Алый холод

Откинувшись на стуле, Шенн потянулся до хруста в позвоночнике и удовлетворённо вздохнул. В голове почему-то был лёгкий туман, словно он о чём-то крепко задумался и только сейчас пришёл в себя. Чем он вообще занимался? Взгляд упал на время, отображаемое в углу экрана. 18:02. Куда только делся рабочий день? Неужели уже пора домой? Вот всегда бы так время летело. Поднявшись, Шенн слегка покачнулся. Ощущения в теле были странными. Как будто чего-то важного не хватало. Необычная пустота и неприятная лёгкость. Нахмурившись, он невольно приложил руку к груди. Сердце билось ровно и сильно, лёгкие работали как положено. Почему же ему всё кажется, как будто из самого нутра что-то исчезло? Шенн слегка тряхнул головой, отмахиваясь от странного наваждения. Кому-то просто пора в отпуск, вот что. И наконец пройтись по врачам… С тоской поразмыслив о совершенно не радужной перспективе, Шенн выключил компьютер и направился к выходу. Покидая кабинет, он даже не заметил, что в офисе никого не было, а все столы, кроме его собственного, были абсолютно пусты. Шенн не встретился ни с кем ни в лифте, ни в холле бизнес-центра. Странно, может быть, сегодня был сокращённый день, а он пропустил объявление? Почему все уже ушли? Даже на посту охраны никого. Приложив пропуск к турникету, Шенн невольно заглянул за стойку. Экраны с записями камер видеонаблюдения показывали лишь помехи. Белый шум вызвал странную тревогу. Должно быть, охрана пошла за техником. Всё же странно, что пост оставили совсем без присмотра. Автоматическая вращающаяся дверь не работала. Раздражённо прищёлкнув языком, Шенн покинул здание через запасной выход. Тихое ворчание растворилось облачком пара в холодном воздухе. Зима? Кажется, да… Кажется, сейчас зима. Почему он вдруг так этому удивляется? Шенн забко втянул шею, зарываясь носом в шарф — странно, сам не заметил даже, когда успел его надеть. Память сегодня определённо играет с ним странные шутки, пора поспешить домой и как следует выспаться наконец — и никакого компьютера перед сном! Засунув руки поглубже в карманы, Шенн бодрым шагом направился к метро по самому короткому маршруту. Что-то заставило его нервно оглянуться на бизнес-центр, в котором его фирма снимала офис. Зеркальные окна небоскрёба отражали кроваво-красный закат, дробя погружающееся в облака солнце на сотни осколков. От этого невероятного зрелища почему-то стало очень неуютно. Только зимой солнце бывает таким ледяным даже в своём огненном великолепии. Не дарит ни капли тепла. Чёрт, как же холодно. Шенн отвёл глаза, чувствуя, что сердце вдруг стало колотиться глухо и болезненно, словно кто-то молча стоит за его спиной — словно он не замечает опасность. Страх обвил его тело липкими щупальцами. «Я посмотрю, а там ничего и никого не будет», — держась из чистого упрямства сказал себе мужчина и резко повернулся. За его спиной никого не было. На всей площади никого не было. Здесь вообще. Никого. Не было. Сердце бешено колотилось о рёбра, а ужас подступил к самому горлу. Испуганно озираясь, Шенн осознал, что только сейчас заметил неестественную звенящую тишину. Ни шума траффика. Ни шагов толпы. Ни голосов. Только абсолютное, неестетсвенное безмолвие, залитое алым холодом заката. Судорожно хватая ртом воздух, Шенн схватился за грудь. Эта пустота, которую он смутно ощущал раньше, резко стала невыносимой. Дышать становилось всё труднее, а тело казалось совершенно бесплотным, как пустая оболочка. — Что… происходит?.. Задыхаясь, Шенн упал на колени, выставив вперёд ладони. На мгновение у него перед глазами потемнело, и перед мысленным взором возникла очень похожая картина — полумрак, красный пол, изящные кисти, длинные чёрные волосы, тяжёлой завесой упавшие по обе стороны от лица… Что происходит? Кто это? Почему это кажется… знакомым? Шенн потряс головой, возвращаясь в реальность. Вдруг в тишине, нарушаемой лишь его хриплым дыханием, раздался оглушительный треск. Вскинув голову, Шенн увидел то, от чего ледяной воздух встал комом в горле, не позволяя сделать ни единого вдоха. Вертикальная трещина высотой с двадцатиэтажное здание проходила прямо... ... прямо по н е б о с к л о н у. Шенн не мог найти в себе сил пошевелиться. Он был скован ужасом, словно обжигающе холодными цепями. Бессильно наблюдая за тем, как трещина в небе разрастается, он внезапно подумал: что будет, когда реальность вокруг него начнёт рассыпаться на осколки? Эта мысль, самая ужасающая мысль необъяснимым образом придала ему сил. Бежать, немедленно бежать! Куда? Над тобой рассыпается небо, куда ты собрался бежать? Нет, не может быть, всё это неправда, этого не может происходить… Стоп!.. Этого не может происходить? Шенн слепо бежал по пустым улицам, зажимая уши, чтобы спастись от оглушающего треска, который