Телохранитель

Сердце в груди колотиться с невероятной силой, больно разбиваясь о грубые ребра. В голове шум и совершенно нет мыслей. Взгляд устремлен в никуда, словно за шкафом с книгами в моем кабинете, есть что-то, что я совершенно не могу рассмотреть. Наверняка, руки бы нервно перебирали что-то, трепали очень важный договор, или ощупывали грани простого карандаша, но даже на это у меня совершенно не хватает сил. Слова врача словно вышибли из меня не только весь воздух, но и мысли. И я сама не знаю, когда же ко мне вернется эта нужная способность думать. Стук в дверь, но я даже не дергаюсь, просто устало падаю на стол. Холод деревянного массива приятно остужает разгоряченные щеки. Как вообще такое могло произойти? Как?! Почему именно со мной, а не с миллионом женщин, которые просто мечтают о детях и семье? Очередной гневный стук в дверь, а я все ще не реагирую. Кажется, сейчас кто-то вломится в мой кабинет. Поднимаюсь и нервно прохожусь по кабинету, тонкие каблучки явно выдают меня визитеру за дверью. Но я знаю кто это, думаю он переживет. Становлюсь напротив зеркала и всматриваюсь в очертания фигуры, черты лица, пряди волос. Словно эти разглядывая помогут мне в решении вечного вопроса: "Почему я?". Я совершенно обычная девушка со средним ростом, хорошей фигурой, округлостями в нужных местах. На лицо тоже хороша: большие глаза, пухлые губы. На макушке тугой хвост темных волос. Стук, наконец-то, прекращается и слышатся удаляющиеся шаги. Неужели сдался? Возвращаюсь к столу и занимаю кресло. Пытаюсь перебирать рабочие документы, даже захожу на почту, но информация совершенно не хочет впитываться в мозг. Замок два раза щелкнул и дверь открылась. Неспешным шагом в кабинет прошел Миша, который около часа пытался дозвониться до меня, а потом начал ломиться в дверь. Я не сержусь. Ведь это его работа. Михаил - уже четыре года является моим личным охранником. И не зря, один только его внешний вид, предупреждал недругов не подходить близко. Крупный, широкоплечий мужчина больше походил на медведя. Развитая грудная клетка, крупные руки, тяжелые рельефные мышцы, покрывающие тело. Коротко стриженные черные волосы больше походили на густую шерсть, а черные глаза смотрели спокойно. Образ сурового топтыгина пополняли и крупные шрамы на правой половине лица, ломающие линию губ. - Добрый день, Александра, - начал мужчина. - Я же просила называть меня просто Саша. Добрый день, - мне не очень хотелось разговаривать сейчас с кем бы то ни было, даже с ним. - Хорошо, Саша. Почему ты избегаешь меня?- его лицо казалось озадаченным, а взгляд тревожным. - Может я чем-то тебя обидел? - Нет, Миша. Дело не в тебе. - Вы… то есть ты сегодня была у врача. Может он тебя чем-то обидел? Или сказал что-то плохое? - в горле встал ком, говорить было слишком трудно. - Саша, ты же знаешь, что можешь и должна говорить мне все. Я не только твой телохранитель, но и друг. - Я знаю. Знаю, Миша. Мне нужна небольшая передышка. Вновь поднимаюсь с кресла и иду к окну. Кажется уже в миллионный раз за это утро. Миша знает меня или просто чувствует, лишь провожает меня внимательным взглядом и молчит. Дает мне время. Короткий невидящий взгляд за окно, несколько успокаивающих вдохов-выдохов. - Врач сказал, что мне нужно забеременеть,- я решила начать с самого главного, так как у самой язык не поворачивался это произнести. И у Миши, кажется, тоже. Потому что за спиной повисло молчание. - Что?- это все, что он смог выдавить, на мой информационный вброс. - Я не запомнила, да и не очень поняла всех деталей. В общем, суть в том, что мои последние анализы оказались не очень хорошими. Сейчас ничего критичного, но в будущем могут возникнуть серьезные проблемы,- мне было легче говорить об этом, стоя к нему спиной. Мой офис находился на двадцатом этаже крупнейшего бизнес центра нашего города. Высокие многовековые деревья стелились у моих ног, а неспешные мельтешения людей приносили в душу немного успокоения. Словно сейчас я говорю сама с собой, а не с единственным близким для меня человеком. - На сколько серьезные?