Жизнь проёбана

Это страшно. И это действительно так. Как ни крути — мы все тут живые существа и существуем отчасти движимые инстинктами. И желание жить, выживать, карабкаясь наверх — то, что заложено в нас с рождения. Есть в этом что-то такое поэтичное даже: какой бы херовой ситуация не была всегда где-то в мозгу будет та часть, что кричит о спасении, о продолжении, надо только лишь подождать или же поднажать. Но рациональность побеждает. В этой ситуации нет ничего ужасного — в жизни Хайсай нет ничего ужасного. Это как те сравнения по типу «а дети в Африке голодают.» у неё обычная жизнь, она бы даже сказала жизнь лучшая, чем у многих. Любящая мать, которая любит настолько, что становится больно. Становится виновато как-то. Или смешно — тут не разобрать, да и нету мотивации проводить самоанализ. Даже странно так — как работает психика. Просто запомнишь ребёнком как на тебя кричали несколько раз (или не несколько, память она такая, знаете ли, всё размыто и непонятно), как принижали не зная даже, что это принижение, без намерения унизить, так в конце пропадает чувство родственности. Да и как ощутить эту самую родственность, семью, если понимания этого нету: отношения с братом у Хайсай настолько нейтральные, что если не эта колышаяся нить «ты же мой брат», то стали бы они незнакомцами с улицы. Раньше она бы копалась в любом взаимодействии в ним, пытаясь найти что-то похожее на привязанность или любовь. Теперь ей так всё равно, даже как-то грустно; отношения с другими родственниками посредственные, можно сказать, что со стороны Хайсай идёт только серость и холод. Она не знает, что же с ней такое не так, что она просто не ощущает привязанности. Нормально ли такое чувствовать, нормально ли так просто отпускать людей. «На эту тему можно долго размышлять» — она думает. Но главное не причины, хотя может для кого-то это будет и важно, но не для неё, не сейчас. У неё привычка откладывать всё на потом, а затем забивать хер, когда неизбежно наступает дедлайн. Странно, что это не изменилось даже в этих обстоятельствах. Надо прибраться, но пока что вымыты только раковины на кухне и в ванной, да и душ с туалетом. Специальное средство для мытья пахнет резко, отвратительно, что она кашляет, но затем привыкает, как можно привыкнуть к крикам. Хайсай мало что помнит из детства — вспышки счастливых и не очень событий. Хайсай помнит, как в какой-то момент не захотела плакать и просто начала молчать, в тишине выслушивать упрёки и крики. И плакать начала в тишине, наедине с собой. Говорят, что младенцы плачут для внимания, чтобы кто-то пришёл и пожалел. Слезы на самом деле очень хороший аргумент в любом споре. Хайсай не знает почему решила перестать плакать. Может это была гордыня — не гордость, вовсе нет, потому что кто бы захотел выслушивать крики и упрёки, если можно заплакать и вернутся извинения и объятия — или же глупость. А может слезы действительно перестали работать как защитный механизм и его выбросили за ненадобностью. Хайсай не знает, когда это началось. Было ли это предначертано? Возможно обстоятельства так сложились — её мягкотелый характер тряпки и не лучшие стартовые условия. Она знает много людей с похожими бедами с башкой, но только она тонет так сильно и так жалко. У Хайсай шансы за шансами — уже третий, в самом деле. Ей бы просто начать что-то делать, учиться, и даже не надо быть идеальной, надо просто начать хоть что-то учить. Но лень, господи так лень. Это можно сказать синоним её существование, та самая константа, что была любовно ею же и воспета, пока мелкая проблема не превратилась в грех. Так всё и происходит, как снежный ком. Сначала лень убираться, потом учить несколько строк или делать дополнительное задание, а затем лень делать хоть что-то. Хайсай назвала бы это депрессией, но это похоже на наклеивание блесток на кучу мразотной блевотины. Ей же нравиться давиться новыми сериалами и фандомами, пытаясь в них отыскать смысл жизни. Ей нравится читать фанфики — одни лучше чем другие — чтобы ощутить радость и волнения за выдуманных персонажей. Но в этом то и фишка. Лагузз прекрасно ощущает волнение, радость… любые позитивные эмоции на самом деле. И даже если у неё есть депрессия, то непонятно насколько сильно на это заболевание можно свалить лень, которая медленно её убивает. И действительно, как смешно то. Как только интерес к её предыдущему фандому пропал, так сразу всё стало так пусто. Лень рисовать, лень писать фанфики, лень хоть что-то делать. Наверное это проблема, ха. Настолько всё серо, что даже начать смотреть новый сериал лень. Насколько же она себя запустила, что даже то, что доставляло раньше удовольствие она не может начать делать. «Всё к этому и шло.» — Хайсай думает.

