Хроники охотника на демонов

По улице пронёсся крик. Скорчившееся грязное тело демона развевалось по ветру. Схватившись за голову, юноша зарывался лбом в землю. Люди с волнением подбежали к нему.  — Что с ним?  — Наверно, он ранен! Его нужно скорее отправить в поместье!

***

Мурата очнулся на чистой белоснежной постели. Он огляделся. В комнате никого не было. Сделав испуганное лицо, он прошёлся ладонью по лбу, а после в панике ухватился за предмет с соседней тумбочки. Поместье пробрал крик отчаяния, на который сбежались все обитательницы дома. Их глазам предстал зарывшийся лицом в одеяло человек.  — Что с Вами? — подбежала к койке взволнованная девочка. — Вам больно? Но ответа не последовало, мало того парень даже не соизволил открыть лицо.  — Что же случилось, ответьте! Мурата рывком повернулся к девочке, указывая на лоб. Непривычно чистый лоб. На котором не было чёлки… Здесь стоит сказать, что Мурата никогда не придавал особого значения своей внешности: у него было прекрасное телосложение, и видных уродств не было, а большего и не требовалось. Как и подобает охотнику, он был в специальной форме, которая не сильно-то его беспокоила. Но одно всё же пробиралось ненароком в его сознание. Дело в том, что он совершенно ничем не выделялся. Его обыкновенное лицо не запоминалось необычными чертами, глубоким взглядом или же чем-то подобным. Это заставляло его задуматься. Порой даже его друзьям требовалось некоторое время, чтобы понять, кто перед ними стоит. Они пытались скрыть этот неловкий факт, но Мурата всё видел. Именно тогда Мурата понял, что ему обязательно нужно чем-то выделяться. Так и появилась чёлка. Но сейчас её не было. Мурата печально поднял с пола зеркальце и уставился в него. На месте двух длинных ровно свисающих прядей в разные стороны торчком стояли обугленные волосы.  — У Вас болит голова? — воспитанница Кочо непонимающе смотрела на больного. Тот лишь вздохнул.

***

 — Это вовсе не то, о чём должен волноваться охотник, — заключил парень, тщательно вытирая клинок. — Тебе самому-то не смешно? Мурата только что рассказал ему о произошедшем: про стычку с демоном и про его огненную магию крови, ну и конечно, про свою большую потерю. Он знал этого парня — виделись пару раз — и каждый раз убеждался в точности его изречений. Именно это и отличало его — своя манера речи. А что же с Муратой? Люди должны помнить о тебе хоть что-то: цвет твоих волос, звуки твоего голоса, твой запах, подергивание большого пальца, когда ты нервничаешь, твоя походка в усталом состоянии. Они могут запомнить твоё имя, но ему обязательно нужно за что-то зацепиться, иначе оно ускользнёт. Лишь легенды и герои могут жить в памяти без образа. Такие как столпы. Хватает только имени, а образ обрисовывается вокруг него. А что люди себе представят, когда вспомнят давно затерявшееся в уголке сознания имя Мураты?  — Чем больше людей нас помнит, тем больше людей будут скорбеть по нашей утрате. Мурата понимал, что друг прав, но от этого легче не становилось. И вообще, их разговор давно уже свернул не в то русло. Сегодня был прекрасный солнечный день, когда заданий ему не полагалось. Сегодня не хотелось говорить о чём-то тяжёлом. Он легко улыбнулся и пожал другу руку, как вдруг увидел знакомую багровую макушку и не менее знакомое зелёное хаори. Мурата окликнул Танджиро и, когда тот обернулся, заметил в его глазах тот же вопрос, как и у многих других: кто это? Конечно, Камадо был слишком добр, и от этого ему не приходилось долго вспоминать, чтобы понять, что перед ним его давний друг, но было то мгновение, и Мурате этого хватило. Понурив голову, он облокотился спиной к стене. Рядом стоящий парень глухо хихикнул:  — И всё же, обугленные волосы на макушке тоже, в каком-то роде, распознавательный знак.