- судя по голосу, Миша больше не стоял у двери. Он сидел в кресле напротив моего рабочего места, в котором и проводил большую часть суток. - Вплоть до рака. - Но как от этого убережет ребенок? - Во время беременности кровь женщины полностью обновляется. Организм словно очищается, для вынашивания здорового потомства. - А разве нет других способов? Например, переливание крови. - Да, есть. Но врач сказал, что это не даст никаких гарантий. - А ребенок даст? - Нет. Но с ним шансов больше. В кабинете вновь повисла тишина. Но почему-то сейчас она не была столь желанной, как вначале разговора. Она давила на уши, а сердце заставляла биться так быстро, что хотелось кричать. Упасть на колени, обхватить себя руками и рыдать. Я обернулась. Миша сидел в кресле, как я и предполагала, упер локти в колени, широкой ладонью сжал подбородок. Взгляд его острых черных глаз печально устремлен в никуда, а губы чуть поджаты. Сколько его знаю, он всегда так думает. - Сколько у тебя времени?- его вопрос прозвучал так внезапно, что я непроизвольно дернулась. - Алексей Николаевич сказал, что около пяти лет. Но чем раньше, тем лучше. - И что ты собираешься делать? - Я не знаю, Миша. Правда не знаю. Ребенок? Да какая из меня мать? Ты сам знаешь, что я всю жизнь провожу на работе. Компания отца занимает все свободное время. Да я сплю по пять часов в день не больше. А еще пью много кофе и курю,- вновь захотелось сесть за стол, но я понимала, что это не надолго. Все равно вернусь на это место, поэтому решила остаться.- К тому же сама беременность - тяжелое бремя. Меня может все время тошнить, а перепады настроения… - Хватит!- крепкий дубовый стол жалобно вскрикнул от крупного кулака Миши.- Ты правда не понимаешь?- его глаза взметнулись ко мне и яростно впились в лицо.- Ты думаешь о том как будешь совмещать беременность и работу? Подумай лучше о том как ты совместишь с фирмой смерть! Саша, рак - это не шутки. - Я понимаю. - Нет, ты не понимаешь! Тебе дается шанс жить, а все, что нужно взамен, это завести семью! - Не семью!- глаза защипало, и я отвернулась к окну.- О какой семье может идти речь? Максимум, что мне светит это донорское оплодотворение. У моего ребенка не будет отца. Не потому что он летчик, мореплаватель или шпион,- так ведь мамы говорят, когда ребенок спрашивает где их папа?- А просто потому что его и не было никогда. Только парень подрочивший в пробирку. Крепкие ладони легли мне на плечи. Тепло обдало спину, и я почувствовала толику спокойствия. Того спокойствия, которого я пыталась добиться, нарушив свою диету в ближайшей к клинике пекарне. - Ты знаешь почему отец нанял тебя?- с момента нашего знакомства Миша узнал обо мне все, кроме того единственного о чем не должен был узнать. - Потому что ты была дочерью богатейшего человека города. - Потому что меня изнасиловали в семнадцать,- я чувствовала как Миша напрягся, словно все его тело сковал импульс, но руки он не убрал, хоть и сжал мои плечи чуть сильнее обычного.- Это был партнер отца. Их сотрудничество было выгодно для обоих, поэтому папа не стал рушить очень выгодные отношения и смолчал. А я тогда зареклась, что лучше умру, чем подпущу к себе кого-нибудь. Миша развернул меня к себе и обнял. Так крепко, пока легкая боль в костях не заставит думать, что я не одна. Его одеколон так и не изменился за восемь лет. Все тот же древесный, тяжелый, но такое… манящий. Хотелось сильнее забраться в складки его белой рубашки и вдыхать, но на мне макияж, а я не хочу его пачкать. - Я бы убил, если бы знал тогда,- прорычал он так тихо, что я едва услышала. Да и вряд ли он говорил мне. - Этого не изменило бы того факта, что я просто не могу спать с мужчинами. Не могу. Да и кто согласиться сделать мне ребенка? - Ты не поверишь, когда узнаешь, как много человек согласятся на это. Но все они недостойны тебя. - Вот именно,- я чуть усмехнулась.