КРАХ

Голова раскалывалась, а подушка казалась мягкой как никогда. Тэхен вжимался в неё, пытаясь игнорировать солнечный свет, пробивавшийся из-за штор. Все-таки совладав с желанием умереть, удушившись этой же подушкой, нашёл силы, чтобы нащупать на тумбе часы. — Водичка чуть левее, — послышался голос бабули. — Ты вчера поздно пришёл. Братец в школе. Я так рада, что ты, наконец, нашёл друзей. Кстати, — вернулась обратно к двери, — ты просил напомнить, что у тебя сегодня с ними встреча в восемь. Тэхен резко задрал голову, теряя трезвость данной мысли. Друзья? Встреча? Медленно сев, зарылся руками в густые волосы, вспоминая диалоги прошлой ночи, ведь торопиться некуда, ибо часы показывали, что он уже уволен. *** — Да уж, — Чимин сидел, откинувшись на стуле, расстегнутый вверх его рубашки указывал на длительность данного вечера, а задумчивость — на душевный разговор в кругу незнакомцев. — Все мы сегодня оплошали. Давайте поможем друг другу исправить ситуацию. Юнги зло хмыкнул, роясь глубоко в своих мыслях. Обижен судьбой или всё же оплошал? Его раздражало это слово, словно оно являлось той самой горькой правдой, что гложет каждого из присутствующих здесь. Услышав не менее печальные истории других, убеждение о том, что самое ценное, что у них было, они либо потеряли, либо не получили, стало все сильнее оттенять несправедливость данного мира. — Мы ограбим банк, — спокойно выпалил он, разрезая тишину. — Прости, что? — Сокджин, поёрзав в стуле, осмелился огласить недопонимающие взгляды. Юнги лишь бросил холодный взгляд, в котором ясно читалось, что он вовсе не шутил. Присутствующие прожигали каждый сантиметр бара, стараясь не встретиться взглядом. Идея казалась безумной, глупой и, чёрт, такой привлекающей. Только вот не хватало смелости этого признать. — Абсурд, — Намджун вскинул руки вверх. — Мы, может, и полные лохи, но свобода слишком дорога. — Это ведь уголовно наказуемо, — Тэхён потеряно забегал глазами, когда осознал глупость своих слов сейчас. — Срок ведь действительно может быть большим. Хосок покручивал рюмку по часовой стрелке, не поднимая головы, специально игнорируя вопрошающее ожидание других. — Смотря сколько унесём, — сдался, уступая под пристальными взглядами остальных. — И поймают ли нас… — Да, кто вообще согласиться? — рассмеялся Чонгук, но тут же, поперхнувшись, ощутив серьёзность намерений, схватился за бутылку. — У вас пусто, Господин. — Айщ, — разозлился Чимин, отодвигая стакан, — какой я тебе господин? Ты за столом, а не за стойкой. Неловкость и нерешимость давила. Казалось, будто каждый воспринимал предложение всерьёз, но боялся услышать, что это шутка. Мысли витали на поверхности, а духу озвучить их не хватило. Они словно ловили удачный момент, но решимость просачивалась сквозь пальцы, подобно воде. Торопливые глотки, поёрзывания и холодный ожидающий взгляд Юнги в очередной раз терзали на пару с сомнениями об абсурдной или все же желаемой идеи. — Я завтра закрою бар в восемь, — неловко почесал висок Пак, не поднимая глаз. Глухие слова казались не к месту, но приглашение было принято.