mecum eris.

      — Алексей, если ты не заметил — у нас тут пара идет, если что, — Нурлан Алибекович состроил максимально недовольное лицо. Лëха знал, что это последняя мирная стадия преподавателя в отношении него. Дальше будет разрыв, а он не хотел сильно злить брюнета.       Как-то он понял и принял, что ему нравятся парни, точнее, один парень и это Нурлан. Тогда, на уроке, он просто молча слушал и наслаждался чужой манерой речи. Томный голос ласкал слух, и Щербаков понял, что он ему нравится, как молодой человек, как нравилась Ленка и батина тачка, только больше.       Сабуров был старше, но не намного. Видно, был таким хорошистом, что сразу после учебы порвался к ним в Уник трудиться на благо обществу и образованию в России. Нурлану 23, а Лëхе в этом году семнадцать исполнилось и он понимал, что такой мелкий оболтус не сможет растопить ледяное сердце этого казаха. До этого с женщинами он его не видел, и всех девчонок Сабуров отшивал, иногда в такой грубой форме, что даже Лëхе было не по себе.       У них была своя манера общения, Лëха первый курс привыкал ко всем и осматривался. Даже старался учиться, но умом природа немного обделила, некоторые вопросы Щербаков не мог понять и приходилось объяснять, особенно Сабурову. Он преподаватель математики и много формул и теорем объяснял Лëхе по три раза, иногда не вывозил и забивал.       На втором курсе их группу неожиданно отдали под большое черное казахское крыло и Лëша сначала даже не особо был рад уходить от Руслана Викторовича, к которому он уже прикипел, но вскоре смирился.       — Лëш, у тебя с оценками по химии беда и математике, когда исправлять будешь?       — А когда надо? — не особо заинтересованно спрашивает Щербаков и Нурлан подходит к его парте.       — Так, после пар идешь к Комиссаренко и просишь дополнительное задание по химии, потом идешь ко мне и при мне его делаешь, а я тебе дам по математике твои двойки исправить, которые пока карандашом стоят, зачем копить долги? Надоест бегать потом и преподам подлизывать еще и время мое отнимать, — Сабуров расстегивает пиджак на своем очередном костюме. Лëша не знал, по какому принципу он их носит, но тот редко ходил в одном и том же.       — Так, я могу ничего из этого не делать и, тем самым, не отнимать у вас время, Нурлан Алибекович, — Лëша плечами пожимает и смотрит на преподавателя, когда он так близко, лучше запоминать какие-то детали. Этот кадык, который дергается каждый раз, когда он хочет послать Лëху нахуй. Глаза, которые чернеют еще больше и становятся еще уже. Куда уже?       — Нет, Щербаков, ты пойдешь и сделаешь то, что я сказал сделать, — Лëха понимает, что сейчас внимание всего класса обращено на них и не хочет потерять возможность в очередной раз засмущать преподавателя.       — Хорошо, папочка, только не наказывай, пожалуйста, — все смеются, а Лëша наслаждается чужим недоумением, выражением лица с приоткрытым ртом и чуть покрасневшими ушами.       — Все всë записали? — ну, вот, сливается, у Лëхи же будет сегодня около часа, чтобы побыть с Сабуровым наедине.       — Мне дали три задания и я ничего не понял, а Слава сказал, что если я просто с интернета спишу и не смогу объяснить решение, то будет двойка.       — Отлично, садись, — Сабуров выдвинул второй стул из своего учительского стола и у Лëхи что-то перевернулось в животе. Целый час рядом с ним сидеть? Сегодня день рождения что ли?       Первые минут десять были напряженными, потом Лëша постарался вспомнить таблицу Менделеева и у него даже все стало получаться. Сабуров тоже расслабился, когда понял, что Лëша пришел не кривляться и на самом деле старается. Он начал шутить и Нурлана иногда пробивало на громкий смех, потом Лëша заметил его особенность — хвататься за тебя тогда, когда ты смешно шутишь и Щербаков начал вспоминать весь свой юмористический арсенал. Вскоре, они закончили и оба остались довольны выполненной работой, Нурлан даже успел между объяснениями проверять лабораторные работы других групп.       — Так, ну, с Богом, я жду твердую четверку по химии, Щербаков. Потом зайди и мне все расскажи, — Нурлан Алибекович хлопает Лëху по плечу и встает из-за своего стола, собирая тетрадки в одну стопку. Лëша поднимается на третий этаж и находит там кабинет химии.       — Пятëрка! Нурик! Я ему все объяснил и он поставил мне отлично! — Лëша забегает в кабинет математики и машет тетрадью.       — Здорово! Стоп, как ты меня назвал? Нурик?       — Ой, извините, Нурлан Алибекович, вырвалось от радости. Спасибо вам.       — Ладно, идем, я тебя подкину до дома, так и быть.       — Ого, серьезно? Ахуеть.       — Щербаков! Еще один мат и поедешь в багажнике! — Сабуров забирает свой кожаный рюкзак и телефон с зарядки, Щербаков тоже скидывает все свои вещи в рюкзак и двигает за преподавателем.       — Это что? Кадилак?       — Да.       — Аху.. Капец. Откуда?       — Батя богатый, прыгай, — Сабуров за рулем кадилака, в костюме, который ему ахуеть как идет — это то, на что Лëха будет дрочить всю оставшуюся жизнь свою.       — Мне нравятся немного другие машины, но этот пацан тоже крутой.       — А какие тебе нравятся? — «Господи, ему что-то интересно про меня? Я точно не сплю весь этот день?»       — Мне нравится Тойота Марк 2, праворульная. Куплю себе когда-нибудь беленький и буду ездить.       — Нормально, может пристегнешься?       — А надо?       — Да, там гайцы на этом повороте всегда стоят, — Лëша тянется к ремню, перекидывает его через себя и пытается вставить в замок, но выходит максимально плохо. Может, руки трясутся от волнения в целом или он просто идиот, — чего там возишься?       — А? — Лëша случайно отпускает ремень и он возвращается в исходное положение над его плечом. Нурлан же протягивает руку, пока они стоят на светофоре и касается плеча Лëши, мягко упираясь о него ребром ладони. Берёт ремень и оттягивает, четко вставляя его в замок. Щербаков забывает, как дышать и отворачивается к окну, чтобы не было видно, как он покраснел.       Больше они не разговаривают, ибо Щербаков очень увлечен пальцами Нурлана Алибековича на руле.       — Приехали?       — Стоп, а откуда ты знаешь, где я живу?       — Я много чего знаю о тебе, Лëш.       — А, ну, я пошел тогда?       — Давай, завтра математика первой парой — не проспи.       — Попробую, — Лëха, кстати, ни одну пару Нурлана не прогулял и не проспал. Между ними повисает неловкая пауза и Лëха понимает, что сейчас он должен что-то сделать. Младший собирается со всеми силами, что копились у него в течении семнадцати лет и поддается вперед, на ходу отстегиваясь. Он целует Нурлана, который от неожиданности даже отвечает долю секунды, но Щербаков отстраняется и резко открывает дверь машины, выбегая из нее и быстро забегая в подъезд, будто Сабуров побежал бы за ним. Из окна пятого этажа он смотрел, как черный кадилак спустя пару минут уезжал от его подъезда и думал о том, что он конченый долбоеб.