Стой, ты не об этом?

      Стены давили. Из-за отсутствия окон становилось душно. Галстук слишком давил на горло, а голос становился всё громче и громче. Глаза открывать совершенно не хотелось, но меня никогда не спрашивали.       Сегодня меня снова вызвали на получение месячной дозы. Это было к лучшему. Без таблеток меня снова начинало клонить в сон, мысли путались, становились неясными. Я смутно помню, как сумел добраться сюда, но, всё же, я здесь. — Фрэнк, присядь, — спокойный мужской голос вырвал меня из тумана, — сегодня у меня для тебя хорошая новость. Такого я никак не ожидал, поэтому глаза открылись сами собой. Хорошие новости в нашем агентстве равнялись с чудом. Вперемешку с интересом я чувствовал ужасную сухость. Но со стороны моего начальника говорить мне не то, что хорошие новости, а хоть что-то, было несуразно. Он знает, в каком я сейчас состоянии. Лучше кого-либо знает.       Я снова вижу знакомое лицо. Я снова нахожусь в противном для многих кабинете. На самом деле, я их понимаю. Почти у всех с этой комнатой связывались ужасные воспоминания. Естественно, кроме меня. А что? Задания надо выполнять грамотно. Здесь не было ничего лишнего, хотя сама комната была достаточно просторной. Одни голые стены да такой же пол. Напротив чёрной двери, у которой я сейчас стою, почти у самой стенки располагался большой серый стол, напротив которого находился одинокий стул. Совершенно обычный на вид серый монитор и лежащая рядом клавиатура. На углу стоял прозрачный стеклянный кувшин с водой и такой же стакан.       За небольшим креслом сидел мужчина, который являлся главным в моём отделе. Славясь жестокостью, он был ужасно справедливым. Плохо или вообще не сделал задание? Получаешь то, что заслужил. Сделал работу и даже больше? Получаешь то, что заслужил. Проще говоря, смухлевать у него не получится. К счастью, я был у него всегда на первом месте. Хотя я просто всегда выполнял то, что он мне велел. Не зависимо от уровня сложности, жесткости и прочих характеристик. Вот вам и весь секрет. Картина помещения начала расплываться, и я поспешил легонько помотать головой. Прямой походкой, под стук собственных каблуков, я остановился перед столом и поставил на него свой кейс. Перевернув свою собственность замком к себе, я ввёл код, после чего крышка легонько приподнялась. — Когда вы меня вызвали, я только получил координаты нахождения второй турбины, — я открыл крышку полностью, а заодно перевернул к директору, — поэтому- — Фрэнк, присядь, — более настойчивый тон, который сопровождался прямым взглядом. Он довольно оглядел турбину, медленно кивая головой. Затем аккуратно вытащил и положил куда-то вниз стола. Уж не знаю, как один из ящиков мог вместить настолько большой механизм, но он это сделал. После этого он снова принялся выжидающе смотреть в мою душу. Сколько бы он не пытался подействовать на меня своими глазами, это у него никогда не выйдет. Все знали, что обладателем самых холодных и выразительных глаз являлся мной. Наверное, тут надо гордиться, но мне было всё равно. Это далеко не то, на чём надо заострять своё внимание. Я покорно сел, ожидая, когда начальник решит продолжить. — Сперва возьми-ка таблетки, а то я видел, как ты чуть не свалился в дверях. Правила ты знаешь, у тебя всё ещё есть пару часов на сон, но это ты сделаешь позже. Он придвинул их ко мне, не отрывая от стола. Новая упаковка с десятью чёрными таблетками мирно покоилась около моей правой руки. Я поспешил исправить это. Положив упаковку во внутренний карман пиджака, я поднял глаза на мужчину. — За последнее время ты стал лучшим из лучших. Как тебе известно, такое наше агентство поощряет. Многим выпадают отпуска, премии, но ты необыкновенный везунчик, Фрэнк. Ох какой! — он приятно улыбнулся и быстро напечатал что-то на клавиатуре. — Твоё начальство, в которое пока что и я вхожу, приняло решение. Очень важное решение для всех, но для тебя особенно. В агентстве не сыскать агентов, которые выполняют все задания так идеально, как ты… Если бы вы знали, как мне сейчас не хочется слушать огромные и бессмысленные речи. Знаю я, что из таких «сюрпризов» не выходит ничего стоящего. Хотелось выйти отсюда, перед этим посылая всех на три буквы, но я не дурак, чтобы вот так нелепо подрывать свой авторитет. Слова доносились из неизвестного мне направления, которое заглушало их. Создавалось ощущение, что я нахожусь под водой. — … И мы решили, что под твои контролем дела у нас пойдут намного лучше. Да и мне пора отходить от таких дел, буду двигаться дальше. Наверное, будь я под действием таблеток, я бы понял его с первого раза, но я не был. Я плавно повернул голову к нему, потому что абсолютно любое резкое движение вызывало тошноту и ужасную боль в тех местах, которые двигались. Даже не пытаясь скрыть непонимания в своих глазах, я снова отвернул голову, пытаясь уловить суть его намёков. — Ох, Фрэнк, что бы с тобой было без этих препаратов! Я всё понимаю, не сержусь. Я хочу поздравить тебя с тем, что ты занимаешь моё место. С неожиданности я резко повернул голову к улыбающемуся лицу уже бывшего директора. Это стало ошибкой. Боль прошла по всему телу, пытаясь вырваться через мои плотно сжатые губы.       