- Вот мы и вернулись к началу, Миша. Что мне делать? Мы так и стояли у окна, сжимая друг друга в объятиях. Если подумать, за все восемь лет мы впервые находимся так близко. Прежде Миша лишь пару раз брал меня под руку, чтобы помочь пройти по скользкому льду или перешагнуть крупную лужу. Он держал строгую дистанцию со мной, хоть и жил в моей квартире последние пять лет. Переехал после смерти отца, потому что причин жить порознь просто не было. Все равно он ездил домой только на поспать. - Мне почти тридцать. Я суровый крупный мужик с исчерченным шрамами лицом. В последний раз я занимался сексом не с проститутками более десяти лет назад. Еще до увечья. А я так хочу быть отцом,- он сжал меня крепче в объятьях, наверное, боялся, что я убегу.- Я понимаю, что не лучшая кандидатура. Я страшный как атомная война. Но возможно я единственный кто подойдет тебе на роль отца твоего ребенка. Я всегда буду рядом, буду заботиться о Вас, оберегать. Не придется врать ребенку о шпионах и моряках. Только не подумай, я понимаю, что с таким как я лечь в постель невозможно, но мы можем сделать ЭКО и… - Миша,- я подняла голову, всматриваясь в угольно-черные глаза, что смотрели на меня с нескрываемым ужасом. Словно я палач, готовый занести свой топор над его головой.- Никаких ЭКО. Я прекрасно знаю о его комплексе по поводу шрамов. Первый месяц работы на меня он проходил в марлевой повязке, потому что просто боялся меня напугать. Каких трудов мне стоило убедить его, что для меня это не имеет значения. И сейчас я просто не могу поступить с ним так. Оттолкнуть и сказать, что не смогу с ним спать. По своим причинам, не по его. Но разве он поймет? Нет, он конечно поймет, но в глубины души все равно… - Давай сделаем ребенка по-настоящему? *** Прошли пару недель с того разговора. Мы договорились о том, что сделаем это в период овуляции. Я повешу рабочие проблемы на своего помощника и уйду в отпуск на неделю, которую проведу в постеле с Мишей. Нам обоим было комфортно в таких условиях, поэтому я была спокойна. Но когда настал день Х, сердце заколотилось в груди так, что я едва могла стоять на ногах. А приводить себя в порядок в ванной стало чем-то непостижимым. Я понимала, что спасть с близким человеком намного спокойнее и приятнее, чем с полным незнакомцем. Вот только нервов при этом, мне кажется, я потеряю гораздо больше. Просто потому что это ОН. Миша, который стал для самым близким человеков во всем этом прагматичном мире. Он давно перестал быть для меня просто телохранителем, его роль для меня давно вышла из столь узких рамок. А вдруг я ему буду не симпатична как женщина? Вдруг он вообще не захочет со мной? Вдруг я буду совершенно скучно? Или вообще сбегу когда все начнется? Он же возненавидит меня, подумав, что это из-за травм. На самом деле я просто боюсь. Боюсь, что будет также больно и мерзко, как в тот раз. После душа я не стала одеваться. Посчитала это глупым, поэтому просто накинула легкий шелковый халатик. Волосы распустила, прочитав, что это нравится мужчинам, и села ждать. Он долго не приходил. Мы договорились на восемь вечера, но пришел он к половине девятого. В комнате царил легкий сумрак, темноту разгонял только слабый свет торшера в дальнем углу. А я невольно вздрогнула, когда в дверь постучали. Миша тоже решил не заморачиваться с одеждой. Пришел лишь в домашних хлопковых штанах и рубашке комплектом. Волосы были еще влажные после душа и сильнее обычного топорщились в разные стороны. - Я уже думала ты передумал,- я сидела на кровате, прижимая подмерзшие ноги. - Я… стоял за дверью. Боялся вдруг ты передумала. - Нет, не передумала. - Хорошо. Я рад,- легкая улыбка тронула его губы лишь на секунду, а после он снова печально нахмурился.