Ответ на вопрос

Папирус и Санс долго жили в Подземелье. С самого раннего возраста. За всë это время Санс воспитывал младшего братца, помогал ему с трудностями и поддерживал всеми силами. Каждый монстр мог позавидовать Папирусу с таким братом. Не у каждого он был, так сказать. У младшего каждый день было как минимум по миллиону вопросов о внешнем мире. Санс пытался отвечать на все, но всё же этого не получалось. Всё таки, отгородить мальца от опасностей стоило и не нужно было рассказывать, куда деваются маленькие дети, которые выходят откуда-то из леса. Множество вопросов - множество ответов. Но был единственный вопрос, на который Санс не хотел отвечать. Не мог. Спустя несколько дней с 18-летия Папса, Санс начал чувствовать странные эмоции. Каждый раз, когда братец готовил, скелет мог добавить парочку каламбуров, чтоб разбавить вечер. Мог хоть месяцами не вылазить из своей грязной, пыльной комнаты, которая, кажется, вообще не доставляла ему неудобств. Но что-то изменилось. Как только Папсу исполнилось 18,внутри старшего скелета всё перевернулось. Почему то, он больше не видел его своим маленьким братиком - скелетом, который только одним своим смехом мог обрадовать окружающих. Он видел в нëм что-то большее. Большее, чем просто монстра, который живет вместе с ним и ругает по всякому поводу. Как, разбросанные вещи, грязный носок в углу комнаты или запах кетчупа на всем гардеробе. Он до сих пор видел в нëм его маленький лучик солнца, который так мило заботился о каждом монстре. Но уже не так, как раньше. Санса подкинуло на кровати в холодном поту. Он проснулся посреди ночи с этими странными мыслями, пожирающими его изнутри. Он мог просто закрыть глаза и не обращать внимания на дурацкие разговоры в своей голове с самим собой. Но именно сегодня он сделать это не смог. Потеребив серую, вымытую от пятен и запаха старого засохшего кетчупа, который скелет так любил в баре у Гриллби, футболку, Санс протерел обе глазницы, чтоб хотя бы что-нибудь увидеть. Перед глазами была размытая картинка, поэтому для этого понадобилось время. Даже если у скелетов и нет глаз, но чем то видеть они все таки должны. За окном радостно летали снежинки и даже если на улице уже давно никого не было, было слышно странное гудение по всему городу. Оба брата уже привыкли к нему, как и все остальные монстры. В принципе, сложно не привыкнуть к этому гулу, когда живешь здесь уже столько, сколько помнишь себя. Приподнявшись на локтях, Санс осмотрел комнату. Да, сейчас точно была ночь. Темно, как будто в самой большой пещере ВатерФолла. Это было логично, но всё равно, в такой ситуации как эта, это было очень не привычно. Скелет сел и вытянул ноги под одеялом перед собой. В голове крутились мысли, которые он обсуждал с самим собой во сне. Они никак не вылазили из его черепушки и кажется, даже не собирались этого делать. Но если и нужно было подумать об этом, то только утром. Сейчас лучше уж хорошенько выспаться, потому что Папирус будет опять зол на брата из-за сонного состояния, в котором он, кажется находится всю свою жизнь. В этих раздумьях, скелет лёг обратно на мягкую, перьевую подушку, практически забыв о мыслях из сна. Они ещё немного покружили у него в голове и спустя несколько минут исчезли, как будто их и не было вовсе. Но это был самообман.