***

Надо прибраться. Плана, как такового, нету. Да и не думала она об этом до начала декабря, если честно. У неё в жизни всё всегда так. Не думать, пока не настанет конец. Так что Хайсай хотела бы уверить своих близких, что она не настолько сука, чтобы обсуждать планы на будущее при этом планируя что-то настолько эгоистичное. План размыт. Надо как-то передать все вещи, чтобы их никто не украл, ведь как бы не славилось общежитие этого прекрасного университета, тут воруют. А доставлять ещё больше ущерба, даже если они финансовые, не хочется. Но так лень. Даже в такой вещи так лень. Даже писать это так лень- Лень ужасно, так что руки опускаются, хочется просто послушать музыки и поплакать, хочется заснуть и спать и спать и спать, хочется не волноваться и просто жить не волнуясь ни о чем, чтобы деньги из ничего и- Холодильник почти пуст. Хайсай выкинула почти все остатки еды, так что осталось только доесть оставшееся и разморозить эту громаду времён СССР. Надо бы вымыть полы, собрать вещи, расфасовать все в чемоданы и коробки, чтобы удобнее было нести. Хайсай думает, что же случиться с её графическим планшетом. Может его продадут — это было бы даже предпочтительнее. Похороны требуют денег. Хотя она бы выбрала просто кремацию, но она лучше знает. Похороны это для живых, и не ей судить что с ней случиться если она уже планирует принести столько боли. Ну не шутка ли? Хайсай понимает. Она не тупая, как бы удивительно это не было. Она не настолько глупа, чтобы не осознавать как её обожает мать, как брат вроде как даже заботится, а её друзей упоминать даже не стоит. Они её знают настолько долго, что разрыв этой связи отразиться хлыстом. Хайсай все равно это сделает. Она думает о себе прошлой. Когда-то маленькая Хайсай шла утром в школу и повторяла про себя. «Как бы сдохнуть, как бы сдохнуть, я хочу сдохнуть, я хочу умереть, хочу сдохнуть-» Она не помнить сколько ей было лет, но наверное где-то тринадцать и старше, раз она шла в школу сама. Было прохладно, но не было снега. Она просто не хотела идти в школу, как и другой ребенок. Хайсай до сих пор не знает почему она желала именно сдохнуть, да ещё так отчаянно, а не просто заболеть. Хотя она может предположить. Смерть это легко, это настолько просто, что даже смешно. Ты перестаешь существовать и следовательно всё, что было с тобой связано обрубается — в том числе твои обязанности. Хайсай это хорошо понимает. И не поймите неправильно. Она не в ужасной ситуации. У неё все есть — за неё платят в университете, у неё есть ноутбук, графический планшет и телефон. У неё есть деньги на еду и одежду, никто не издевается над ней за её пристрастия. Просто ей лень учиться. Насколько же смешно — самоубийство из-за лени, ха. Лагузз прекрасно осознаёт, что могла бы продолжить жить. Только вот в этом нет смысла. Это её третий шанс. Шанс на то, чтобы начать учиться. И она его благополучно проебала. Так продолжаться дальше больше не может. У каждого же человека есть свои мечты но и обязанности. Кто-то любит хорошо поесть и почитать или посмотреть глупо-смешное кино. Но они не делают это всё своё время, потому что у них определённо есть работа: им надо платить за квартиру, еду и свои же хотелки. Хайсай же наивно желает лежать и ничего не делать, но при этом откуда-то получать деньги. Так не работает. Если хочешь смотреть аниме целыми днями, то будь решителен в том, чтобы выучиться. Она не может просто так жить на шее у матери, становясь день ото дня всё большим разочарованием. Возможно только если бы она была более эмоционально тупой, чтобы игнорировать мерзкое чувство ответственности каждый раз, когда она проваливается в учёбе. И не то, чтобы учёба была сложна — Лагузз умна в какой-то мере. Она просто не делает домашнюю работу и не читает дополнительный материал. Даже не пытается. А когда пытается, то на неё накатывает такое отвращение и леность, что она скоро бросает это дело. И, будем честны, она устала. И то как мир продолжает крутиться всё дальше и дальше по временной шкале, а она будто застряла на месте угнетает. Казалось бы — ты уже перестала учиться, провалила один из экзаменов просто не появившись на нём, ты уже решила умереть, так успокойся и проведи последние моменты радуясь и проебывая деньги. Но в ней живёт тревога, которая просыпается каждый раз, когда она видит уведомление о новом сообщении в группе университета или когда даже краем глаза замечает среди всех её открытых вкладок расписание занятий. Хайсай думает, что это тупо. Тревога никуда не уходит, чтобы она не сделала, хотя вроде как ей должно