Blind cat

— Ты точно уверен? — в сотый или уже тысячный раз — Адриан уже сбился со счёта — спрашивает как-то обеспокоенно отец, хотя обычно он сама холодность и отчужденность. Адриан же раздраженно вздыхает, продолжая медленно идти вперёд по коридору родного дома с этой, годами уже поднадоевшей, тростью. Отец и раньше — всегда, с самого его появления на этот свет — о нём беспокоился, но он даже и не мог предположить, что с того момента, как исчезла Эмили Агрест, его беспокойство и забота о сыне увеличится в два или даже три раза. Адриан понимал — отец желает для него лучшего, но временами его эта постоянная опека начинала очень раздражать. Да, он слепой, — к сожалению от рождения, так что так и не смог ни разу повидать мир глазами — но не умирает же он, чтобы не сводить глаз с него, пристально наблюдая за каждым его шагом и готовясь исполнить каждое его желание!  — Точно, — произнёс он спокойно, прислушиваясь к эху, отдающимуся от собственных шагов, чтобы случайно не споткнуться обо что-то, лежащее на полу, хотя этого никогда не было. Всё остальное время, даже в машине, была тишина, но и этому радовался Адриан, ведь в ином случае Натали начала бы снова читать нравоучения, которых он терпеть не мог. Наконец машина остановилась. Агрест-младший быстро надел чёрные очки на глаза, взял трость, открыл дверцу машины. Вот он встал из-за машины и вот, наконец… перед ним предстало то, куда он стремился попасть на протяжении… Да практически с начала подросткового возраста. А именно перед ним предстала старшая школа. Он не видел её, да и никого вцелом, но, как обычно полагаясь на слух и чутье, медленно зашагал вперёд. На лице его сияла улыбка, в нём была уверенность, но она вскоре, после пройденных трёх-четырёх метров, покинула его. На её месте непроизвольно появился страх и затупленная неуверенность. А что если его не примут одноклассники? Что если он будет каким-то чужаком здесь для всех? Может отец и Натали всё же были правы? Может ему всё-таки надо было продолжать учиться на домашнем обучении? Но тогда получается, что это всё было… зря? Адриан откинул эту мысль: он столько лет пытался, уговаривал отца, чтобы он наконец согласился отпустить его учиться здесь и вот он сейчас готов отступить от своей цели? Да никогда! Если он решил — значит он это сделает и никакая чуждая мысль не помешает этому! И вот он снова, с вновь появившейся улыбкой, ступает вперёд. Шаг, второй, третий, четвёртый, затем внезапный толчок и вот он уже лежит, придавленный кем-то, а очки и трость где-то в метре от него. Он молчит, будто от страха, затем слышит глухой стон, аханье и извинения. Судя по ощущениям с него слезли, а судя по голосу перед ним извиняется явно девушка, примерно его возраста.  — Извини меня, пожалуйста! — будто молила девушка, — Я отвлеклась на телефонный разговор и не заметила те… О боже, ты что, слепой?! — удивлённо ахает она. Похоже она это заметила только тогда, когда он немного привстал и начал руками искать трость и очки, валяющиеся недалеко от него  — Что ж, похоже это придётся проходить опять, — тихо пробормотал Адриан, вспомнив давнее знакомство с несколькими ребятами во время путешествия. В это время девушка помогла ему подняться и подала ему его принадлежности.  — Ещё раз извини, — смущённо проговорила она, — Я, кстати, Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен. Затем он ощутил, как её тонкие пальчики легонько коснулись его руки, явно чтобы пожать её в знак знакомства.  — Адриан Агрест, — представился он спокойно и в ответ пожал ей руку. Маринетт удивилась, а вокруг них собрались одноклассники, начиная шептаться явно из-за его слов.  — Адриан Агрест? — изумленно переспросила она, — Сын Габриеля Агреста? Парень лишь молча кивнул, хотя его немного озадачило то, что все удивились, когда он представился и явно его образу. Он помнил, как вежливо улыбается на камеру и встает в необходимую позу, сам с тоской гадая про себя, какого цвета волосы нового работника студии и какого оттенка сейчас листья на деревьях. Помнил, как говорили ему каждый из работников и отец, что эти фотографии будут выставлены в журналах и на всеобщий показ, без всяких корректировок в его образе. Но, судя по всеобщим удивлённым возгласам его… обманули? То есть ради своей репутации отец даже не захотел показать или рассказать о слепоте своего сына? То есть… Агрест-младший сжал кулаки от злости на них всех — в особенности отца — и нахмурился. Затем задал вопрос рядом стоящей Маринетт:  — Где здесь кабинет мадам Бюстье? Девушка немного замялась, но всё же, взяв его руку, ответила:  — О, он находится на втором этаже. Пойдём, я отведу те…  — Не надо! — сказал он чуть резко, отчего она вздрогнула, и отдернул свою руку. Затем глубокий вдох, выдох и он спокойно сказал: — Иди, а я просто пойду за тобой. Маринетт лишь кивнула, легонько прикоснулась к его плечу, чтобы повернуть его в сторону входа в школу, и медленно пошла вперёд, иногда смотря на Адриана через плечо и следя за тем, чтобы он не отставал. * * * Так и прошло время, пока наконец не наступил тот самый момент… Через час наступила перемена и Агрест-младший вышел из школы, чтобы подышать свежим воздухом перед следующим уроком и прямо в тот момент он случайно встретился с ним… Он просто стоял на улице, дожидаясь трели звонка на урок, как внезапно услышал, как кто-то рядом с ним упал. По голосу, который просил о помощи, он понял, что это старик, потому незамедлительно обернулся, аккуратно присел на корточки и, через пять секунд отыскав чужую старую руку, помог ему подняться.  — Благодарю тебя, юноша, — проговорил старик так искренне, отчего Адриан широко улыбнулся. С тех пор, с середины дня, началась его супергеройская жизнь. Сперва ведь он даже и не заметил, что тот самый старичок подложил ему кольцо Кота Нуара…  — Не унывай, дружок, а то совсем раскис, — бормотал тогда квами при знакомстве. Адриан же невольно тянется и щиплет его за ушки. Треугольные, почти как у настоящих кошек, — Эй, парень, ты что творишь?  — Скажи, — чуть напряженно произносит Адриан, — какого цвета твоя шерсть?  — Это не совсем шерсть… черного, — Плагг вздыхает, — Черного, как ночь, и глубокого, как вода. Черный. Забавно — единственный цвет, который Адриан может себе вообще представить с самого рождения. Агрест-младший лишь усмехается, затем принимая трансформацию и отправляясь к месту, где сейчас находился монстр-его-одноклассник. И вот случилась приятная неожиданность для него. Оказывается у него есть напарница — ЛедиБаг… Милая, уверенная в себе, немного смущенная и забавная девушка, с которой можно хорошо провести время и, к его великому сожалению, которую он не мог увидеть хотя бы одним глазком. В такие моменты ему снова, как, собственно, и всю жизнь, становилось печально на душе, но он уже давно смирился со своей слепотой, так что отгонял эти мысли, радуясь, что хотя бы может слышать её голос. Началась его вторая жизнь. Жизнь супергероя, Кота Нуара. Как говорит ему Плагг — для всех супергероев получение квами формально означает «надеть маску», но в такие моменты он лишь ему усмехается, ведь похоже он единственный и первый супергерой, для которого это означает «снять маску». Он готов был кричать и прыгать от радости, словно безумный. Впервые в жизни он наконец ощутил это чувство. Чувство того, что он наконец-то нашёл своё призвание. Да, быть супергероем оказалось трудно, особенно для такого слепого, как он. Не раз было такое, что он мог подвергаться опасности, не раз было такое, что его чуть не разоблачали, но он умел искусно врать чтобы казаться таким же зрячим, как и многие другие. Даже своей напарнице он мог врать так, чтобы она ничего не заподозрила. У них могли быть даже, например, такие диалоги:  — Рядом с синей машиной! — могла сказать ЛедиБаг  — Какой машиной? — спрашивал Кот.  — Вон той машиной! — в такие моменты она обычно указывала указательным пальцем куда-то вниз. Куда-то, где он всё равно ничего не мог увидеть…  — Кошки почти не различают цвета, не знала? — закатывая глаза, говорил он, удивляя напарницу. Он не мог ей этого пока сказать, но всё же с самого первого дня их встречи он безоговорочно влюбился в неё… * * *  — Темнота — сырая на вкус и пахнет сиренью, — цедил Адриан в разговорах со своей уже-лучшей-подругой, а затем усмехался, — Как твои волосы. Интересно, это духи или твой настоящий запах? Почему-то я уверен, что у тебя именно тёмные волосы. Потому что они пахнут сиренью… Маринетт же лишь улыбалась и коротко хихикала. Ей всё же удалось в тот день с ним сдружиться, извинившись за то, что неправильно поговорила с ним, поговорила, как со слепым неудачником, чего он жутко не любил, и предложив ему зонтик, ведь к окончанию учебного дня пошёл дождь. Нет, она вовсе не хотела подлизываться к нему или очаровать его как-то. Просто в тот день она поняла, что безоговорочно влюбилась в него. Как и в Кота Нуара. С улыбкой она поднимает взгляд к небу, вспоминая их разговор… Адриан стоит у самых дверей школы и не решается ступить дальше. Всё равно сигнала от Гориллы еще нет, наверно, нескоро будет — нужно еще выбраться из вечерних пробок, чтобы подоспеть и забрать сына известного дизайнера. В душе Адриана пусто, холодно и сыро, как и снаружи, и он ежится.  — О, это ты! — слышится радостный голос. Адриан учился распознавать интонации с детства, когда только потерял способность видеть, и в этом мелодичном голосе слышится ему переплетение самых разных эмоций. Но выше — дружелюбие. Не жалость, не презрение, не обвинение в никчемности. Дружелюбность. Так с ним заговорил только один человек в этой школе…  — Маринетт? Адриан почти не удивляется, когда слышит веселое «угу» от неё. Дюпен-Чен такая активная, много шумит, а голосок звучит, как птичья трель — такая же беззаботная и позитивная. Порой Агресту очень не хватает мастерства оценивать своё существование с хорошей стороны, но у Маринетт это получается как-то непроизвольно.  — Прости, что поговорила с тобой неправильно в это утро и прости если я тебя чем-то обидела. Я просто никогда раньше не разговаривала со слепыми. Шумит ткань и металлическая ручка. Маринетт раскрывает зонт, в следующий миг стук капель о ступени превращается в стук капель о покрытие. Адриан почти уверен, что девушка улыбается, но без иронии, без насмешки или желания услужить, как обычно улыбаются ему люди.  — Я недалеко живу, а ты вот простудишься, — замечает она, придавая себе уверенности. Адриан несколько минут ещё колебается, но всё же берёт зонтик. Затем коротко благодарит её, они с улыбкой говорят «до завтра» и Маринетт быстро идёт домой, чтобы не сильно промокнуть. Напоследок она лишь через плечо посмотрела на Адриана и её щёки загорелись смущенным — и в некотором смысле забавным — румянцем, когда она увидела его очаровательную улыбку… Ещё она вспоминает Кота Нуара. Что-то в нём есть такое притягательное и… великолепное, что не могло не восхищать её. Возможно это стремление к спасению людей? Загадочнось? Умение показать свой ум, духовное и физическую силу? Маринетт не знала точно, но что-то всё-таки было в нём, за что она влюбилась в него, как и в Адриана.  — Ненавижу это слово и чувство… жалость, зачем оно вообще нужно человеку? — внезапно нарушил её воспоминания Адриан этим вопросом, демонстративно брезгливо нахмурившись, показывая свою неприязнь к этому слову. Маринетт немного задумалась, а затем через несколько минут ответила:  — Ну, жалость, пусть даже к самому себе, — это хорошая передышка, возможность для организма собраться с силами для новых действий. Ведь когда мы жалеем себя, нам очень сложно заставить себя перегружаться. А перегрузка организма может стать причиной нового стресса. Адриан усмехнулся.  — Хех, говоришь, как психолог, — сказал он, — но всё равно я ненавижу жалость. Отчего-то она заставляет меня чувствовать себя уязвимым, беспомощным.  — То есть ты хочешь, чтобы я вела себя с тобой, как с обычным парнем? — как обычно смущённо запинаясь, спросила она.  — Именно. Этот ответ дал ей больше уверенности и потому она хищно — что несвойственно было ей — ухмыльнулась.  — Ты даже не будешь против, если я буду ударять словами тебя в самые больные места? Адриан лишь усмехнулся.  — Тебе несвойственна такая черта, так что… Я не хочу, чтобы меня жалели. И ты меня не жалей, ладно?  — Как скажешь, — ответила она и они вместе рассмеялись.