***

— Санс! Ты, ленивые кости, решил проспать весь день?! — вбегая в комнату старшего брата, воскликнул Папирус. На кровати лежала гора простыней, под которой спокойно посапывал скелет. Как обычно. Вот только сегодня не обычный день. — Санс! Не делай вид, как будто меня здесь нет! — не выдерживая, Папирус подошёл ближе к "берлоге" брата и прикоснулся до края простыни. Как только монстр стащил одну на пол, горка пошевелилась и со стороны подушки, показалась голова Санса. Глаза были сонные, такие, как будто он не спал всю ночь. Кажется, так и было. Только Папс этого не заметил. — Хей, бро. Чего ты так разгремелся костями, — улыбнувшись, хмыкнул старший, наблюдая за резкой сменой лица брата. О, да, любимые каламбуры, которые то и дело, так сильно выводили Папируса из себя. Нет, Санс не любил сильно бесить своего бро, просто ему нравилось наблюдать за его реакцией и смеяться, когда Папс пытается накричать на него из-за очередной шутки не в тему. — У тебя вообще эти шутки заканчиваются или они у тебя безграничные? — невольно буркнул монстр. Скрестив руки на грудной клетке, Папирус кинул недовольный взгляд в сторону вылезающего из-под завала братца. Он не был зол на него, разве что совсем немного. Он был взволнован, но виду не показывал. — И так, что за дело, которое тебя так растормошило.. В 6 утра, —удивленно глянул на часы на прикроватной тумбочке скелет. Он знал, что Папс любит просыпаться раньше чем старший брат, но не настолько, — ты уверен, что это что-то срочное? Папирус, вот ещё стоя в строгой позе, сверлил взглядом низкорослого скелета, но через секунду успокоился и убрал руки с грудной клетки. — Андайн просила быть у неё не раньше 7-ми. Надеюсь, мы не опоздаем, — с надеждой во взгляде, гордо произнёс младший. Он был горд, что его тренирует сама Глава Королевской Стражи, особенно, когда она приглашала его на дополнительные занятия по готовке. — Хех, но причём здесь я? Мне кажется, я бы поспал ещë.. Пару часиков, — демонстративно зевнул скелет и только хотел укладываться обратно на мягкую ткань, как резкий рывок вырвал его из сонного плена и заставил немного вскрикнуть от неожиданности. Сейчас он лежал на грязном полу, уставившись в потолок и потирая затылок от резкого удара. — П-прости, это было единственное, что я смог придумать, чтоб ты хотя бы послушал меня, — виновато взглянул вниз Папирус. Санс лежал прямо у него под ногами. Сам скелет этого не замечал, так как картинка немного расплылась от удара об пол головой, но вскоре он обратил внимание на брата и на его место положение. — Хх.. Папс? Что ты делаешь? — немного посинев от смущения, промямлил Санс. На него сверху смотрел грозный брат, которому явно было сейчас не до неловкого положения. — Вставай, ленивые кости. Ты обещал поубираться в доме ХОТЯ БЫ ОДИН РАЗ! — переступая через тело лежащего на полу брата, напомнил скелет. Санс пытался вспомнить, когда это он давал такое обещание. Из головы вообще вылетело хоть что-либо связанное с уборкой дома. Да и обещания он давал только тогда, когда случалось что-то крайней важности. Топот был слышен до тех пор, пока Папирус не остановился возле двери в комнату. Немного постояв на пороге, он всё таки опустил взгляд на брата, все еще валяющегося на полу, как ни в чем не бывало. С виноватым видом, Папирус подошёл к Сансу, подхватил его и посадил на кровать. Немного потупив в стенку, Папирус опустил смущенный взгляд на пол. — Прости, это было грубо. Надеюсь, ты уберешься здесь и мне не придется опять делать это за тебя, — виновато проговорил скелет, добавляя некоторые фразы, чтоб до брата хоть как-то дошло, что если жить в беспорядке, то легче уже будет жить на улице. Хотя, на улице было даже лучше, чем в доме. Не было ни мусора, ни каких либо лишних вещей, валяющихся без дела на полу или в углу. Можно было просто сесть возле дерева и наблюдать за детьми, бегающим возле домов и заснуть под всем знакомое гудение. Кажется, Санс понял. Ну, или сделал вид, что понял. Он просто кивнул и кинул пустой взгляд во окно. Папирус странно взглянул на брата, подумав что наверное, с просонья это нормально и потопал к выходу. Закрыв за собой дверь, скелет зашагал по цветастому, красивому ковру в коридоре, который так радовал глаз. Когда конечно, эта тряпка была чистой. Сейчас на ней была гора пыли, которая то и дело