Меня? Директором?       Мысли лихорадочно бегали, но уже не только в голове. Всё крутилось и делалось совершенно незнакомым. И я никак не мог на это повлиять, ведь за действия крови ответственность лежит не на мне. — Сэр? Я… Не сочтите за грубость, вы знаете моё отношение к вам, но… не могли бы мы вернуться к этому разговору через пару часов? — я плотно сжал веки, потому что свет раздражал, - иначе я отключусь прямо здесь.       Он понимающе кивнул головой и совершенно спокойно согласился со мной: — Ровно через четыре часа я жду тебя в этом же кабинете.       Я аккуратно встал и, медленно кивнув, покинул помещение. *** Фрэнк который час мучился с настройками мониторов, которые ему доставили недавно. Теперь у него намного больше обязанностей и дел. И нельзя сказать, что он был не рад этому. Просто сам не понимая свои чувства, он терялся. А того нельзя было допускать. С одной стороны, он так долго к этому шёл, а с другой всё было подозрительно хорошо. В его голове крутилась неясное чувство, да такое, которое он и сам не помнит, когда в последний раз испытывал. Оно тянулось и обрывалось так же резко, как и засахаренный мёд. Это мешало. Перед ним стояли три новых монитора, каждый из которых выполнял свою определённую функцию. На первом, который стоял прямо перед лицом, показывались камеры, сотрудники, различная информация и куча папок. С правого бока от него располагалась сетка пока что выключенных камер. Через них Фрэнк мог спокойно наблюдать за любым местом на Земле, в котором имелось наблюдение. Для этого было достаточно вбить в специальную строчку адрес места и номер камеры. Ну а слева находилась самая точная карта Америки. Конечно, можно было выбрать совершенно другую страну, но это пока не имело смысла. Через неё можно было определять местонахождение любого человека, на котором есть специальный датчик.       «Будто никто здесь не знает, что всё это я уже знаю, — думал Фрэнк, взяв толстую папку с документами с края стола. — Ещё только восемь утра, а невыполненной работы столько, будто я до вечера бездельничал». Пролистав все листки за пару минут, он выдохнул и раздражённо потёр виски. Всё та же мысль безуспешно билась об череп. Агент не хотел заострять на ней своё внимание, ведь это не стоило того. Память у него была отменная, так что забыть что-то он не мог. Это невозможно. Поэтому уже через несколько секунд послышалось громкое клацанье клавиш.       «Отчёты мои отчёты» — Фрэнк устало выдохнул. *** Когда он впервые посмотрел на время, часы показывали пять вечера. И он решился на перерыв, ведь о здоровье хоть когда-то, а надо заботиться. Отвлекаясь от бесконечной писанины, Фрэнк снова чувствует неуловимую ниточку, которая ускользает от него. И сейчас он удивлённо осознает, что всё-таки смог что-то забыть. Но только что? Новый директор откидывается на спинку и смотрит на натяжной потолок, который умудряется слабо отзеркалить комнату.       Что же он забыл?       «Непорядок. Надо будет исправлять, — под свои мысли он разглядывает себя и видит едва заметную, но мигающую точку на левом экране. — Что это?»       Фрэнк мгновенно переносит взгляд на экран.       Или, может, кого-то?       Он трёт глаза, потому что думает, что ему кажется. Потому что он не хочет узнавать улицу, с которой идёт сигнал, он не хочет узнавать номер дома, не хочет узнавать квартиру. Ведь его подсознание уже даёт правильный ответ. Сердце ускоряется.       Мысли, наконец, принимают в себя недостающую нитку. И бешеное волнение захватывает Фрэнка. — Боже мой… Джейк. Фрэнк никогда не был благодарен себе за свою предусмотрительность. Он принимал это как одну из своих обязанностей, без которой не узнать ту информацию, которая тебе нужна. Но в этот раз всё было иначе, и он благодарил не только себя, но и ужасно цепких, а главное – незаметных жучков из их агентства.       После заслуженного отдыха он сидел в своём новом кабинете и вместо выполнения своих новых важных дел следил за яркой красной точкой на карте. Ведь теперь для него существовал человек, который по важности стоял намного выше, чем всё остальное. Но сам Фрэнк, конечно же, ещё даже не догадывается об этом. *** 25.05 17:30 Фрэнк который раз открывает одни и те же настройки жучка, пытаясь найти причину отсутствия звука. Само устройство работало исправно, это подтверждала двигающаяся точка на экране, на которую периодически посматривал кролик. — Ну, давай же, ну-у, — он тихо шептал себе под нос, когда неожиданно открылось новое окно, и всё стало понятно. — Вот оно что… Фрэнк быстро кликал по разным клавишам, вводя нужные комбинации для удалённой починки маячка. Ох, как он хотел услышать Джейка. Любая фраза. Всё что это будет ругательство или смех, отрывок из его историй или лёгкий шёпот. Хоть что-то.       