быть плевать, раз уж она решила всё бросить. Тем не менее ей противно-противно, а живот скручивает, когда она думает обо всех проебанных экзаменах и парах, будто бы ей придётся за это отвечать перед матерью или же перед преподавателями. Возможно в ней живёт какая-то глупая мысль что она доживёт до этого противостояния, ибо снова струсит. Это возможно. Прошло уже около трёх дней с того момента, как она начала собирать вещи в чемодан, и пожалуй единственное, что ей надо сделать это наконец-то решиться на последний шаг. Но она медлит. Хайсай с усмешкой думает, что она даже в этом смысле продолжает лениться и откладывать на потом. Или же это говорит её страх. Она боиться не смерти а того, что перед ней — боль. Всё же инстинкты выживания работают. Она до сих пор помнит, как после школы зашла в многоэтажное здание, как стояла на балконе, смотря вниз и как в животе у неё всё скручивалось. Хайсай смотрела и смотрела, будто только это могло бы дать нужную ей смелость. Но она так ничего и не сделала, на этом же чертовом балконе достав телефон и позвонив матери, сказав, что занятия у неё закончились и она идёт домой при этом не переставая глядеть на землю внизу. Она слабая — как в плане ответственности так и в плане смерти.

***

Хайсай просыпается поздно — час дня. Она не спала до пяти утра читая какие-то фанфики и, конечно же, не волнуясь об учёбе. Она перестала ходить в университет недели три назад если не больше. Палец привычно смахивает все уведомления — что-то о результатах экзамена, который она пропустила, что-то об учёбе от её одногруппников. Ничего нового, она даже не смотрит. Такая тактика уже привычна, ведь когда она училась в колледже, то так же вела себя во втором семестре, изолируя себя ото всех. Она не выспалась, это ясно по слипающимся глазам и общему ощущению усталости. Вообще весь режим сна был сбит и растоптан в какой-то момент — она может лечь в восемь вечера и проснуться в четыре ночи, или же наоборот не спать до полудня. Это не спасает от одиночества и чувства бесполезности, впрочем заслуженного. Хайсай лежит какое-то время, слишком ленивая, чтобы встать, заходя то в ютуб, то на AO3. Ничего нового. Ей бы найти что-то, чтобы зацепило её внимание на какое-то время. Ей кажется, что её собственная жизнь слишком пресная, так что она продолжает топить себя в историях нарисованных, нереальных людей. Или она просто подавляет эмоции, избегая реальности. Хайсай личность, человек с эмоциями, но когда тишина привлекает ненужные мысли и жгучее чувство одиночества, а единственное, что заставляет чувствовать себя живой — это глупые фанфики, то легко потерять индивидуальность, заменить центр своего существования на фальшивых людей, на вымышленные сюжеты. Это привычно. Если ей нету чего посмотреть, во что вцепиться на нескольких дней, чтобы радость, любовь актёров на экране заменили её эмоции, то всё становится как-то бессмысленно. Она не хочет оставаться наедине со своими же мыслями, потому что анализировать то дерьмо, в которое она превратила себя и свою жизнь нет никакого желания. Всё и так ясно. Она нехотя встаёт, понимая что вроде как голодна и надо бы пойти купить еды. Её холодильник пуст и уже разморожен, готов к тому чтобы остаться в будущем пустом блоке. Она гуглит где находится ближайший КФС, одевается, готовить вещи, чтобы отнести их в прачку — после себя надо оставить всё так, чтобы доставлять меньше неудобств. И она едет. В ней живёт странный страх встретить своих одногруппников или своего брата, хотя вроде как это не так уж и страшно — она может врать, как врала своей матери недавно о том, что у неё всё хорошо и она учиться. Но что-то всё равно неприятно скручивает, прямо как если бы она увидела новые сообщения в беседе университета. Как-то даже жалко. Хайсай выходит из автобуса, на улице холодно. Где-то минус три градуса и это прекрасно — было потепление и она боялась, что такая тёплая погода испортит планы. Она и так отложила все на потом и чем больше проходит дней, тем больше она начинает впадать в апатию, не желая идти наконец и умирать. Она возвращается через час, забирает вещи из прачечной, идёт купаться и приступает к еде. Еда вкусная, тут не поспоришь. Всё равно как-то пресно и после двух стрипсов Лагузз уже полна. Еды осталось много. Она в растерянности обводит взглядом всё то, что осталось. Её аппетит уменьшился, это отстой, хотя если она только и делает, что лежит целыми днями, то это не так удивительно. И тут приходит осознание. Еда вкусная, это так, но не приносит удовлетворения, может даже немного мерзко. Ей смешно.