летала по всем комнатам. Папирус недовольно рыкнул. Даже не ожидая от себя такого поведения, он виновато погрузился в свои мысли. Только вчера он убирал все комнаты, а сегодня было такое ощущение, что в доме не убирались как минимум месяц. Уже на выходе, скелет громко предупредил брата, что ушёл и вышел в прохладу заснеженного Сноудина. Хлопнула дверь. В доме стало тихо. Только достающие настенные часы, которые не прекращали тикать, цокали на стене в гостиной. Санс всё сидел на кровати, не понимая, что произошло. Только что, они говорили с братом на тему уборки дома, хотя Санс и не хотел заводить этот разговор, потому что был слишком ленив, чтоб просто встать с пола, не то что убраться во всём доме. Но тут резко перед глазами монстра появилась картинка, которая так надоедливо крутилась у него в голове. Вид снизу. Облегающие синие шорты младшего брата, тонкие кости, скрытые за черными гольфами, поблескивающими из-за утреннего солнца, которое так идеально падало на Папируса. Сансу так и хотелось снять эту проклятую броню, которую брат носил, кажется, не снимая, чтоб просто полюбоваться видом еще больше. А вот и мысли, которые так и доставали старшего всю ночь. Его младший брат. Такой милый, невинный и особенно привлекательный. Санс чувствовал себя ужасно, потому что сам думал ночами о РОДНОМ БРАТЕ и не мог перестать перематывать моменты из их жизни. И нет, это не было простой братской любовью со стороны Санса. Уже. Это было нечто большее, что так сильно угнетало скелета. Замотав головой со стороны в сторону, Санс начал успокаиваться, но это было только начало. Как только в голове опять показалось злосчастная картинка Папируса, стоящего прямо над монстром, по телу прошли жгучие жаркие эмоции, которые нельзя было сравнить ни с чем. Ни с жаром, ни с головной болью. Кажется, Санс понимал, что происходит. Он молился кому угодно, чтоб это было не то что он думал, но его просьбы были тщетны. В районе чёрных шорт, которые скелет кажется не снимал уже много дней, появился голубой свет. Нежный, совсем неприметный, на первый взгляд. Но внутри всë буквально пылало банальным возбуждением. Ладно, если бы оно было просто возбуждением, но это было ужасно ощущать это, думая о своем родном брате. Санс закрыл лицо руками и даже не знал что думать. Нужно было как можно скорее избавиться от проблемы, потому что Папирус мог вернуться в любой момент, даже если ушел только 10 минут назад. Санс как загипнотизированный встал на ноги и двинулся к выходу из комнаты. Он не знал, что он делает, не доверяя самому себе. И не зря. Он вошёл в комнату младшего брата. Тщательно убранной, с красивыми плакатами на стенах и старательно заправленной кроватью, в виде красной гоночной машинки, которую Папс обожал всем сердцем. Аккуратно пройдя по подметенному полу, Санс почувствовал угрызение совести. Он понимал, что делает что-то не правильное, но все действия, которые его ожидали, только будоражили его извращëнное воображение. Спустя пару секунд, Санс уже лежал на кровати, со спущенными на пол шортами и с закрытыми глазами аккуратно двигал рукой по вставшему неону. Ему нравилось это ощущение. Запах спагетти, корицы и чего-то сладкого, которое так напоминало запах младшего братца, туманили его сознание и он всë больше проваливался в свое сознание, возбуждаясь ещё сильнее. Спустя пять минут грязных игр, Санс уже пытался не стонать по весь голос. Ему нравились эти ощущения, нравилось то, что он делает. Но капелька совести внутри всë ещё умоляла его остановиться и уйти в свою комнату, чтоб забыть это как страшный сон и никогда не вспоминать. Но было уже слишком поздно. Санс не собирался останавливаться. Выдавливая из себя новые хрипы стоны, скелет игрался с членом как только мог. По комнате летали разные запахи, которые так нравились монстру и маленькие снежинки кружились прямо по середине помещения, садясь на любые поверхности, вскоре таяли от тепла и тяжелого дыхания скелета. В ушах звенело так, что Санс не слышал буквально ничего. Он чувствовал что сам доводит себя до пика и радовался что это все закончится. Но ему хотелось большего. Большего, чем просто ласка со своей же стороны. Большего, чем просто хриплый стоны в кровати младшего брата, которого не было дома и он даже не подозревал чем он занимается. О чём тот как раз таки ошибался.