Из ближайшей колонки послышались тихие и незнакомые голоса. Фрэнк замер и поднял руки над клавиатурой, будто боялся спугнуть их. Проведя какое-то время не двигаясь, он продолжил дело, а заодно прибавил звук на колонке. — Нет, ну вы представьте, как удобно на нём будет делать грэб! Такая доска наверняка нас всех выдержит, — восхищался смутно знакомый голос, который явно принадлежал парню подростку. Фрэнк выпрямился и повернулся в сторону карт. И, спустя пару секунд, он уже смотрел на живые записи камер какого-то заведения. — Ага, но твой кошелёк точно не выдержит её цены, хотя, если скинутся все, то может и хватить! — тонкий голосок девочки начал смеяться.       «Где же ты сидишь?... Бога ради, Джейк, почему ты просто не сел напротив камеры?» — Фрэнк чувствовал раздражение. Но оно не было похоже на то, которое он испытывал раньше. Чувствовались нотки спокойствия. Он нашёл подростка на одной из камер и был вынужден забрать свою злость назад. Джейк сидел лицом к камере. В привычной и для него и для агента одежде. Он жевал бургер и, казалось, совсем не слушал друзей. Мир за окном был ему интереснее.       Мужчина не мог оторвать взгляда, что-то не позволяло. Несмотря на то, что он хотел вечно вот так смотреть на подростка, желание присутствия Джейка рядом с ним и прямо сейчас оказалось сильнее. Но Фрэнк, как громоотвод, глушил свои желания прямо в землю, потому что он всё ещё не являлся педофилом. Глядя на непонятно откуда взявшуюся кружку на столе, до него донеслись ароматные нотки: «Кофе? Кофе-кофе-кофе… Да, мне это нужно». Быстро сняв и отбросив маску на стол, давая лицу дышать, он взял в руки кружку и вдохнул блаженный аромат. — Стоп-стоп, ребят! Зачем нам скидываться… Горячий напиток проникал внутрь и дарил ощущения тепла. Глоток за глотком. — …Можно просто переодеть Джейка в какое-нибудь милое платье и найти ему ухажёра. Тогда нам не то, что на один скейт, нам на все четыре хватит! Подавившись, Фрэнк выплеснул кофе из-за рта, попадая себе на рубашку. Жидкость моментально начала обжигать тело, а ткань быстро прилипала к коже. Только вот это было лишь частью нарастающей проблемы.       «Джейк в платье? — с нервной улыбкой подумал агент, отгоняя мысли с участием парня. — Джейк в платье». Перед глазами встал образ Джейка, но стоял он уже не в джинсах и толстовке, а в кое-чём другом. И Фрэнку становится дурно. И он запускает руки в волосы, совершенно не обращая внимания на смех компании.       Громкие удары по столу привлекают внимание, и Фрэнк не моргающими глазами смотрит на носителя жучка. Бресслер подавился едой, но всё же смеётся: — Фреш! Ты колы перепил? Я тебя сейчас побью. Меня? В платье? — Да ладно, чел, успокойся, я же пошутил… На камерах чётко видно, как Фреш подмигивает другу, после чего последний с глупой улыбкой смотрит на улицу. О чём сейчас думает парень можно только догадываться. — …Хотя, может и не пошутил. И теперь Фрэнк в грязной, помятой, липкой рубашке, но зато с чистыми брюками и лёгкой улыбкой на лице, о которой он, к слову, ничего не знает, неотрывно смотрит на шуточную перепалку. Он смотрит, как Джейк слабо наносит удары по плечам и ногам, как все четверо смеются. И тепло от кофе и близко не стоит с тем теплом, которое наполняет тело, когда агент смотрит на улыбающегося мальчика.       Но, похоже, Бресслеру это надоело. Он снова задумчиво смотрит в окно, только его глаза больше не излучают веселье. Будто горящую свечку затушили мокрыми пальцами. Острые когти заскребли изнутри. Пусть они не так долго знакомы, но видеть парня без привычной улыбки и горящих глаз было до ужаса непривычно. Расстраивало ли это Фрэнка? Определённо да. Но так же он не мог не заметить, что было что-то приятное в том, что паренёк перестал смеяться. Не то, чтобы он обратил на это внимание, но с таким он сталкивался впервые. Закинув ногу на ногу, он продолжал слушать увлекательную беседу, которая вызывала всё больше и больше граничных между собой чувств. — Ты хочешь, чтобы Джейк нашёл себе папика, верно? В отличие от парня, Фрэнк прекрасно всё слышал. Через пару секунд загрузки он поставил локти на стол, а ладони соединил вместе, прикасаясь большими пальцами к носу. Они смотрели на сорок пять градусов вверх, и были плотно сжаты между собой: — Интересно… — Четырнадцать… — неожиданный голос подростка моментально привлёк острый взгляд к камерам. — А двадцать? А тридцать? Потратил бы он на меня сорок долларов? — Что? — В унисон спросили друзья, глядя на замершего Бресслера.       