А любовь ли это?

— Приветствую, глава ордена, — брюнет поклонился выражая почтение — у вас не найдется минутка? — Молодой господин Вэй, конечно. Чем могу быть полезен? — На самом деле ничего страшного, мне просто нужен совет…как бы так сказать… Заметив нерешительность собеседника, Сичэнь предложил тому выпить чаю, тем самым давая время на размышление и подбор слов. — Ни для кого не секрет, — начал сероглазый — что вы понимаете Ванцзи лучше кого бы то ни было, скоро у него день рождения и я в растерянности. Как вы думаете, какой подарок стал бы для него лучшим? И так каждый раз. Стоило Вэй Ину в чём-то, касательно Второго Нефрита, усомниться или немного повздорить, как он тут же бежал к старшему братику за советом. Ведь «Вы такой добрый, мудрый, читаете Лань Чжаня как открытую книгу, вы знаете как лучше…» И если Первый Нефрит сначала мог вежливо отказать, то стоило Вэй Ину взглянуть этими своими бездонными глазами в глаза напротив и растянуть эти уста в этой полупросящей улыбке, которая так и заставляет сердце заходится в странном, непривычном ритме, и он уже не может сказать «Нет». — Знаете, мне кажется, что Ванцзи понравится любой подарок. Ведь он будет от вас. — Правда? — глаза темного заклинателя казалось загорелись изнутри. Впечатляюще красивое зрелище, однако, вместе с тем и убийственное для страдающего сердца — О, спасибо, глава Лань, тогда побегу в город, у меня появилась идея. Поклонившись, сероглазый радостно побежал исполнять свой очередной грандиозный план, оставив напряжённого собеседника. Насколько бы Вэй Усянь не был умён, хитёр и изворотлив, а все же находящееся у него перед носом не замечал. Не замечал стеклянный взгляд потухших глаз, оживающий лишь от его мимолётно брошенной улыбки, не замечал неестественного напряжения, когда он на прогулке со своим мужем сталкивается с главой, не замечал тоскливые, полные боли глаза, провожающие его фигуру украдкой, не замечал насколько фальшива и натянута последнее время когда-то светлая и теплая улыбка. Лань Хуань слишком сильно любил своего брата и не мог причинить ему боль. Он решил, что уж лучше самому перетерпеть, отсидеться в стороне, лишь бы это счастливое выражение лица брата навсегда осталось таким. В то же время, как он сам каждый день разрушался изнутри. Естественно, это стали замечать окружающие, естественно это заметил и прибывший по делам в Гусу глава ордена Цзян. Х день. — Приветствую в Гусу главу Цзян. — Глава Лань. Обменявшись поклонами и всеми нужными формальностями, оба главы пошли в кабинет Лань Хуаня обсудить дела орденов. Однако обговорить дела им не дал колокол, оповещающий об обеде. — Глава Цзян, не соизволите сначала отобедать, а потом приступить к делам? — Да, конечно. В столовой Цзян Чэн столкнулся с Усянем и Лань Чжанем. Обменявшись «любезностями» с тёмным заклинателем, Ваньинь вернулся к стоящему поодаль Сичэню. Что-то в поведении Первого Нефрита показалось шатену странным, а к концу трапезы он готов был метать молнии. В кабинете Лань Хуаня — И так, на повестке дня… — Глава Лань, что с вами происходит? — На территории ордена… — Не игнорируйте мой вопрос — повысил голос. Вздохнув Сичэнь поднял уставший взгляд на Ваньиня как бы говоря «Я так устал, давай просто забудем.» — Хорошо, я спрошу ещё раз. Что. С. Вами. Происходит? — Простите, я не понимаю о чем вы, глава Цзян. — Глава Лань, я же не настолько глуп и уж точно не на столько слеп как некоторые. И давно у вас это? Лань Хуань заметно напрягся, а руки мелко задрожали. Чтобы хоть как-то скрыть своё состояние, он взял в руки чашу с чаем. Однако так легко Цзян Чэн не привык сдаваться, но старший Лань делал вид что не понимает о чем ему говорят и в конце концов он сдался. — Ладно, если вам так угодно, делайте дальше вид что все в порядке, страдайте в одиночестве дальше. Ваш выбор. Спустя пару дней Ваньинь вернулся в Юнь Мэн и Сичэнь вновь остался один на один со своими чувствами. С каждым днём глава Лань становился всё мрачнее и мрачнее, его улыбка была столь фальшива, а взгляд потухшим, что любой незнакомец мог сказать, что Первый Нефрит из-за чего-то страдает. Любой… Кроме виновника. Всё остаётся по прежнему. В Х день в Гусу пришел адепт из ордена Цзинь с приглашением на празднование дня рождения главы ордена Ланьлин Цзинь. Весь день празднования, каждые десять минут кто-то обязательно подходил к главе Лань и спрашивал о здоровье. За этим всем наблюдала пара лиловых глаз обладатель которых понемногу терял терпение. Как известно, все адепты Гусу Лань подвержены правилам и одно из них говорит о том, что отбой должен быть ровно в девять вечера. Поэтому Лань Сичэнь и Лань Чжань первые покинули банкет, однако они были далеко не единственными. Уже готовясь ко сну Сичэнь услышал настойчивый стук в дверь его комнаты. — Войдите. Глава ордена Цзян? Что вы… — И как долго это