***

Папирус пришёл очень рано. Не дойдя до ВатерФолла, он почувствовал жгучую боль по всему телу и слегка неприятное тепло в районе таза. Это ему показалось новинкой, к тому же, очень неожиданной. Сделав еще один шаг в сторону дома подруги, у скелета подкосились ноги. Всë тело дрожало, не слушаясь своего хозяина. Кажется, до Андайн дойти будет не просто. Да и вообще сможет ли он это сделать? Попытавшись сделать еще несколько шагов вперёд, Папирус не устоял на месте и рухнул лицом в мокрую траву. По пути ударившись рукой об острый конец камня, находившегося на уровне бёдер скелета, монстр завыл от двойной боли. Сжавшись в комочек, он просто лежал на влажной земле, прося вселенную дать ему сил дойти хоть куда-нибудь. Собравшись с мыслями и оставшимися силами, Папирус понял, что делать ему нечего, как топать обратно домой. Андайн не могла видеть его, будущего Члена Королевской Гвардии в таком состоянии. Да и дома было гораздо ближе, чем до дома рыбы. Поспешно выдохнув, высокорослый скелет приподнялся на локтях, игнорируя странную боль и попытался встать. С такими темпами он не скоро дойдет куда-либо. Но все же, стоя в гостиной, практически без сил, он понял, что уже не дойдёт туда, куда хотел. Провалившись в неизвестную темноту, он рухнул прямо на пороге в гостиной, весь измазаный в грязи и мокром снегу. Сразу же отключившись, он забыл про Андайн и просто надеялся, чтоб не превратиться в пыль от этих адских мучений.

***

Негромко вскрикнув, Санс выпустил теплую голубую магию себе на руку, чтоб не испачкать постель брата. Немного поерзав на разноцветном одеяле, монстр ухмыльнулся своей же жалКОСТИ. Выдыхая уже видный пар, скелет улыбнулся и подумал, что лучше было бы отмыться от этого всего. Через пару секунд, когда Санс зашел в ванную, он услышал глухой удар. Встрепенувшись, он быстро оглянулся на место, где послышался тот самый звук. Немного понервничав, он быстро зашагал в сторону лестницы, теребя себя за затылок. Ну не мог же Папс так быстро вернуться? Надежды Санса развеялись, когда он увидел брата без сознания на полу в гостиной. Передернувшись от неожиданности, он широко раскрыл глазницы и быстро подбежал к телу Папируса. Схватив его за плечи, Санс перевернул его на спину и уложил к себе на колени. Тот не подавал признаки жизни. На глазах скелета появились маленькие капли слёз, которые он сразу же вытер, подумав, что это будет слишком жалко, начать рыдать, даже не проверив его состояние. Прислонившись местом, где должно было быть сердце, Санс услышал обрывистое тяжёлое дыхание младшего брата. Не все потеряно. С облегчением, но всё ещё с огромным комком в горле, Санс переместился вместе с Папсом в комнату. Вспомнив, что он творил только несколько минут назад, его передернуло, но сейчас это было не главное. Быстро уложив брата на кровать, он сел рядом и в спешке начал проверять его ОЗ. Оно уменьшилось практически до половины. От ужаса, Санс хотел закричать, но понял, что нужно действовать, а не давать волю эмоциям. Положив ладонь на грудь брата, он начал долгую, но все же эффективную операцию лечения. Он чувствовал как колышется хрупкая душа Папируса. Из-за переполняющих его эмоций, Сансу стало трудно дышать. В комнате опять стало жарко, не смотря на открытое нараспашку окно. Спустя несколько минут всë было готово. Санс с облегчением выдохнул и взглянул на лицо брата. Тот лежал неподвижно, как и все это время. С недоумением и тревогой, он укутал его в одеяло и сел рядом, обняв младшего так крепко, что мог всем телом чувствовать, как тот дышит ему в шею. От таких моментов замирает время, становилось совсем мутно в глазах. Сансу всегда хотелось быть ближе к брату, но он не мог просто подойти и сказать ему это. Вот таки, он взрослый монстр и не может просто подойти к Папирусу и попросить час обнимашек. Хотя тот был бы явно не против.