И если не Фреш, не Трикки, и тем более не Ютани не поняли смысла этих слов, то Фрэнк всё прекрасно понимал. Ведь, как вы знаете, с памятью он дружил.       Так и оставшись с ладонями у лица, он закрыл глаза и с чувством полного наслаждения выдохнул. Он медленно опускает голову, в которой метаются самые лучшие мысли. Прямой взгляд смотрит сквозь стол, в то время как его руки решают жить отдельной жизнью. Правая рука переплетает пальцы с левой. И это до ужаса приятно. Правда, вместо собственной левой руки он чувствует чужую руку. Такую маленькую по сравнению с его ладонью. Он сжимает её, а после резко откидывается на спинку стула, перемещая руки за шею. Чуть-чуть поднимая голову, он смотрит на Джейка, который в панике пытается поймать губами соломинку. Взгляд задерживается, на лице появляется странная ухмылка, из которой слышен шёпот: — …Очень интересно. *** 29.05 18:49 Фрэнк не был сталкером, вы не подумайте. Он лишь изредка проверял Джейка, дабы убедиться, что этот малец никуда не угодил, всего-то. Кстати, понятие «изредка» у него хромало.       Будучи взрослым, мужчина прекрасно понимал, что его работа должна стоять на первом месте. Сколько раз ему твердили, буквально вбивали в голову, что личная жизнь – потом. Ничего не должно отвлекать. Ничего. И это разбивало. Столько лет было потрачено на нечеловеческую подготовку, а в итоге результат трещит по швам. Ведь он снова сидит перед экраном монитора, слушая разговоры подростков. Наверное, если бы не существовало огромной базы данных про каждого человека на Земле, которым и являлся Джейк, то отмазку придумать было бы и можно. Мол, собирает информацию о совершенно не интересующем компанию парне. Занятой такой, важный. Но всё это было настолько глупо, что даже смешно. Где-то глубоко внутри Фрэнк прекрасно понимал, что если его попросят назвать синоним к слову «личная жизнь», он незамедлительно ответит «Джейк». — Нет-нет-нет, Фрэш! Я против того, чтобы купаться. Ночью холодно, мы можем простыть! Надо же, в этой компании есть целый один человек, дружащий с мозгами. — Да ладно тебе, Трик, не включай мамочку, да не простудимся мы.       «Когда-нибудь я научу его слушаться, — Фрэнк злится. — Как можно так безответственно думать о своём здоровье?» — Нет, Джейк, она права, мы правда можем заболеть, так что нет. Я против этой идеи. Два. Целых два человека. — Вы мне лучше скажите, как и где мы будем покупать алкоголь? Кто ж нам продаст? — Чего? — Вопрос в пустоту хранил в себе огромную надежду, что ему послышалось. — Вообще, мы можем поехать на окраину, там уж точно продадут. — Ну, не знаю… Как-то не хочется рисковать жизнью ради выпивки. — Может, у кого-то есть связи? Попробовать поискать среди знакомых? — Получается, выбора у нас нет. Компания продолжила разговор, в то время как Фрэнк с каменным лицом смотрел сквозь стол. Медленно вытянув правую руку вперёд, будто клянча милостыню, он резко положил туда вторую руку. Затем, сцепив пальцы, вытянул их вниз ладонями наружу. Со стороны могло показаться, что он разминает руки, что-то вроде гимнастики. Но всё было иначе.       «То есть мало того, что шестнадцатилетние подростки, которые фактически ещё дети, решили выпить, так ещё и собираются выбраться в чертовски опасный район! Нет, я всё понимаю – молодость все дела, но агрх! Джейк напьётся, а ему нельзя. Без моего разрешения нельзя. А разрешения я не давал, — Фрэнк сжал подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Хотя кто я такой, чтобы запрещать ему пить? Верно – никто. Просто придётся заняться кое-чем, вот и всё». — Пьяный Джейк… Интересно, — он покрутил ручку в пальцах, затем отбросил и, улыбнувшись, перевёл взгляд на монитор. *** 30.05 01:02 Если бы кто-нибудь увидел человека, идущего посреди пустынной улицы ночью, одетого в чёрный похоронный костюм с ярко-красным галстуком, который выделялся даже среди ночного мрака, а на лице вплотную сидела маска, то он бы, как минимум, испугался. Если добавить к этим фактам ещё и тот, что походка, сопровождающаяся тихим стуком ботинок об землю, была направлена в окраину города, именующуюся как гетто, он бы убежал.       Фрэнк был разумен, именно поэтому он оставил свою машину перед дорогой, ведущей в гетто. Дорога для транспорта, направлявшегося в эту местность, являлась одной-единственной, поскольку остальные дороги жители района просто уничтожили, не желая связываться с жителями города. Они считали себя другим, отдельным городом, но всё же находились те, кто не разделял это мнение.       