будет продолжаться? — Ну вот, вы опять говорите загадками. Скажите, я в чём-то виноват? Чем-то вас обидел? Фиолетовые молнии резко вспыхнули вокруг Цзян Чэна неярко осветив комнату. — Я по вашему совсем слепой дурак? Думаете не замечу эти ваши жалостливые, полные боли взгляды в его сторону? Не пойму что вы чувствуете каждый раз смотря на этих двоих? Считаете что я такой же как и остальные? Что не замечу вашей влюбленности в этого придурка Вэй… — Глава Цзян, пожалуйста! — Почему вы продолжаете позволять ему вас ранить? — Потому что люблю его… Повисла гробовая тишина. Ваньинь пытался утихомирить свой гнев чтобы не пойти прямо сейчас к Вэй Усяню и не напомнить какого это ощущаеть на себе силу Цзыдяня, а Лань Хуань не мог поверить что сказал это кому-то. — Сичэнь… — Глава Цзян, давайте забудем о сегодняшнем разговоре. Уже девять, пора спать. Цзян Чэн ушам своим поверить не мог. Откуда у этого человека столь большая склонность к самопожертвованию и саморазрушению? Этот вопрос останется для него загадкой. Однако на долго благородного Лань Хуаня не хватило. Уже через пару месяцев он слёг с моральным истощением. Как только этот слух дошел до Цзян Чэна он отправился в Гусу. У ворот его встретил никто иной как весь светящийся и как всегда улыбчивый Вэй Ин, что ещё больше разозлило Ваньиня. — Хэй Цзян Чэн, добро пожаловать в Гусу. Ты по какому поводу к нам? Если к главе, то он болен. — Если с ним что-то случиться, я тебе ноги переломаю. — Э что? — в недоумении спросил Вэй Ин своего шиди, однако того уже и след простыл — Да что я опять сделал такого, что он так разозлился? После столкновения с Усянем Цзян Чэн направился прямиком к Сичэню. Резко отворив дверь он застыл в явном шоке. На кровати лежал не тот Лань Хуань которого он знал. Этот человек просто не мог быть тем самым благородным Первым Нефритом, тот человек был слишком бледным и слабым, с темными кругами под глазами и с пустым взглядом смотрящим в никуда, он просто НЕ МОГ быть тем самым главой ордена Гусу Лань. «Неизвестный» повернул голову в сторону вошедшего и попытался встать. — Не вставайте, — сказал шатен закрывая за собой дверь — давайте отбросим ненужные формальности и поговорим. Мы оба знаем причину вашего недуга. — Глава Цзян, зачем вам это? — Я же сказал, без формальностей, просто Цзян Чэн. Зачем? Помните тогда, во время уничтожения Юнь Мэн Цзян вы поддержали меня? Тогда я был юн и неопытен. Ребёнок лишившийся всего в один миг. На меня свалилось многое и именно ваша поддержка тогда помогла мне справиться со всем. Хотя обстановка в Гусу была не лучше, вы помогли мне. Я лишь хочу вернуть долг. — Ладно. Как же вы собираетесь мне помочь? — Поговорю с вами. Для начала, что вас так привлекло в этом недоумке? — Что? Хм…его тепло. Он настолько добрый, что его тепло способно растопить и согреть сердце и душу, он настоящий, все его эмоции, будь то радость или грусть настоящие и такие чистые. Он воплощает в себе то, чего не хватает мне. — Какая чушь. Разве вы не замечали, как юные адепты уважают и тянутся к вам, как трепещут сердца других людей от вашей улыбки и как смягчается душа даже у отъявленных злодеев в вашем присутствии? Разве вы сами не замечаете своей самоотверженности и готовности помочь любому человеку? Ваши эмоции чисты как роса на заре, просто вы столько благородны что не можете себе позволить их показывать так как это делает этот бесстыдник. — Вы правда так думаете? — Да. — Может вы и правы. Очень странно, но я почти не ощущаю той тяжести, которая преследовала меня уже многие месяцы. — Вы так легко согласились… А любовь ли это тогда? — О чем вы? — Вы никогда не задумывались о природе ваших чувств? Что они могут быть выдуманными? Это просто человеческое естество требующее отдать накопленную годами любовь. И чтобы успокоить эту потребность ваше подсознание могло сконструировать идеальный образ, светлый, безупречный который вы могли бы полюбить, максимально далёкий и недоступный ведь вам не обязательно чтобы он был рядом, вам нужно освободиться от запертых в вас чувствах. Возможно даже вам «помогли». Не специально конечно, случайно. — Признаться честно, я никогда не размышлял об этих чувствах, о том когда они появились или что с ними делать. Возможно вы правы. — Хорошо. К сожалению у нас не так много времени как хотелось бы, меня ждут дела в Юнь Мэне. Однако, если вы хотите разобраться во всем, вы знаете где я буду. До свидания глава Лань. Спустя неделю отдыха и размышлений Сичэнь передал свои дела в руки дяди и отправился в Юнь Мэн. Их ждал не простой, извилистый путь который два главы столько разных орденов должны были пройти вместе, чтобы взгляд Первого Нефрита снова наполнился светом, а жизнь обрела яркие краски, чтобы улыбка вновь была столь тепла, чтобы однажды счастливый Лань Хуань взял его за руку и сказал «Я люблю вас, Цзян Чэн».