His star

Три недели. Три чертовы недели она не видела его. Они перебивались звонками и редким видеовызовами. У него были очень сложные переговоры в Лондоне, а после они с Энгином полетели на ежегодную конференцию ведущих инженеров в Берн. Эда уже ненавидела его работу, которая без четырех дней месяц держала его там. А еще она ненавидела запах кофе и яичницы. Завтрак вызывал апатию, и Эда считала, что в этом виновато отсутствие Серкана. Есть по утрам вместе стало ритуалом. Пусть он и ложился позже из-за работы, но завтракали они неизменно вместе. Нервы, так говорили подруги, которые активно поддерживали её в чате и редкими вечерами, когда они вместе грелись у камина в загородном доме Серкана. Но Эда все равно переживала. Там, далеко от нее было её сердце. И Селин, которая сопровождала его везде. Но в приступах нервной тошноты она часто дышала и старалась думать о доверии, пусть Серкан и был чересчур холоден по телефону, Джерен уверяла, что они с Энгином усердно работают и они тоже мало общаются. Душа была не спокойна, и она просто терпеливо ждала. — Эда, дорогая, ты просила хорошую репродукцию Модильяни, посмотришь? Из раздумий её выдернула коллега по работе. Эда медленно подняла голову. Рассеянность последнюю неделю была её верной спутницей. Она тяжело вздохнула, поправила волосы и поднялась в след за Изме. Она стояла и смотрела на отлично выполненную работу на холсте. Эту Жанну Эбютерн в красной шали она очень долго ждала. Её хотелось повесить в приемной Серкана. Эта девушка была вдохновением для художника, пусть с не самой счастливой историей, но это и было напоминанием, что они справятся со всем вместе. А теперь? Теперь она чувствовала себя той самой Жанной, которая не могла жить без своего любимого и лишь сильнее грустила. Она безэмоционально смотрела на репродукцию и решала: сейчас отвезти в офис и отдать Лейле или дождаться Серкана. Она унесла картину в кабинет и начала проверять телефон в надежде на сообщения от любимого. Но аппарат предсказуемо молчал, незначительная разница в час не спасала. Серкан был малообщителен как всегда. Так пролетела еще неделя, и она с нетерпением ждала пятницу, Серкан должен приземлиться послезавтра в шесть вечера, и они договорились увидеться. Встречать себя он не позволил, сказал нужно еще заехать в офис, и после они обязательно встретятся. Поэтому после работы Эда направилась в его городскую квартиру и начала уборку. Беспорядка не было, просто было не убрано. Она достаточно быстро справилась с пылью, поменяла постельное и закинула незначительную стирку. Усталость накатила внезапно, девушка осела на пол и глубоко дышала. И потом вспомнила, что ничего не ела с самого утра, аппетита не было по понятным причинам, но до истощения доходит не хотелось. Эда нашла в себе силы и медленно поплелась к холодильнику в поисках перекуса. Она помнила, что там еще оставалась ее любимая пастрами и пучок салата, сэндвич будет самое то. Она открыла холодильник, достала контейнер с мясом. Но как только носа коснулся запах, девушка согнулась пополам, тошнота стремительно подступила к горлу, девушка поспешила к самой ближайшей уборной, и ее сильно вырвало. Голова кружилась, руки и ноги тряслись. Звон в ушах не прекращался, и она еле смогла встать и умыться. Она подняла голову и поняла, что на нее смотрит грустная, уставшая девушка. Потухшие глаза с синяками под ними, потрескавшиеся губы, еще и это нервное состояние. Если это все из-за любви, то зачем она нужна? Она добралась до телефона и открыла их общий чат с девочками. «Я в квартире Серкана, вы мне нужны, приезжайте, я предупрежу консьержа.» Эда заблокировала телефон, свернулась клубком на диване и, наконец, дала волю слезам. Подругам по два раза повторять не пришлось, они были у нее уже через час и окружили теплом и заботой. — Держи, милая, — Фифи принесла лежащей под пледом Эде куриный бульон. Девушка понюхала его, проверяя реакцию, и благоговейно начала пить маленькими глотками, когда не последовало негативной