Ночь обволакивала своим спокойствием. С неба на Фрэнка глядели миллиарды звёзд, отдавая весь яркий свет, чтобы осветить хоть крохотную часть пути. Как жаль, что почти всем было наплевать на их отчаянные попытки. Как хорошо, что агент не относился к большинству.       Имея необыкновенное зрение, что на самом деле являлось лишь побочным эффектом от таблеток, Фрэнк видел в темноте намного лучше любого человека. Лишь изредка попадая на свет от фонарей, которых по мере приближения к точке становилось всё меньше и меньше, он давал небольшой отдых глазам. Хоть им это и не требовалось, неприятная сухость брала своё.       Дойдя до конца моста, в ста метрах от которого уже стояли первые дома, он увидел в дали, между невысоких домов, маленькую рыжую точку, которая поднималась то вверх, то вниз. В нос сразу же ударил запах чего-то противного, явно не животного происхождения.       «В жизни бы сюда не сунулся. Делаю это только ради Джейка, а то пропадёт", — думал Фрэнк.       "Глупый ребёнок", — он глубоко вдохнул, выдохнул, и двинулся вперёд.       Вдоль дороги, на удивление агента, стояли высокие фонарные столбы, и большинство из них работало. Они освещали не только улицы, но и людей, которые заприметили Фрэнка и стали собираться небольшими кучками, чтобы выяснить, кто это и зачем пришёл. Имелось множество развилок на любой вкус, которые скрывали в себе спящих, пьяных, обдолбанных людей. Фрэнк это порицал. Выйдя на середину дороги, попадая под холодный свет, давая всем себя увидеть, он быстро и чётко шёл вперёд. Он знал, что на него смотрят сотни пар глаз. Вглядываются, осматривают, пожирают невиданную красоту ткани и волос. Ему было всё равно. Спустя не выявленное количество времени, ведь он не засекал свой путь, Фрэнк увидел косую вывеску «Алко-маркет». Она слабо подсвечивалась тусклыми и светлыми светодиодами, видневшимися через некачественную пластмассу. Через грязное, местами имевшим трещины стекло, можно было увидеть полного, кудрявого мужчину в грязной одежде. Он стоял около витрины с блокнотом и что-то записывал. Подойдя ближе к магазину, он попал под единственный источник яркого света в темноте – белая, мигающая лампочка над дверью. Игнорируя вывеску «закрыто», Фрэнк дёрнул за ручку. Как и ожидалось, дверь была закрыта. Мужчина перестал писать, но голову не поворачивал. Фрэнк достал из кармана специальный прибор и вплотную прижал к замочной скважине, нажимая на кнопку и упираясь в дверь ногой, создавая шум. — Ты тупой или слепой?! Для кого вывеска «закрыто» на двери повешена?! — человек в магазине говорил настолько громко, что было слышно через дверь и стекло. Фрэнк не обратил никакого внимания на эти фразы. Услышав долгожданный тихий писк, он медленно улыбнулся: «Хах, как же сейчас будет красиво». — Да что непонятного?! Я тебе сейч… Продавец резко повернулся, и гневное выражение лица за считанные секунды сменилось на дикий страх. Не каждый день видишь такую картину: в полной темноте стоит силуэт человека, под два метра ростом, освещённый лишь мигающей, тусклой лампочкой. Свет падает сверху, заставляя тени ложиться под новыми углами, вырисовывая новые, дикие очертания. Среди меняющегося света, на тебя неподвижно смотрят два чёрных, пустых глаза с красными зрачками. Они втискивают в твою крохотную душу огненную нить, которая обвивает все твои органы, стискивая их, раня. Кровь застывает в жилах, и ты больше не чувствуешь ни рук, ни тела. И время замедляется. А тебе остаётся лишь наблюдать, как дверь открывается, впуская внутрь того, у кого от человека только торчащие волосы. *** 30.05 09:35 Резко открыв дверь и зайдя в кабинет, Фрэнк прошёл вперёд, с шумом закрывая дверь ногой. Спустя три шага он сел в кресло и прильнул к мониторам, где через камеры видеонаблюдения уже виднелись подростки. При виде Джейка, Фрэнк не пожалел, что ушёл с ежедневного обхода на полчаса раньше, оставляя кого-то без наказаний, а кого-то без поощрений.       Агент серьёзно начал думать, что у мальчика нет одежды кроме той, которая сейчас на нём надета, но это являлось лишь частью проблемы. Бресслер подошёл к слишком крепким напиткам для их возраста. Если сам Фрэнк опьянеет, выпив всю бутылку не закусывая, то одному человеку из компании хватит половины. Но, переведя взгляд на простодушное лицо мальчишки, он перестаёт об этом думать. Лишь неотрывно смотрит на чёрно-белое изображение, отмахиваясь от растекающегося спокойствия вперемешку с теплом. И, казалось бы, это не правильно – вот так наблюдать за человеком, который даже не в курсе твоей слежки… Джейк улыбается и дружелюбно машет прямо в камеру. Смотрит прямо на Фрэнка. Прямо сейчас. Прямо там. …Или в курсе? Непонятно откуда взявшееся напряжение, словно вода окатило с ног до головы. Фрэнк подрывается к настройкам камеры, но не найдя ничего, что могло бы его выдать, переключается на монитор для связи с продавцом:

