Перчатки

      Чтобы перекрасить перчатки в цвет позора, ему позарез нужна была красная краска.       Старинному обычаю стоило сгореть вместе с их злосчастным домом, Нострамо. Севатар не без основания считал, что приверженность некоторым традициям требует терпения, а ныне добродетель эта превратилась в редкую драгоценность. Терпения же от примарха ожидают лишь глупцы вроде тех, что надеются на защиту Бога-Императора.       Впрочем, иногда и во тьме случаются неожиданные вещи.       Первыми с уловом явились Малек и Якреш.       Малек вытряхнул гремящий металлом мешок прямо на тактический стол. Севатар с любопытством уставился на кучу банок, баночек и тюбиков. Немногие были нетронуты, большинство же — поцарапаны, помяты или даже раздавлены.       — Откуда этот мусор?       — Из бывшего отсека летописцев, — с неуместно хвастливой ноткой в голосе доложил Малек. — Им оно теперь без надобности, а раз уж ты хотел краску…       С видом знатока Малек протянул Севатару особо ржавую банку.       — Вот багровый.       — Выкинь пакость, — велел Севатар. — Не хочу даже отчасти выглядеть, как наши Несущие Всякую Хрень кузены.       Малек махнул бронированной рукой, мол, как скажешь.       — Кармин. Охра.       — Охра — не красный, — возразил Севатар. — Ты мне еще пурпурный предложи.       Якреш засмеялся:       — Не привередничай. Может, она отливает красным. А, может, это и не охра.       Севатар оглянулся через плечо. Собственные его доспехи оружейники Легиона восстанавливали буквально из пепла и трухи, но…       У стены стоял Ворон и наблюдал.       Севатар поманил его, и Ворон приблизился — плавно и бесшумно, словно тень самого себя. Севатар аккуратно зачерпнул из банки неведомую краску и размазал по уцелевшему клочку черного керамита. Полюбовался результатом.       — В этом что-то есть, — хмыкнул Малек. — Но у нашего Легиона броня — темно-синяя.       — Могу на твоем доспехе попробовать.       Отшатнувшись, Малек буркнул:       — Побереги руку!       — Некрасиво быть таким суеверным, брат, — наставительно заметил Севатар. — От пары капель краски ты не попадешь в немилость к примарху.       Якреш и Малек переглянулись с одинаковыми кривыми ухмылками.       — Станешь тут суеверным… Приговоренного из Пятой, если помнишь, примарх свежевал девятнадцать ночей.       Севатар помнил.       — Меченый из Пятой был слабак, — сказал он. — Я продержусь дольше.       Севатар лгал. Примарх презирал собственных генетических сыновей и не верил, что даже самые жестокие наказания могут их исправить. Потому-то, сколь серьезно ни провинился Севатар, он будет жить.       — Ты уж постарайся, — усмехнулся Малек. — Я на тебя лучший кинжал поставил.       Якреш покачал головой.       — Севатар, ты самый самоуверенный ублюдок, которого я знаю. Малек, можешь проститься со своим любимым ножиком.       — Это еще почему? — возмутился Малек.       — Ты не заметил? Мы самую капельку воюем с Империумом. Думаешь, у примарха полно свободного времени? Он бросит командование, чтобы хоть две ночки потрошить капитана?       — А вот сейчас обидно было, — вслух протянул Севатар.       Повелители Ночи обернулись на слабый булькающий звук. Исчерченное шрамами лицо Ворона дергалось, грудь вздымалась.       — Твой новый друг нашел в нас что-то забавное, — проворчал Малек.       Севатар вздохнул.       — Поверь, он ни с кем не поделится этой ценной информацией.       Впервые за последние несколько месяцев Ворону хотелось смеяться.