***

К вечеру Санс проснулся и обнаружил Папируса, сопящего у него в объятиях. Это было так мило и уютно, что он не хотел даже дышать, чтоб просто наблюдать за этим часами. Задержав дыхание, он заметил, что глазницы брата пошевелились и он начал просыпаться. Волна радости и облегчения окатила его с ног до головы. Санс с нетерпением и тревогой ждал, пока Папс очнëтся и можно будет нормально распросить его о случившемся. Скелет открыл глаза. Все мутнело вокруг, он не мог понять где он находился. Голова шла кругом, а неприятное чувство в районе таза так и не унималось. Вдобавок ныла пораженная рука, которая была крепко укутана в цветастый плед. Спустя несколько секунд попыток увидеть хоть что-нибудь, Папирус разглядел фигуру Санса, сидящего рядом. Он смог увидеть его взволнованный взгляд и уловить странное тепло, которое так и не хотело уходить из его тела. — Папс! Папс, ты в порядке? Что.. Что с тобой случилось, бро? —взволновано протянул старший. Он мог видеть взгляд, который так манил его, но он сдерживал себя, потому что нужно было думать о брате, а не о своих похотливых делах. Покрутив головой, он пришел в себя. — Санс.. Это чувство, так и не уходит.. Мне больно, — не вынося всего этого проскулил Папс. Он сдерживался как мог, чтоб не зареветь прямо на руках у брата, но это получалось крайне сложно. Вся эта теплая атмосфера пагубно влияла на его состояние и тепло в районе таза ещё сильнее сжалось. — Что? Бро, просто скажи, что болит? — кудахтал, как курица-наседка скелет. Он так распереживался, что у него начала болеть голова. Придерживая череп, он продолжал расспрашивать младшего братца о случившимся. Резкая боль. Папирус вскрикнул, да так громко, что Санс чуть ли не подпрыгнул на месте. Монстр начал тяжело дышать, что-то бубня себе под нос. — САНС! Это.. Это не прекращается, пожалуйста.. Сделай что-нибудь.. — умолял Папирус. Он пытался из-за всех сил сдерживать вскрики, которые так и наровились вырваться и разлететься по всему дому. Тревожным взглядом Санс дал понять брату, чтоб тот хотя бы намекнул, что происходит. Папирус развернул одеяло, выбравшись из оков теплой ткани и аккуратно сел на кровать. Неловко поëрзав на месте, он указал пальцем на светящийся бугорок ниже пояса. У Санса перехватило дыхание. Ещë чуть-чуть и он бы валялся без сознания ещё долгие несколько часов, но не сейчас. Не в этот момент. Аккуратно подсев ближе к брату, он наклонился ближе к лицу Папируса. — Я помогу тебе. Просто расслабься, — Санс не знал что он делает. Он уговаривал себя разными способами. Он пытался оторвать руки от дряной застежки на шортах брата, но видимо, его мысли были направлены в совсем другое русло. Расстегнув ширинку, Санс аккуратно просунул руку в прямо по направлению. Нельзя было не почувствовать дрожь Папируса, которая так выдавала его волнение. Санс нежно прикоснулся к уже возбужденному неону, который так и стремился вверх. От неожиданного прикосновения, Папс выдал тихий стон. Но и этого было достаточно, чтоб Санс завелся по настоящему. Уже двумя руками он давал своему любимому (как он мог сказать) братцу наслаждение. А он знал, что ему нравится. Папирус извивался под его руками в разные стороны, выдавая то громкие всхлипы, то сладкие постанывания в сторону скелета. Сдерживаться уже он не мог, потому что жгучая боль, распространившаяся по всему телу, не давала ему покоя. Да и сам он хотел этого очень давно. Еще тогда, когда сам Санс не знал о своих чувствах. Спустя пару минут нежных ласок, Папирус с нежным, но громким стоном дошёл до вершины и кончил прямо на руки старшему брату. Неоново-красная жидкость стекала по костлявым рукам скелета. Санс ухмыльнулся и прямо на глазах у брата, слизал оранжевую магию с каждого фаланга. Папирус покрылся густой краской, после осознания того, что он только что сделал. Нет, нет, нет. Он не мог. — Санс.. Нет.. Что мы наделали.. — начал постепенно всхлипывать младший. Сжавшись в комочек, он уткнулся переносицей себе в колени и немного потрясываясь, тихо захныкал. Увидев такую картину, у Санса грозилась разорваться душа от всех этих переживаний. Он ненавидел когда его малыш плакал. С округленными глазницами, он подсел ближе к Папирусу на сколько ещё возможно и попытался его успокоить. Но ничего не получалось. — Я в-воспользовался.. Прости, прости, С-санс.. — завывая произносил скелет. Уже не слышав ничего, он просто нёс всякий бред, который мог слышать только Санс. В один из таких моментов, старший не смог поверить своим несуществующим ушам. —..