Вы:

09:40

Ты что-то сказал им про меня?—

NoNameUser: 09:41 — Нет, сэр.

Вы:

09:41

Почему мальчик махал в камеру? —

NoNameUser: 09:41 — Я не знаю, сэр. Я ничего про вас не говорил, клянусь.

Вы:

09:41

Дай им скидку в двадцать долларов. —

— Не оставлять же тебя без денег, — тихонько пробормотал Фрэнк. NoNameUser: 09:42 — Но, сэр, двадцать долларов для моей семьи — приличная сумма…

Вы:

09:42

Ты смеешь мне перечить? —

NoNameUser: 09:42 — Нет, сэр. Наблюдая за процессом оплаты, Фрэнк перечислил деньги на счёт мужчины, после чего получил благодарность в текстовом виде. Он не был честным или добрым, но понимал, что за всё надо платить. На всё есть своя цена. Тем более потратить какие-то несчастные двадцать долларов для него не было проблемой: — Ох, малыш, на тебя я бы не двадцать, не тридцать, да даже не сорок долларов, — быстро щёлкая мышкой, он уничтожал все признаки своего удаленного присутствия, — я потрачу на тебя все деньги, если ты этого захочешь, — слова вылетели быстрее, чем он успел подумать. После этой фразы Фрэнк медленно облокотился на спинку кресла и не спеша снял маску, отбросив её в сторону. Прохлада обволокла кожу, и агент медленно вдохнул. Он повернулся к настенному зеркалу, которое висело слева, и застал своё лицо в таком виде, какого не видел слишком много лет. И дело тут было совсем не в маске. 18:59 Он сам не понимал, почему всю работу перекладывал на других. Почему часами напролёт не выходит из своего кабинета, хотя причин полно. Почему забрал из отдела тестирования новых жучков и дистанционно установил в комнате мальчика. Почему?.. Потому что… хочет? На мониторе в живом времени транслировалась комната подростка, который, судя по звукам, находился в гостиной вместе с друзьями. Оттуда слышатся какие-то звуки, но разобрать их невозможно. Фрэнк напрягается, сидя с полным ощущением, что прямо сейчас в комнату войдёт Джейк. И у него снова будет возможность смотреть на него. Но время проходит, звуки утихают, а в комнате до сих пор никого нет. «Где же ты, малыш?» Как говорится, вспомнишь солнышко – вот и лучик. Дверь медленно открылась. Джейк простоял пару секунд на месте, опустив голову в пол. Затем подошёл к открытому окну и захлопнул его. Теперь на полу были видны серые пятна от разводов на стекле. Бресслер медленно качнул головой и рывком задвинул шторы, оставляя себя в тусклом свете. Обстановка Фрэнку не нравилась. Он знал, что Джейк любит солнце и солнечный свет. И факт того, что парень так легко и быстро разорвал контакт с тёплыми лучами, его сильно напряг. — Что-то не так, — тихо шепчет Фрэнк. Он всё также стоял спиной к двери, не двигаясь ни на сантиметр, будто загипнотизированный. Агент понимал, что мальчик о чём-то глубоко задумался. О чём-то неприятном, ведь кисть левой руки была легонько сжата. Прошло около двух минут, когда мальчик легонько пошатнулся, чуть отошёл назад и рухнул на пол. — Джейк! — Фрэнк подорвался с кресла, неосознанно сжимая мышку с такой силой, что курсор на экране начал пропадать. Фрэнк видел, как парень невероятно медленно повернулся на бок, поворачивая голову вправо. Он весь дрожал, производил непонятные, тихие и жалкие звуки, которые улавливал микрофон жучка. Внутри агента царил хаос. Он впервые в жизни не знал что делать. Он с расцветающим ужасом смотрел, как его мальчик прижимает к себе что-то большое, что-то неподдающемуся человеческому глазу. Как он жалко мотает руками в воздухе, даже не думая убирать волосы с лица, которые всё это время закрывали и закрывают его глаза.       Разумом он понимал, что нужно немедленно прекратить этот цирк и выбрать между двумя вариантами. Первый – закрыть камеру и наконец-то оставить Джейка Бресслера одного. Второй – немедленно мчаться к своему мальчику и утешать его столько, сколько понадобится. Всего лишь одна мысль о первом варианте царапает сердце. А второй разжигает огонь внутри, давая дополнительную энергию. Воздух вокруг Фрэнка напряжён до такой степени, что можно резать ножом. Фрэнк уверен, что воздух вокруг Джейка не лучше. Он ещё никогда не чувствовал настолько острой проволоки, которая обвивает его горло, сердце, руки. Он никогда не чувствовал этого дикого желания быть с человеком рядом. — Он чуть не убил меня, — говорит мальчик и наконец-то убирает волосы с глаз. И Фрэнк видит свои любимые карие глаза, которые больше не скрывают страха и отчаянья. Которые смотрят в пустоту и даже намёка не дают на прежнюю радость.       