя все тем, что давно ее не видели и хотели бы провести с ней больше времени.       В смысле давно не видели? Вы ее видели больше чем я за последние сутки, разорвать вашу магию! Меня и Белоснежки не было всего лишь пару часов и для них это давно, а то что она меня буквально не видит уже почти день — это нормально. Нет, это не нормально. Мы признались друг другу и в итоге я даже не могу ее обнять. То она не позволяет из-за какой-то чертовой обиды непонятно на что, то друзья протестуют. Якобы « Сейчас мой час быть с Туфелькой »       Ладно, но, а мой час когда наступит?       Единственный кто меня сейчас слушает, это заяц. Верный друг и незаменимый напарник. — Может я слепой или глухой? Может я чего-то не увидел или не услышал? — заяц смотрел на меня так, будто сейчас начнёт разговаривать на человеческом языке, выдав всего лишь одно слово. Шизофрения. — Почему они начали себя так вести? — я разговариваю с зайцем о своих проблемах в то время, как он жадно наблюдает из стороны в сторону за морковкой в моих руках. Тиран. По-другому не скажешь. — Держи, — честно говоря, я думал он мне руку откусит, бешенный какой-то.       Шикарно, теперь и заяц злится. Может мне вообще исчезнуть? Хотя бы не будет так обидно, что никто не замечает. — Нам нужно искать отца Белоснежки, а я тут с тобой тусуюсь, — моя реплика прозвучала давольно-таки грустно, но это же правда. Я понятия не имею где искать, ее отца, но и отказать не могу. Я не хочу чтобы Белоснежка подвергла себя опасности, ища его в одиночку.       После моих слов об отце девушки, заяц как-то странно отреагировал. Начал постоянно осматриваться, бить себя по телу и прыгать вокруг, как будто хотел выпрыгнуть из своего тела. — Ты че взбесился? Мне некогда тебя успокаивать, — я уже хотел уйти, как увидел этот взгляд. Нет, его невозможно назвать игрушечным или деревянным. Это самый человечный взгляд, хранящий в себе печаль и грусть, который я только видел.       Оперевшись о колени, я продолжал всматриваться в зайца, но никак не мог понять, что он мне хочет сказать. Может он умеет писать? Или…       Есть идея.       Быстро зайдя в дом я стал искать тройняшек. — Пино, Ноки, Кио, вы мне нужны! — я устал бегать по всему дому и искать их не зная, где они. Дураков нет, у меня есть голос и я умею говорить. Крик должен хоть как-то привлечь их внимание. — Зачем они тебе? — сбоку послышался голос девушки, но он не был таким как раньше. Раньше он был добрым и возможно даже заботливым, сейчас я слышу только лишь безразличие в ее голосе. — Если пойдёшь со мной, то поймёшь, — я не стал обращать внимание на это, ведь уже не удивлён ее поведению. Меня интересует причина этого поведения, когда я успел накосячить? — Я тут, — это Кио, его голос можно узнать из тысячи, как и голоса других ребят. — Привет, — Пино. — Салам пополам, — Нико, он всегда выделялся юмором. — Мне нужны вы и ваш летающий робот, — мой взгляд ненароком упал на принцессу и я не увидел в ней ничего, что видел раньше в моей Белоснежке.       Ребята кивнули на мою просьбу и пошли в свою мастерскую, за роботом. — Не могу понять, что я такого сделал, что теперь я пустое место, — почти что под нос произнёс я, выходя из дома, но она услышала. Услышала и отвернулась. Обижается. Не время дуться, Белоснежка. Как маленький ребёнок! — Так, заяц, слушай внимательно! — мы пришли на поляну, где я несколько дней назад нарисовал портрет отца девушки. — Ты сейчас напишешь или нарисуешь то, что хочешь мне сказать на поляне. Тройняшки будут смотреть на это сверху. Все понял? — деревяшка мне кивнул и я уже был в предвкушении чего-то особенного, как парни сообщили неприятную новость. — Мерлин, тот самый портрет до сих пор остался на поляне, надо придумать что-то другое. — Черт, — именно это сорвалось с моих губ, когда я запустил свои пальцы в волосы, болезненно их оттягивая. — Что ты делаешь? — внезапно спросил Кио и я обернулся. Заяц бешено жестикулировал своими лапами, указывая то на портрет, то на себя и мы не могли понять, чего он хочет, до одного момента. — Белоснежка! — кричал я изо всех сил, когда добежал до нашего дома. — Белоснежка! — Что ты так орешь? — она с жуткой гримасой на лице спускалась со второго этажа, но при этом смогла снова завоевать шокирующие вздохи и взгляды моих друзей. Ну хватит уже! — Твой отец нашёл тебя раньше, чем мы его, — я постарался не накручивать себя их поведением, а перейти сразу к сути. — В смысле? — вот теперь я увидел хоть что-то новое на ее лице кроме недовольства. — Это твой папа, — я указал на зайца, который смирно стоял за окном, а после бросился к своей библиотеке. Нервно ища нужную книгу с заклинаниями, я видео заинтересованный взгляд девушки. Ну хоть что-то. — Мерлин, я… — я знаю, что она хочет поговорить, но она выбрала не подходящее место и время. — Не сейчас, — остановил я ее, потому что мне реально некогда. Я возможно могу найти ответ на свой вопрос. Если нам суждено поговорить, то мы это сделаем, но позже.       