- Прежде чем мы начнем, я хочу сказать, что это,- он показал на травмированную сторону своего лица,- лишь часть тех травм, что я получил на службе. Основной удар пришелся на плечо, грудь и правую сторону живота. Поэтому я хотел бы предложить, оставить меня в рубашке, если ты не против. Я не стала отвечать. Просто потому что боялась окончательно взбесится и перейти на крик. А в эту ночь мне абсолютно точно не хотелось ссориться. Поэтому я просто встала, развязала нежные завязки на моем халате и разрешила тонкой ткани заскользить по плечам. Перед Мишей предстала я: без макияжа, одежды и каблуков. Лишь девушка с которой он прожил столько лет. Я знала, что у меня не огромная грудь и попа не как у Ким Кардашьян, но один его взгляд убеждал меня в отсутствии недостатков. Миша смотрел на меня жадно страстно, словно я единственная, чего он хочет на этом свете. Кажется он даже перестал дышать и не смел сделать шаг навстречу. Его взгляд быстро перемещался от шеи к ключицам, от ключиц к груди, дальше к своду ребер, к впалому животу, бедрам и дальше… - Миша, сделай что-нибудь,- мой голос прозвучал тихо, но он услышал. Я словно услышала, как внутри него что-то щелкнуло. Будто он выключил мозги и дал свободу телу. В пару широких шагов он оказался рядом, я буквально чувствовала жар его крупного мужского тела, хоть он даже не прикоснулся ко мне. Секунда. И его губы накрывают мои. Мы сразу договорились, что ограничений нет. Мы можем делать друг с другом все, что захотим, все, что делают друг с другом любовники. А ведь теперь мы действительно любовники, ведь охранник просто не может ТАК целовать свою начальницу. Его губы были уверенные нежные, а язык умелый. Не знаю как он провел последние десять лет, но до этого он явно много тренировался. От этой мысли по телу пробежала неприятная дрожь, и захотелось его укусить. Что я и сделала, зажав его нижнюю губу между зубов. Не сильно, но достаточно, чтобы он зашипел. Крупные широкие ладони прошлись по моему телу, посылая дрожь в каждую клеточку, а сердце забилось быстрее. Я думала будет страшно, мерзко, но толи Миша действовал умело, то ли я оказалась готова, но я не могла думать не о чем кроме него. Его губ, что начали покрывать поцелуями мою шею, рук, что погружали тело в трепетный жар. Я потянула его на кровать, уж больно сильно ему приходилось нагибаться, чтобы достигнуть хотя бы ключиц. Миша был не против. Он навис сверху, спускался поцелуями все ниже, пока не достиг груди. Черные глаза метнулись вверх. - Можно? - Да,- мой голос дрожал. Язык Миши коснулся сосков, обвел их контур и вобрал в рот. По телу пошли мурашки, а с губ сорвался нервный вздох. Кажется его тоже начало потряхивать, руки дрожали, а губы стали целовать более страстно. Но это было только начало. Миша расцеловал каждый уголок моего тела, языком обласкал каждую впадинку, каждую выпуклость, вырывая из меня все более частые вздохи. А когда он достиг свода бедер и приник ртом к горячему лону, я начала стонать так, что единственные соседи снизу завтра наверняка будут жаловать. Я текла как ненормальная, когда Миша, наконец вновь вернулся к моему лицу. Он уже снял штаны, но совершенно отказался снимать рубашку. Я согласилась, но внутри пообещала, что завтра он будет без нее. Я плохо разбираюсь в размерах мужского достоинства, но его явно был не маленький. На секунду стало страшно, но я вновь забылась, когда его губы накрыли мои. Он погружался медленно, одним плавным тягучим движением, а я… просто старалась дышать. Боли