реакции. В кресле напротив сидела серьезная Джерен, а Мело на кухне заваривала ромашку. — Что происходит, Эда? — Джерен не нравилось состояние подруги совсем. — Ты сама на себя не похожа. Чтобы ты и так убивалась из-за мужчины? — Я не знаю девочки, просто я ему призналась, и он уехал, я просто схожу с ума! Поэтому и состояние такое и рвота! — Эда не хотела об этом говорить, но все вышло само собой. — Рвота? Какие еще симптомы? — Джерен напряглась, и все замерли в комнате. Мело истуканом встала в проходе, держа горячую чашку чая. — Эда, а как давно у тебя были месячные? — Фифи решила спросить напрямую. Эда сглотнула и пыталась вспомнить, но мысли так сильно путались, что она не могла собраться. Губы начали дрожать, и она расплакалась. — Я не знаю, — плач начал перерастать в истерику, и девочки вместе стали её обнимать. — Все будет хорошо, Дада, мы с тобой, и Серкан тоже, просто он много работает, как можно тебя не любить? Тепло родных людей убаюкивало, и Эда стала проваливаться в сон. Девушка крепко спала, и подруги решили остаться рядом с ней, но прежде им нужно было сходить в аптеку. Рассвет насупил внезапно, казалось, она только закрыла глаза, а уже нужно просыпаться. Эда открыла глаза и поняла, что так и спала под пледом на диване. Вчерашняя истерика отдавалась воспоминаниями, но девушка чувствовала себя на удивление отдохнувшей. Она потянулась и пошла на шум голосов. На кухне она нашла своих девочек, они аппетитно завтракали и переговаривались в полголоса. Она остановилась в дверях и просто любовалась ими, такими разными, но всегда вместе, даже столько лет спустя. Первой её заметила Мелек, она тепло ей улыбнулась. — Доброе утро, сестренка, выглядишь лучше. — Да, я и правда хорошо спала, спасибо, что вы со мной. Джерен поднялась со стула и взяла коробочку со стола. Она подошла к Эде и протянула ей тест. — Давай, мы должны знать, и я записала тебя к моему врачу через полтора часа, на всякий случай. Эда взяла коробочку и нетвердой походкой пошла в уборную. Серкан устало снял с себя галстук, на ходу закрывая дверь в свой номер. Он уже месяц жил в отелях и дико устал, он смог спасти проект, который чуть не упустил из-за отдыха с Эдой, и конференция подходила к концу. Завтра он уже наконец окажется в своей квартире, в привычном месте, в своей среде. И никаких переговоров. Любимый Стамбул и любимый дом. И Эда, любил он её? Несомненно, да так, что хотелось её увидеть до дрожи. Но после этого происшествия и разговора с одним другом детства он уже ни в чем не был уверен. Он встретил Каана через пару недель, они выпили и рассказали, как у кого дела. Тогда-то он ему и сказал. — Сегодня ты чуть не потерял из-за женщины годовой контракт, а завтра? Всю фирму, бизнес это не место для рисков, тем более, любви. Подумай, брат. И он думал и взвешивал. Рядом всегда была Селин и поддерживала каждый винтик в работе. Он не мог этого не заметить и невольно сравнивал, могло бы это случится, будь он с ней. Вероятно, нет, ведь скорее всего, он был бы на работе, а не в Анталии. Но Эда была солнцем, свежим бризом, успокоительным и возбудителем его мыслей и чувств одновременно. С ней он жил и чувствовал ритм жизни. Но решение нужно принять и уже сегодня. Эда сидела и смотрела на снимок узи, не моргая. Это был пока что совсем крохотный желток, такой маленький, но уже доставляющий столько хлопот состоянию своей мамы. Когда тест показал слабую полоску, она впала в ступор. А когда врач сказал, что срок еще совсем маленький, но организм уже реагирует и протестует, Эда не могла дождаться, когда наконец увидит Серкана и расскажет обо всем. Она лежала на том же диване в квартире Серкана и отправляла снимок в общий чат. Она не могла понять, радостно ей или страшно, но факт того, что это по любви, заставлял улыбаться. Она отпросилась на работе и собиралась хорошенько отдохнуть, завтра их ждал очень важный день. Вечер наступал очень медленно, Эда готовилась тщательно. Она была в своей квартире, приняла ванну, перекусила