Я долго листал книгу, в которой должен был быть ответ, точнее разгадка на это заклятие. Я думал, что свихнусь пока хоть что-нибудь найду. Ответ был разбросан по всей книге, и чтобы понять суть, надо было прочесть ее всю, почти всю. Жаль, что кроме меня никто ничего не смыслит в магии. Мне не помешала бы помощь.       Я находился в своей библиотеке и ломал не только голову, но и глаза, чтобы не закрыть их и не откинуться на спинку кресла, обреченно выдыхая. Я не могу сдаться, не сейчас. Я так близок к разгадке, я чувствую, что она близко. — Мерлин? — я услышал легкий, как пёрышки, голос Белоснежки и решил, что судьба подаёт мне знак, чтобы я сделал отдых. Мне кажется я читаю эти страницы целую вечность. — Мерлин, прости, — чего? Она сейчас прощения попросила? Мне не послышалось? Вау. — Просто почему ты так себя вела? Что я сделал? Я не понимаю тебя, — девушка продолжала стоять в дверном проеме, но теперь черты ее лица менялись, под печальные эмоции. Я знаю, что этот разговор будет неприятен нам обоим, но что поделать?       Увидев как Артур проходил мимо, я схватил Белоснежку за предплечье и утащил в комнату, захлопнув за ней дверь. — Что такое? — ее глаза выражали беспокойство, пока я закрывал дверь на ключ с нашей стороны. — Лишние уши и глаза здесь не нужны, — положив ключи на стол, я медленно подошёл к Белоснежке, которая стояла около окна и всматривалась в свои туфли.       Мои руки нежно легли на ее талию и притянули ее ближе. Настолько, что наши тела соприкоснулись и мы почувствовали тепло друг друга. — Что случилось? — гладя ее кожу щеки пальцами, я медленно перешёл к ее прядке волос, заправляя за ухо. — Я слышала твой разговор с Артуром, — теперь все понятно. Она отреагировала, как я и предполагал. Сколько же проблем от одного слова. — Белоснежка, кто тебя учил подслушивать? — подняв ее голову вверх за подбородок, я хотел чтобы она взглянула мне в глаза. Я не такой страшный и злой, чтобы бояться меня. — Я случайно! — а вот и карамельные глазки. Видимо она просекла мою немую просьбу и больше не отводила их.       Тяжёлый вздох и я готовился к длинному разговору. — Тебе надо было сразу обсудить это со мной, а не игнорировать меня и мои попытки обсудить все. Ты обращала внимание на всех, кроме меня. Хотя я тот, кому ты призналась в любви, разве нет? — я пытался поймать ее взгляд, но он бегал от одной стены к другой. Сжав свои ладони на ее талии сильнее, она уловила мою суть. Давай, родная, сконцентрируйся. — В симпатии, — резко отрезала она, поправляя меня. — В симпатии, в любви, какая разница, если суть одна и та же? Мы неравнодушны друг к другу и я думал так до вчерашнего вечера, — она положила свою ладонь мне на грудь и косо посмотрела. — Ты ревнуешь? — с хитрой улыбкой спросила она. — Белоснежка, я серьезно. Я знаю своих друзей и знаю, что если я полюбил кого-то, то они не будут вмешиваться. Я наблюдал за тобой, за твоими действиями и словами. Ты была добра ко всем, я же был для тебя невидимкой. Будто меня и не было. — Прости, — тихо вымолвила принцесса, всё-таки опустив взгляд. Это не страх меня, это страх исхода разговора. Девочка моя… — Ты разозлилась, из-за того, что я хочу, чтобы ты была моей женой? — я опустил голову до ее уровня и мы соприкоснулись лбами в нежном жесте. — Да. — Ты не хочешь ею быть? — все так же шептал я. Но было такое ощущение, что мой шёпот мог услышать каждый. — Я не знаю. Ты не спросил хочу ли я вообще этого. Ты уже построил на меня планы, хотя как ты сам и сказал мы признались друг другу вчера. Ты слишком все торопишь. Я запуталась, Мерлин, — чего-чего, а вот этого я вообще не ожидал.       Да, возможно я тороплюсь, но мне казалось, что я иду по правильному пути. — Прости, — это единственное, что я мог сказать на данный момент. Стыд и совесть перекрывали мое горло. — Великолепно, больше никакой морковки! — голос неизвестного для меня мужчины послышался с улицы. Отдаленно конечно, но мы услышали. Посмотрев в окно, я все так же видел неизвестного мне мужчину, но видимо Белоснежка знала его. Она ахнула и прикрыла рот своей ладошкой. — Папа?… — не понял?!