Он никогда не чувствовал себя готовым убивать не просто ради задания, а ради кого-то: — Я убью его, — стиснув зубы, сказал агент, чувствую непередаваемую злость, — просто скажи его имя. Просто скажи его имя. Он готов предоставить этому подонку самую ужасную смерть, на которую только способен. Он готов. Он хочет. Он хочет это сделать. Фрэнк слышит душераздирающее рыдание. Слышит, смотрит на Джейка и понимает, что две половинки его сердца скрепляют нитки паутины. Фрэнк начинает осознавать такую простую вещь, что хочется кричать. Он не хочет в это верить, он не хочет это слышать от самого себя. Он знает, что случится потом. Он знает, кого потеряет. Но мысль уже обвила его разум и уже никогда его не покинет.       Фрэнк понимает, что все его годы подготовки рушатся из-за одного человека, у которого в голове одни развлечения. Фрэнк понимает, что вся его маска холода падает из-за одного подростка. Фрэнк понимает, что весь его мир рушится, когда слышит хриплые слова мальчика, пропитанные болью и страхом: — Почему? Неужели.. Т-ты? Убьё-ёшь меня? Убьешь, да, Фрэнк? Нитки паутинки несчастно рвутся, внутри всё останавливается. И Фрэнк замирает, не успев вдохнуть. «Что?»       Он видит, как его мальчик запускает руки в волосы и как нещадно вырывает их назад к сердцу. Как он, сжавшись калачиком на полу, прижимая к себе руки и ноги, рыдает. Слёзы давно намочили верх его футболки, пол. И прозрачная жидкость кажется Фрэнку алой кровью, потому что Джейк ранен. И его раненую душу Фрэнк принимает на себя полностью. «Нет-нет-нет-нет.. Джейк.. Нет…»       Фрэнк не в силах пошевельнуться. Он не может ничего сказать. Все силы уходят на держание глаз открытыми. Внутри чувствуется непоколебимая пустота вперемешку с ненавистью и болью. Агент вспоминает, как называется это ощущение дыры внутри. Боль. Точно. — Фрэнк… Почему? — тихий и истеричный шёпот. Джейк всё повторяет и повторяет эту фразу. Фрэнк не может ничего сказать, хоть сердце, которое было разбито пару мгновений назад, всё ещё говорит о втором варианте. — Он… боится меня?.. — немой вопрос, который больше похож на утверждение, вылетает из его рта и ударяется о стенки маски. Он отводит глаза на поверхность стола, больше не чувствуя своего тела. — Почему ты… Всегда сле… Дишь за мной?! — сухой крик ударяется о стены, проходит сквозь всё тело и поднимает красные глаза агента на монитор. Фрэнк не ожидал встретиться глазами с Джейком. Не ожидал по мимо ненависти увидеть что-то ещё. То, чему нет названия. То, что каждый принимает по-разному. — Дж… Джейк… — Думал, я не узнаю? Узнал, — мальчик смотрит прямо в камеру жучка, — теперь я пони… Маю всё.       Секунда осознания. — Конечно… Кхъа… Зачем тебе… Живой… Свидетель? Я знаю… Ты… Ты, — он сухо вздохнул, по телу пробежала дрожь, — убьёшь меня. Фрэнк до последнего надеялся, что не услышит этого. Он не хочет это осознавать. Он не хочет это принимать. — Нет, Джейк.. Пожалуйста, нет… В ответ ему следовала лишь тишина. Тяжелая, мучительная тишина тянулась, будто нуга. Джейк продолжал биться в истерике, но при этом не издавал никаких звуков. Наверное, это было к лучшему, ведь Фрэнк знал, что больше не выдержит ни одной фразы парнишки. — Ох, Фрэнк… — спустя непонятное количество времени говорит Джейк, что пробивает Фрэнка до дрожи. — А я всё-таки, — Фрэнк видит, как на лице Джейка появляется малюсенькая улыбка. Она едва заметная, безумно лёгкая. Слишком лёгкая, — всё таки я… я тебя… — он делает небольшую паузу, будто пытаясь убедиться в искренности своих слов. — Я тебя… — его глаза медленно закрываются, и больше он не издаёт ни звука. — Ненавижу, — Фрэнк заканчивает фразу мальчика, избавляя его от причины