не было, хотя я чувствовала как туго стенки влагалища обхватывают его член. Сначала он трахал медленно, сладко, покрывая поцелуями все до чего мог дотянуться, но уже скоро сорвался на такой темп, что я едва успевала стонать. Было хорошо, я не знаю как должно быть, но я едва не плакала от томного напряжения в животе, от его резких проникновенных толчков, от точки внизу живота, которую он вновь вновь задевал. Кончили мы почти одновременно. Я - жадно сжимая его в объятиях, он - рыча, утыкаясь в мое плечо. Отходили долго. Сначала перед глазами просто была темнота, а когда свет пробился к рухнувшему сознанию, я увидела его глаза. Миша смотрел так нежно, любовно, с легкой улыбкой на губах. И я поняла, что попала. *** Как и было обещано всю неделю мы провели в постели, и это было великолепно. Миша трахался как Бог, каждый раз сводя меня с ума. Я едва успевала отвечать на его ласки, как могла. Но когда неделя закончилась, все вернулось на круги своя. Миша вел себя поразительно профессионально, даже вновь вернулся к обращениям "Вы" и "Александра". А вот я уже не могла смотреть на него как прежде. Любой нечаянный взгляд или прикосновения, а я сходила с ума. Была готова сама тащить его в постель, но не делала этого. Просто не могла себе это позволить, ведь у нас договор. Да и если он мне откажет, как мы будем находится рядом? А находится рядом придется, ведь я забеременела, двойней. Начало беременности было трудным, токсикоз был невыносим. Все что так или иначе попадала в мой организм оказывалось в туалете. Вот например, я захотела персики. Миша сбегал в магазин, купил, но стоило мне проглотить хоть кусочек, как меня тут же выворачивало. И так было со всем. Целый месяц. Миша рвал и метал, чуть ли не с кулаками кидался на моего врача, требовал найти способ покормить меня. Но врач говорил, что просто нужно время. Спустя месяц редких нормальных приемов пищи, таблеток и комплекса витаминов все более менее устаканилось. На 12 неделе мы узнали, что у нас двойня. Мальчик и девочка. Миша чуть не плакал от счастья и стал заботиться обо мне в два раза больше. Хотя куда больше. Он вел себя словно был не просто отцом детей, а моим мужем, любимым и любящим. А я старалась не думать об этом. Всеми силами отметала подобные мысли. Но прошел первый триместр, у меня уже наметился довольно крупный животик с двумя малышами внутри, и я до безумия хотела Мишу. Если раньше я просто иногда тоскливо посматривала в его сторону, то сейчас просто пожирала глазами. Особенно мне не давала покоя эта чертова рубашка, которую, придя домой, он расстегнул на пару пуговиц. Тогда он так и не снял рубашку и это будоражило мой разум, хотелось прикоснуться к его груди, провести по торсу. Черт! С рычанием я вновь отвернулась к тарелке, чем видимо привлекла его внимание. - Саша, ты в порядке? Я не ответила, продолжила ковыряться вилкой в салате. Тогда Миша взял меня за руку, чуть сжал горячей ладонью. - Саша, если что-то не так, прошу скажи мне. Я ведь отец этих детей и отношение к их матери имею непосредственное. - Значит я для тебя просто мать твоих детей? - Саш, у нас же был уговор… - Ясно. Я встала и пошла прочь. Наверняка со стороны смотрелась забавно,так как пузико мешало мне это сделать легко, но я не успела сообразить, так как Миша быстро нагнал меня. - Я люблю тебя,- его глаза смотрели твёрдо, а на губах играла легкая улыбка. - Полюбил когда в первый раз увидел, но не посмел сказать об этом. Ты и они, - он коснулся моего живота,- все о чем я только мог мечтать. - Я тоже тебя люблю. Не знаю как давно, но люблю так сильно, что больше не могу держать в себе. Миша поцеловал меня. И этот поцелуй из нежного, мягкого вдруг стал жарким и страстным. Кажется Миша сам испугался этого и чуть отошел, потирая виски. - Прости. - Врач разрешил.