Шпионская сага. История третья. Пражский экзамен.

Черт, как же болит голова… Макс поморщился, хотел рукой потереть затылок, но понял, что не может этого сделать. Открыв глаза, он увидел, что сидит на полу в какой-то комнате, похожей на больничную палату. Обе руки были пристегнуты наручниками к батарее. Он попытался дернуться, но запястья были зафиксированы жестко. Макс огляделся. В середине комнаты стояла кровать, что-то среднее между больничной кроватью и операционным столом, рядом пустая стойка с капельницей, одно-единственное кресло в углу у двери. Окно было закрыто жалюзи. Из света — одинокая лампочка под потолком. Память не пришлось напрягать, чтобы вспомнить, что произошло. То, что это продолжение берлинской истории, сомнений не было. За дверью раздались шаги, и в комнату вошел высокий мужчина в сопровождении двух громил. — Добрый вечер, мистер Броншайн, — улыбнулся, останавливаясь возле кресла, — хотя для вас он вряд ли добрый. — Какого черта… — Макс внимательно смотрел на незнакомца — нет, он его точно не видел раньше. — Не спешите, скоро вы все поймете. Пока считайте, что вы в гостях, — мужчина сел в кресло. Один из громил остался возле него, второй подошел к Максу. — Странное у вас понятие гостеприимства, — усмехнулся Макс и тут же получил ногой в лицо. Черт! В глазах засверкали искры. Немного придя в себя, он сплюнул на пол кровь, кажется, вместе с зубом. — Ну вот, придется вам тратиться на стоматолога. Второй удар последовал в живот. Пристегнутые руки мешали согнуться, боль медленно поползла по телу. — Мои ребята не любят грубость. Ведите себя хорошо, мистер Броншайн. — Как будто это поможет, — прошептал Макс. Мужчина в кресле хотел что-то сказать, но тут за дверью снова послышались шаги, она открылась. Вот… черт… Макс забыл про боль, увидев, как еще двое горилл ввели в комнату Кристиана. — Теперь все в сборе, — улыбнулся незнакомец и, поднявшись с кресла, подошел к Кристиану. — Вы? — только и сказал тот. — Может, представите меня своему другу? — мужчина отошел немного в сторону, и Кристиан увидел сидящего на полу Макса, сжал губы. — Мы с вашим приятелем уже немного побеседовали. Макс усмехнулся и сплюнул на пол очередной сгусток крови. — Что же вы молчите, Рокье? — улыбнулся мужчина, громила возле Макса снова замахнулся ботинком. — Заместитель председателя совета безопасности Франции Оливье Арно, — тихо сказал Кристиан, не дав тому достигнуть цели; покачав головой, повернулся к «гостеприимному» хозяину «апартаментов». — И за сколько же вы продались? Державшие Кристиана «гориллы» резко вывернули его руки назад, так что от неожиданности он вскрикнул. — Выбирайте выражения, Рокье, — Арно подошел к нему. — Что вам надо? — немного придя в себя, спросил Кристиан. — Сущая ерунда, — Арно усмехнулся. — Первое, чтобы вы не мешали моему плану и не маячили возле Президента; второе — мне нужен пароль от ядерного чемоданчика. Ваш пароль. — Вы совсем спятили, если рассчитываете, что я его назову. — Посмотрим, Рокье, — лицо Арно стало серьезным. — Впереди вся ночь, а у меня есть много способов заставить говорить даже самых упрямых. И сегодня, — он обернулся и посмотрел на Макса, — вам никто не поможет. А теперь хватит болтовни! Арно дал знак, и «гориллы» потащили Кристиана к кровати-столу. Сопротивляться было бесполезно, слишком неравными были силы. Кристиана уложили на кровать и крепко затянули ремни на руках и ногах, а так же закрепили его на уровне груди и бедер, так что он оказался полностью лишен возможности двигаться. Арно подошел к кровати. — У вас еще есть возможность передумать, — наклонился он к нему. — Идите к черту, — процедил Кристиан сквозь зубы. Макс тяжело дышал, догадываясь, что задумал Арно. Тот протянул руку назад, один из громил вложил в нее большую бутылку для капельниц, наполненную под завязку прозрачной белой жидкостью. — Все-таки, прогресс — гениальная вещь, — усмехнулся Арно. — Это раньше языки развязывали топорно, грубо, кровь и все такое. То ли дело сейчас. Медицина позволяет все делать аккуратно, но четко. Вам дважды удавалось избежать этого. Вы везунчик, Рокье. Но сегодня удача отвернулась от вас, — Арно протянул бутылку своему человеку, и тот закрепил ее в капельнице. Кристиан не смотрел в его сторону, прекрасно понимая, что будет дальше. Он почувствовал, как игла вошла в руку. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. — Ваше последнее слово, Рокье. Кристиан повернул голову и посмотрел на Арно. Тот стоял, держась рукой за рычаг капельницы. Макс подался вперед, но прикованные руки не дали ему это сделать, обод наручников больно врезался в кожу. — Идите. К черту, — уверенно повторил Кристиан. — Как скажете, — Арно повернул рычаг, и Макс увидел, как жидкость медленно закапала и по тонкой трубочке потекла в руку Кристиана. — Я зайду к вам через полчасика, — Арно направился к двери, остановился и обернулся к Кристиану, — надеюсь, вы станете более сговорчивым. Дверь захлопнулась. Они остались вдвоем. — Крис… Кристиан повернул голову и посмотрел на Макса. — Еще минут десять я буду в адеквате, — сказал он ему, — потом будет хреново. Здесь, — он кивнул на бутылку, — часа на полтора. — Это же убойная доза, — Макс покачал головой. — У Арно на то и расчет, — Кристиан смотрел в потолок, прислушиваясь к ощущениям внутри. — Я видел его, я знаю, что он стоит за планами покушения на Президента. Неужели ты думаешь, что после всего этого он даст мне выйти отсюда живым? — Да и мне тоже, — Макс усмехнулся. — Теперь я все понимаю. — О чем ты? — Кристиан повернулся к нему. — Неделю назад в Берлине меня пытались убить, — Макс дернул рукой. Чертовы наручники! — Киллер не назвал имени заказчика, но сказал, что мне хотят помешать поехать в Прагу. Тогда я не понял, почему, но сделал так, чтобы меня включили в делегацию. Теперь же я понимаю… Они хотели, чтобы я не смог помочь тебе. Ну, и они, собственно, этого добились. Плюс сделали так, что мне придется видеть все. Хуже всего в нашей работе — видеть, как умирает друг. Макс посмотрел на Кристиана. Часов не было, но по его лицу было видно, что препарат уже начинает действовать — на лбу выступили капельки пота. Кристиан пока еще молчал, но Макс знал — это ненадолго. Как же он ненавидел сейчас это чувство собственной беспомощности.