продолжать. Потому что для Фрэнка уже всё ясно. Он срывает с себя маску, задевая уши и нос, которые сразу же начинают жечь. Он поворачивается к зеркалу и неотрывно смотрит себе в душу, игнорируя жгущие слёзы в уголках глаз. Фрэнк больше не видит перед собой человека, он больше не сможет увидеть в себе хоть что-то живое. Он чувствую пустоту внутри. Он чувствуют ненависть к себе. — Ненавижу. Он больше не может смотреть на человека, который причинил так много боли его мальчику. В груди боль обнимается со злостью, смешиваясь, образовывая два комка. Один из этих комков отправляется в мозг, затуманивая разум, а второй остаётся в сердце. Он больше не думает сдерживаться. Он больше не хочет. Он больше не может.       Резко повернувшись к столу, он поджимает правую ногу к себе и со всей силы ударяет об край стола. Ножки стола приподнялись, оставляя для опоры всего лишь две. Мониторы начали скатываться вниз. Но, вместо того, чтобы придержать стол, Фрэнк с душераздирающим криком нанёс второй. Стол с ужасным грохотом переворачивается, падая на дорогую технику. Фрэнк вскакивает со стула, чувствуя горячие дорожки на щеках. Ему невыносимо сложно держаться на ногах. Он кричит, нет, орёт. Этот крик выражает всё, что нельзя выразить словами. Он исходит из каждой клеточки тела, пробегаясь по самым ужасным воспоминаниям. По всей боли, которую Фрэнк так долго прятал внутри. Он поднимает стул за его ножку и, закинув за плечо, наносит удар по куче. Один за другим. Сопровождая каждый удар всё новой волной крика, который каждый раз срывается из-за недостатка воздуха в груди, он даже не думает останавливаться. Его глаза пленили слёзы, он едва что-то видит. Его тела обволакивает невидимая проволока, которая стягивает все движения, отзываясь дрожью во всём теле. «Столько боли причинил, столько слёз», — пропасть внутри поглощает всё. Пиная несчастное кресло ногой, он отходит от уже бесполезного хлама к самой стенке. Он весь дрожит, а во рту ощущается солёный вкус. В голове только Джейк. Только его слова. — Фрэнк, т-ты? Убьё-ёшь меня?       Коленки дрожали, не позволяя согнуться и присесть на корточки. Фрэнк рвано дышит, запуская руку в густые волосы. Он поворачивает голову влево и снова видит своё лицо. Свои дурацкие каштановые волосы, на которые постоянно залипал Джейк. Свою бледную кожу, которая была настолько тонкой, что делала и так острые скулы ещё острее. Свои ненавистные веснушки, которые он так хотел показать Джейку. Свои чёрные глаза с красными зрачками, которых так испугался Джейк.       Ноги сами по себе отказались сгибаться, и агент рывком придвинулся к зеркалу. Ни секунды не колеблясь, он двумя руками срывает его со стены и бросает чуть дальше побитых вещей. Со сжатыми кулаками, проходя через уничтоженные мониторы, он неотрывно смотрит на целое зеркало, лежащее на полу. Фрэнк опускается на согнутые колени, и две точки опоры в виде коленей начинают дрожать ещё больше. Он смотрит презирающем сверху вниз взглядом и сильно жмурит глаза. — Я никогда… Никогда в жизни не дам тебя в обиду. Убью любого, кто попробует тебя тронуть. Даже если это буду я сам, — он шипит эти слова сквозь сжатые зубы, сквозь пределы возможностей. Он тихо шепчет извинения перед мальчиком, а затем ударяет кулаком в самую середину зеркала, после чего в помещение снова раздаётся крик. Слёзы с новой силой хлынули из глаз, освежая недавнюю сухую дорожку. Капли из глаз падают на окровавленную руку, которую он даже и не думает бинтовать.       Кровь красиво течёт по пальцам, умудряясь испачкать всю руку. Фрэнк поднимает её вверх, наблюдая сквозь слёзы, как две капли стремительно текут вниз, обещая скрыться под рукавом пиджака. Они текли с разных концов ладони, огибая все остальные капли, стремительно приближаясь, друг к другу. Фрэнк видел в этих каплях себя и Джейка. Фрэнку так жаль, что позволил Бресслеру думать, что он хочет его убить. Ему невыносимо думать о том, что его мальчик прямо сейчас лежит после истерики, которая случилась из-за него. Просто невыносимо знать, что он… — Я влюбился в Джейка.