***

Рождество. Хороший праздник. Подарки, ёлка, украшения. Это как новый год только у иностранцев. У них на этот день назначены выходные, когда же в России люди всё ещё сдают экзамены. Она листает ленту в твиттере, солнце светит в лицо. Люди выкладывают арты, то, как они украсили свой дом. Хайсай почему-то вспоминает один конкретный новый год из множества других, которые она провела с семьёй. Будем честны, остальные новые года сливаются в её сознании в мешанину воспоминаний и она не может сказать как именно отмечала прошлый год, или позапрошлый. Её память отстой. Тогда она была в школе. Может это был девятый класс, может восьмой. К ним пришла отмечать её тётя, хотя обычно было только три человека — она, мама и брат, если только они не ехали к родственникам. Она не помнит волновали ли её дети этой самой тёти, но помнит вкусный десерт — был приготовлен мягкий рулет, а затем нарезан, чтобы его положили в вазочку как топинг к какой-то сладкой воздушной смеси. Было вкусно-вкусно. А ещё у неё тогда не было телефона, но тётя отдала ей планшет и она помнит как была взволнована, когда видела сообщения в беседе класса и писала «С Новым Годом!!!». Это было мило, она помнит бурлящую внутри радость, пока на улице взрывались фейерверки, на её коленях лежал планшет с пролетающими по экрану новыми поздравлениями. Это было мило. Она вспоминает прошлое, и это так же сладко, как и горько. Хайсай лежит в постели в своем пустом блоке, потому что её соседка съехала недели четыре назад. На полу открытый чемодан, везде разбросаны неупакованные вещи. На столе стоит не открытая бутылка водки — ведь ей понадобится смелость, которой у такого слабого человека, как у неё нету. Она вчера читала об одной девочке восемнадцати лет. Она жила в Гонконге и сбросилась с балкона. Лагузз вспоминает как сама стояла на балконе смотря вниз с двадцати пяти этажей. Она не такая смелая или отчаянная. Чего же ей не хватает, чтобы выбрать именно этот способ? С усмешкой приходит другое воспоминание — она напилась, в спешке записала видео или два, как предсмертное послание, а затем пошла к строящемуся зданию недалеко от дома. Нихуя не вышло, хотя потом она спрятала недопитую бутылку водки, а через год или полтора её нашла мать и подумала, что это брата. Забавно. Многое забавно, если смотреть в ретроспективе. Она находит в заметках кучу старых предсмертных записок, длинных, обсасывающих каждую деталь, словно покаяние. Читать их в какой-то мере даже стыдно, как бывает стыдно, когда ты вспоминаешь каким тупым был в детстве. Последняя записка сейчас лежит на подоконнике. Сегодня. Она решает. Ночью будет минус восемь, а общежитие вообще находиться за городом, окруженное лесами; хорошее место. А затем будет снова потепление. Ей даже жаль, что она не в родном городе: там зимой намного холоднее. Но ладно. Она думает о том, когда бы обнаружили, что она пропала, если бы она не планировала сообщить о своём решении. Общежитие большое, она не знает никого из соседей, а брат живёт в другом здании, как и многие её одногруппники. Тут всё окутывает ощущением анонимности. Её никто не беспокоит, никто не знает, она гниёт в комнате уже месяц, мало кто беспокоится. Тут нет её кота, чтобы было кого потискать, она остро ощущает потерю, когда думает о мягкой шерстке, о громком мурчании. Ей до слез обидно, потому что она так и не увидит снова своего надоедливого маленького друга. Тут не о чем жалеть, не в её обстоятельствах, она знает. Сама же всё решила. Её даже никто не подталкивал, не издевался, не смеялся, не оскорблял. Её жизнь очень хороша, несмотря на небогатую семью и детство, покрытие воспоминаниями о криках. Она даже не может сказать, что она травмирована, потому что это просто напросто не так. У неё всё хорошо, даже нет никаких слишком серьезных последствий от сексуального насилия. Кого волнует странные предпочтения и извращенный ум в старшем возрасте? Она не вздрагивает от прикосновений, ей не противен контакт. Хотя может это больше уходит в другой экстрим, граничащий с самоистязанием. Может она собрала комбо — резка, курение, самоудовлетворение, алкоголь. Не хватает наркотиков и тушении сигарет об кожу... Нет смысла снова