бульоном, который только и могла воспринимать, и думала, что надеть. Серкан написал, что будет ждать её в одном заведении и им нужно поговорить. Посмотрев место, Эда очень удивилась, это был не ресторан, а один небольшой, но элитный клуб Стамбула. И чтобы её пустили, нужно было соответствовать. Она надела плотно облегающее платье бордового цвета, открытые плечи и длина платья чуть выше колена делали её очень привлекательной. Она распустила волнистые волосы и сделала сдержанный макияж, руки тряслись в мандраже. Эда очень соскучилась, и пусть они увидятся не дома, как она хотела, это было уже счастье. Эда подъехала к назначенному времени и на входе у вычурного здания её встретил охранник. — Ваше имя? — он уставился на девушку и держал в руках список. — Эда Йылдыз, меня ожидает Серкан Болат, — только от его имени сердце начинало учащенно биться. — Да, проходите, приятного вечера. Эда прошла внутрь, темное пространство немного угнетало, золото и черный бархат создавали богатую обстановку, и Эда шла куда ей указал менеджер на входе. Она удивилась, ведь ей сказали, что компания находится на втором этаже. Он был не один? Хотел её с кем-то познакомить? Сердце вырывалось из груди, ладони потели, и дыхание сбивалось. Она увидела его издалека, и губы расплылись в радостной улыбке. Она не шла, а парила, но улыбка спала с лица. Селин сидела с ним под руку, и Серкан улыбался ей так тепло, что негодование хлынуло ледяной волной и чернилами разочарования смыло всю радость и ожидание встречи. Она дошла до места и увидела все те же лица, что были на приеме. Серкан смотрел на нее не отрываясь и не мог проронить ни слова, он так скучал. — Друзья! Все в сборе, как прекрасно, — она выдавила из себя улыбку и присела на свободное место. Серкан не стал ожидать представления и встал со своего места, Селин кисло улыбалась Эде и нехотя отпустила его руку. — Эда, выйдем поговорим? Они не виделись месяц, и это первые его слова? Славно! Она поднялась и проследовала за мужчиной, так не встречают любимых после разлуки, их обнимают и целуют. Этот слишком официальный тон настораживал. Они зашли в свободную гостевую, но садиться никто не спешил, стояли друг напротив друга, и никто не говорил ни слова. — Серкан, ты так и будешь молчать? , - девушка нервно теребила край одежды и не понимала, что происходит. Легкая тошнота уже начинала подступать, и головокружение усиливалось, она присела и он последовал за ней, но только напротив. Молчание затягивалось. Ей уже все казалось вокруг неуместным и вульгарным. Эта встреча в этой комнате и этот мужчина вдруг стал каким-то далеким. Серкан наконец взял себя в руки и поднял свой взгляд. — Нам нужно расстаться. Вот так, прямо и без предисловий. Эда судорожно вздохнула и сокрушенно прикрыла глаза. Уродское чувство гнева начало заполнять каждую клеточку тела и истерика была у порога. — Объяснишься? — тихий шепот рассек комнату и Серкан нервно дернул головой. Он собрал все свои мысли в одну кучу. Ей нужно ответить и сейчас. Тяжело? Безусловно, но так будет лучше для него, а значит и для нее тоже. — Я был в долгой поездке, и очень много думал, — он встал и начала мерять и без того маленькую комнатку шагами, — то наше путешествие оно чуть не погубило одно важное дело, а я не прощаю ошибок никому, особенно себе. Он остановился напротив девушки, глядя на нее сверху. — Эда, наши отношения — ошибка. На этих словах Эда начала задыхаться и слезы потекли по щекам. Она непроизвольно накрыла живот рукой и попыталась восстановить дыхание. Серкан в порыве подхватил ее за плечи, но девушка дернулась как от огня. Так будто ей стало неимоверно противно. По ее щекам текли слезы, но взгляд источал столько ярости и презрения, что Серкану стало горько. Он не жалел о своих словах, но почему так больно в груди? Эда восстановила дыхание, взяла себя в руки и гордо подняв голову встала, толкнула его плечом и вышла оставив позади мужчину, который в одно мгновение стал недостойным ее и этого ребенка.