Я не могу.. П-прости, пожалуйста, я.. Я..Л-люб..Гха.. — пытаясь выговорить хоть слово из своих всхлипов, произносил Папирус. Санс не понимал что он хочет сказать. Ему бы понять хоть одно слово. Хоть посыл тех самых слов. — Бро.. Бро, успокойся. Дыши и скажи, что ты имеешь в— — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Люблю тебя не той братской любовью, которой должен! Я виню себя за это и это пожирает меня изнутри! — Папирус поднялся на локти и кричал по всë горло. Казалось, что его мог услышать весь Сноудин. Да что там Сноудин. Всë Подземелье. Санс просто застыл и слушал поток информации и эмоций, которые выливались из младшего вместе с ручьём слёз, — я ненавижу себя за это, потому что боюсь, что ты оттолкнешь меня! А сейчас я.. Я.. Просто воспользовался своим состоянием и ты сделал это.. Прошу, я не хотел, нет.. — в последний раз промямлил скелет, перед тем как начать заглатывать воздух из-за недостатка кислорода. Санс просто замер. Замер и смотрел как его брат пытается вымолвить хоть слово, чтоб извинится в миллионный раз. Он переваривал всю информацию, которую сейчас донес до него Папирус и— Спустя мгновение лицо Санса было неприлично близко к лицу Папируса. Их зубы столкнулись вместе с не громким клацнувшим звуком. От неожиданности Папирус широко распахнул глазницы,из которых потекли слëзы. Слëзы.. Счастья? Санс начал нежно гладить шею брата, дотрагиваясь до каждой косточки чувствительного места. Папирус закрыл глаза и иногда издавал нежные вздохи, которые заводили старшего брата. Рука Папируса спустилась от рёбер, ниже, ближе к тазу. От движения ладонью, он заставил Санса выдыхать чаще. Такого он еще не чувствовал и хотел чтоб это длилось как можно дольше. В скором времени рука Папса оказалась на лобковой кости брата, которую он начал растирать. С каждым движением, Санс простанывал имя скелета всë громче и громче, словно боясь забыть его и всë то, что происходит между ними. Мысленно умоляя продолжения, он свалился на спину и одним приоткрытым силой глазом, наблюдал что будет делать, уже не такой невинный братец. Папирус не спешил. Он пытался привести как можно больше удовольствия и надеялся увидеть ту штуку, которую он видел у себя, когда тщательно растирал чувствительное место. Спустя время, Папирус уже был так близко к голубом неону, как никогда. Его так завораживала вся сказочность событий, что от слёз и грусти не осталось и следа. Ему хотелось большего. — П-папс, бро.. Что ты—АНГХ! Прикрыв рот рукой, Санс сдерживал все звуки, которые вылетали из его рта. Высокорослый скелет сидел вплотную к брату и прикасаясь своим членом к члену брата, начав двигать вверх и вниз, создавая новые приятные его слуху звуки. Вскоре к сею действию присоединился и Санс. Он из-за всех сил пытался не застонать во весь голос из-за эмоций, которые накрыли его с головой. Он готов был накинуться на брата и просто взять его как девочку, но он боялся причинить вред и немного постанывая, двигался рукой в такт брату. Обоим было хорошо. Сказочно хорошо. Наконец, каждый был счастлив и счастлив по настоящему. Без дурацких секретов, без недомолвок и всяких разборок. — С-санс.. Я сейчас..САНС, ГХА-А~ Оба скелета прогнулись в позвоночнике так сильно, что можно было услышать каждый хруст их костей. Санс свалился на спину, вскоре Папирус лёг рядом. Тяжело дыша, монстры смотрели в потолок, не смея прерывать столь замечательный момент. Спустя несколько секунд, Папирус подхватил Санса за локоть и подвинул ближе к себе, заключив его в крепкие, но одновременно нежные объятия.

***

Они сидели так, кажется, целую вечность, в объятиях, покрывая друг друга поцелуями. Каждый из них чувствовал то, что не чувствовал раньше. Это была взаимность. Простая вещь, которую было не так просто достать. Но этим двум повезло. Ведь теперь они через всë пройдут вместе. Как и в более ранние года, когда они были младше. Но сейчас будет по другому. Всë будет по другому — «Я обещаю..», — мысленно подумал про себя Санс и положив голову на плечо брата, уснув сладким сном, всë ещё слышал, как тихо сопит его уже реальная вторая половинка.