закапываться в самоанализ, понимать, что её ебанутость всё же имела свои корни в детстве. Это не важно, если она так говорит. Эх, как было прекрасно, если бы она вдруг летом, после ОГЭ не решила покопаться в прошлом и начать осознавать, что как-то не очень хорошо с ней поступили. А затем всё пошло по пизде. Даже как-то смешно, она решила стать бунтующим подростком с депрессией-в-ноль-лет, когда уже поздно её ругать. Она же уже взрослая, ругань не поможет. Тут надо самой работать. Ей лень. Сегодня. Она решила. Надо бы поставить таймер на пост в ВК, чтобы её вещи потом забрал брат, надо установить автоперевод, чтобы деньги с её карты отправились матери. Ещё так много приготовлений, так много дел. Так сложно умереть и доставить меньше неудобств. Хайсай загадывает желание, такой глупый рождественский подарок, хотя она даже не отмечает Рождество. Хоть бы это побыстрей закончилось. Хайсай с иронией думает, что если всё пройдёт по плану, то она замёрзнет насмерть двадцать шестого. За месяц до своего дня рождения. Она и раньше думала умереть в свой день рождения. Для красивого числа. Эта мысль всегда проскальзывала, когда она с налётом горечи смотрела на календарь. Но видимо этого не произойдёт. Но и «26.12.2022» смотрится неплохо, не так ли? Лагузз думает обо всех своих желаниях о быстрой и безболезненной смерти, которые она загадала за всё эти годы. Это, она надеется, поможет. Она думает о своей бедной матери, о жертве этой жестокой жизни и эгоистичности её собственной дочери. Если так подумать, то как-то не получилось у Лагузз вырасти в нормального человека, в того, кто любит в ответ, в того, кто благодарен настолько, чтобы продолжить жить и пытаться если не для себя, то ради других. Если так подумать… Хайсай очень хочет, чтобы она вообще не рождалась, чтобы уменьшить страдание, которое она причинила и причинит своими действиями. Но это всё пустое сожаление и вина, не так ли? Если она всё равно сделает то, что сделает, несмотря на всё это. Лагузз вспоминает. О том как буквально на днях, двадцать первого, ей звонила мама, взволнованная тем, что она скоро приедет, что они будут отмечать Новый Год вместе, всей семьей. Она так старается. Платит за университет, заботиться. Лагузз вспоминает свои собственные эмоции в тот момент. Как ей было всё равно, как она не может найти в себе любви. Она выросла в тех же условиях, что и её брат, но почему-то она сломалась настолько, что позитивные эмоции по отношению к маме исчезли в какой-то момент и она не знает почему. Почему ей некомфортно обнимать её маму, почему она чувствует резкий налёт жженой лжи, каждый раз, когда пишет открытки маме со словами любви на любой праздник. Она как-то сломалась, как винтик в несколько потрепанном, но работающем механизме. И она собирается всё закончить, разорвать этот механизм на куски. Она не настолько бредовая, чтобы не понимать, какой эффект будет иметь её поступок. Просто она настолько прогнила, настолько безответственна, что ей всё равно. Она бы действительно хотела бы не рождаться, лёгкий способ избежать проблем. К сожалению, она тут, сидит в пустом блоке, пока солнце светит в лицо, а по комнате разбросаны неупакованные вещи. Она закрывает глаза, утопая в саможалости, ещё одном акте её бесхребетности и думает о том, чтобы она могла бы сделать. Что она могла бы нарисовать и написать, о чем таком тупом и глупом она могла бы рассказать своим друзьям и матери. О том, что со временем она бы могла лучше влиться в новый фандом, найти друзей и кричать в твиттере об обновлениях или о том, несколько сложна недавно выпущенная beatmap в игре. Она бы могла всё это сделать. Но она знает лучше. За последние семь месяцев она так и не влилась в сообщество, нарисовала два с половиной арта, не написала ни одного нового фанфика. Все всегда говорят, что вот завтра я стану лучшим человеком. За три года Хайсай так и не стала лучшим человеком, откладывая всё на потом, даже свою смерть. Она встаёт, наливает воды в электрический чайник, чтобы потом вскипятить воду. Сегодня. А пока что можно попытаться снова отвлечься от пустоты в комнате и её жизни, попытаться насладиться последними часами. Она знает, что эгоистка до самого конца.