раскалывал болью не только голову, но и само его существо. Петляя по городу, который он, кажется, когда-то так хорошо знал, Шенн чувствовал, что почти сумел ухватиться за что-то очень важное, что ускользало от него до сих пор. Вспышки боли перемежались с неясными образами, что с каждой минутой становились всё ярче. Четырнадцатиконечная звезда на ладони… Клубящаяся тьма… Девять пушистых хвостов… «Учитель!..». Шенн закричал. Он чувствовал, что должен что-то вспомнить, вспомнить до того, как мир вокруг рассыплется дождём алых осколков. Вспоминай! Ну же, чёрт тебя дери, Шенн! «Шен! Шен, ты меня слышишь? Шен, просыпайся!». Шенн споткнулся и растянулся на холодной мостовой. Смысла бежать нет. Он вскинул глаза к небу и увидел, что оно начало осыпаться, обнажая абсолютную черноту. Нет, нет, нет, только не это… «Шен! Да что с тобой такое, Шен, очнись!». Шен? Это… это его имя? «Шен!!!». Перед внутренним взором вспыхнул новый образ, ярче всех предыдущих. Сияющие синие глаза. Лукавая усмешка. Серебристые пряди длинных волос. Муан! Мужчина сам не был уверен, подумал он это или выкрикнул вслух. Муан! Я вспомнил! Я помню тебя! Воспоминания затопили Шенна — нет, Шена! — как бурная река после прорыва плотины. Эта пустота в его груди — здесь должно быть золотое ядро! Его ядро, такое знакомое, отравленное тьмой и всё равно невыносимо родное! И связь! Связь с самым раздражающим, самым настырным и самым близким человеком! Шен зажмурился, изо всех сил пытаясь ощутить в этом бесполезном смертном теле из прошлой жизни всполохи тепла духовной энергии и обнадёживающий серебристый свет, что мог привести его к Муану. Пожалуйста, пожалуйста, только дайте мне вернуться туда… позвольте мне вернуться к нему… «Шен! Я с тобой, Шен, умоляю, откликнись мне, ты меня пугаешь! Я рядом!». Шен сжался в комочек, защищая голову руками, и сосредоточился на этом голосе, стараясь не слушать резкий звон и грохот рассыпающего вокруг него мира. «Шен… Иди ко мне, Шен...». Отчаянно стремясь откликнуться на зов, Шен закричал и... проснулся. Он полулежал на полу своей спальни, судорожно ловя ртом воздух. Крепкие тёплые руки прижимали его к груди, в которой трепетало испуганное сердце. — Муан… — Тшшш, всё хорошо, я здесь, я рядом… Всё хорошо… Шен громко всхлипнул. Его трясло от ужаса и облегчения. Крепче вцепившись в обнимающего его Муана, он постарался успокоить дыхание, сосредоточившись на знакомом запахе. Мечник всегда пах так приятно — чем-то очень лёгким и ненавязчивым, напоминающим чабрец. Лишь очутившись очень близко можно было ощутить этот аромат. — У тебя что, душистый шампунь для волос? — Что ты несёшь? Ты что, бредишь? Муан тут же приложил ладонь к его лбу. Со стоном отмахнувшись, Шен выпутался из объятий, тут же ощутив раздражение. Сколько можно позориться перед ним, в самом деле! Он уже собрался было подняться и произнести гневную речь о том, насколько неподобающе врываться в чужую спальню посреди ночи, но Муан предупредил его намерение, схватил за руку и резко дёрнул на себя, снова прижимая к груди. — Ты сейчас скажешь мне что-то наподобие «Как ты посмел вломиться в мою спальню посреди ночи!», так? А потом отвернёшься и будешь врать про то, что с тобой всё в порядке, и что от кошмара ещё никто не умирал. Можешь не отвечать, я знаю, что прав. Шен уязвлённо промолчал. Система, а можно мне получить баллы за проницательность Муана? — Можешь трепыхаться сколько угодно, я тебя не отпущу. И на эту чушь вестись тоже не собираюсь. Шен действительно оказался обезоружен этим новым подходом. Решив, что оскорблённое молчание тоже действенный вариант, он насупился и уткнулся носом в одеяние старейшины пика Славы, не собираясь ни соглашаться, ни спорить. — Так-то лучше, — невозмутимо произнёс Муан, опуская подбородок на чужую макушку, и принялся тихонько покачивать Шена в объятиях, будто баюкая. — Знаешь, тебе иногда очень идёт просто помолчать. Шен закатил глаза, но не нашёл в себе сил противоречить. Да, он злился, что снова дал увидеть свои слабости, однако… однако он был так счастлив, что вырвался из плена этого кошмара. Может быть… может быть, можно немного посидеть так, ничего не говоря. Просто чувствуя, что Муан рядом. — Правильно… Ничего не говори. Я всё понимаю. Я рядом. Можешь заснуть прямо так. Сегодня я буду охранять твой сон. И Шен действительно почувствовал, как его веки тяжелеют. Окружённый блаженным теплом и грубоватой нежностью, он почувствовал, как его сознание постепенно погружается в сон — на сей раз мирный и спокойный. — Вот так, засыпай… Я буду с тобой всю ночь. Сегодня и… всегда. Шен не был уверен, что последние слова ему не послышались, и всё же, сдаваясь дремоте, счастливо улыбнулся. Даже если это всего лишь сон, он намерен насладиться им, как самым сладким десертом.