mecum eris.

Нурлан очень долго стоит в кухонном проëме прежде, чем подать признаки присутствия, пока Лëха стоит у плиты в одних трусах. — Тебя родители не потеряют? — первое, что спрашивает он, подходя сзади к тому вплотную. — Мне семнадцать, а не двенадцать, — фыркает Щербаков, но поддается назад, ближе прижимаясь к преподавателю со спины. — Извини, все время забываю, — Нур опускает руки тому на талию и мягко гладит по обнаженному телу, проводя по бокам и груди, доходя до низа живота и возвращаясь на талию. — Не издевайся, у меня уже встал, — фыркает Лëша и специально задницей упирается тому в пах. — У тебя уже встаëт? Ого, ничего себе, — стебëтся Сабуров, но целует того в макушку головы и разворачивает к себе, — такой ты придурок, я не могу. Нурлан утягивает того пальцами за подбородок в поцелуй и замечает, что тот встает на носочки, от чего усмехается. — Идëм, — голос Нурлана почти всегда звучит уверенным приказным тоном и Лëха был бы полным дураком, если бы его не слушал, но в большинстве случаев он так и делал. — Я так долго ждал тебя, папочка, — Лëша залезает коленями на кровать и смотрит на Нурлана, пока тот снимает пиджак и галстук с себя. — Боже, давай без этого, странно себя чувствую, — пиджак опускается на спинку стула, а Нурлан на кровать рядом с Лëшей. — Хорошо, папочка, — усмехается младший и выдыхает через рот, когда его укладывают на спину. Лëха напрягается, а Нурлан это замечает и начинает издалека. Он мягко целует его коленки, поднимается поцелуями выше и раздвигает ноги чужие, пока Лëша ложится на спину. Нур покрывает влажными поцелуями внутреннюю сторону бедра, где то втягивая кожу губами и оставляя синяки, где то закусывая и оставляя впадины от зубов. — Нууур, — Щербаков ëрзает на простыни и скулит, но толком ничего не просит и не запрещает, пока Сабуров стягивает с того белье, целует в живот и проводит языком от пупка до груди, улавливая чужую дрожь, — блять. — Не ругайся, — шепчет Нурлан, чуть более навалившись на Лëшу. Он раздвигает его ноги еще шире и крупно сглатывает, когда видит аккуратное узкое колечко ануса, которое уверенно сжималось будто от его взгляда. Сабуров находит тюбик со смазкой и коротко целует Лëшу в губы прежде, чем устроиться намного ниже. Он льет жидковатую прохладную смазку между чужих ягодиц и смазывает пальцы, выслушивая чужое негодование сверху. Щербаков слишком девственный, слишком маленькая задница, слишком милый пушок на лобке, который скоро превратится в темную щетину и Сабуров спиздел бы, если бы сказал, что это его не заводит. — Сейчас будет неприятно, но я постараюсь тебя отвлечь, — все так же мягко шёпотом говорит Нурлан. — Каким образом блять ты будешь меня отвлекать? — старший снова целует того в линию, что осталась от резинки белья и проводит широко языком по всей длине небольшого члена, — ого. — Малыш, это еще не ого, — Нур усмехается и прижимается указательным пальцем к напряженному колечку мышц. Лёша слишком напряжен, это плохо. Сабуров вбирает в себя головку из которой давно сочится естественная смазка и Лëша стонет, пока язык Нурлана осторожно ее слизывает. Нур вбирает на всю длинну и влажно проводит губами, все сильнее надавливая на вход и наконец палец проскальзывает внутрь на одну фалангу, но Щербаков сразу же сжимает его в себе. — Расслабься, блять, это не так работает или будешь ходить с порванной задницей всю оставшуюся жизнь, — твердо говорит Нурлан, и Лëша кивает, выдохнув шумно. Сабуров старается двигаться одним пальцем внутри Щербакова менее болезненно, давит на стенки мышц, чтобы хоть немного его растянуть. Отвлекает губами на члене и языком на яйцах и пока Лëша расходится в очередном стоне, он добавляет второй палец, а тот напрягается. — Тише-тише, мой член равен еще сверху трем таким, так что придется потерпеть понарастающей, если не хочешь умереть от членового ранения, — Нурлан вводит два пальца по вторую фалангу и наблюдает за реакцией. Лëша терпит и в какой-то момент даже сам насаживается глубже, старший двигает пальцами внутри и добавляет все больше смазки, чтобы сильно не раздражать кожу. — Нурлааан, хочу уже, — Сабуров прыскает и мотает головой, добавляя третий палец и Лëша тут же замолкает, терпя жжение и боль, но смазка приятно охлаждает, да и Нурлан умело двигается внутри. Нур сам не знает, как все сошло с того, что его дико бесит Щербаков и он бы с радостью его перевел в другую группу к тому, что он хочет поцеловать каждую родинку на его теле, хочет зарываться пальцами в белокурые волосы и целовать его губы тогда, когда хочет это делать. Он не удивится, если Лёша все же ходил к каким-нибудь цыганкам и приворожил его, но на самом деле ему и не надо было его привораживать, с его то харизмой и внешними данными он не понравится только слепому и глухому, может душниле какому-нибудь, но Нурлан реально считал почти все Лëхины доебы смешными и очень много раз сдерживался от того, чтобы не заржать на весь кабинет из-за очередной доебки до какого-нибудь отличника от Лëши, мало того, он их и добивал, только у себя в голове. Щербакову было почти восемнадцать и разница между ними была совсем небольшая, это была самая малейшия проблема, а перегоняло ее то, что гомосексуальность не поощрялась в этой стране тем более, между преподом и его студентом. В стране Сабурова она, кстати, тоже не поощрялась, но это совсем не мешает Сабурову сейчас целовать Щербакова так, будто в последний раз. Он наконец распределяет смазку по собственному члену и приставляет тяжелую головку к колечку мышц, осторожно толкаясь. По Лëше заметно, что ему не особо приятно, но он терпит, а Нурлан входит все глубже. Когда старший бедрами касается ягодиц Лëши, останавливается и позволяет привыкнуть прежде, чем начать двигаться. Он сам до сих пор не верит в то, что они делают это, но стоны Щербакова вполне себе реальные и очень громкие. Нур склоняется над младшим и отвлекает глубоким влажным поцелуем, пока очень медленно раскачивает бедрами внутри того. — Больно, не сильно, но блять нормально так, —морщится Лëша и кладет руку себе на член, пару раз проводит, пока член Нурлана уверенно двигается в нем. Сабуров находит заветное местечко внутри Лëши и он вскрикивает громче, тут же мягко простонав, — сделай так еще раз! Нурлан усмехается, но снова бьет головкой по простате и наслаждается чужими стонами. — Я сейчас. — он не договаривает, потому что Нурлан снова толкается глубоко внутрь и Лëша изливается себе на живот. Он очень сильно сжимается, у Сабурова на долю секунды темнеет в глазах оттого, как внутри Щербакова узко и он спускает следом. — Хватит на сегодня, — от реальной жизни их отделяла только плотная штора, за которой наступал вечер, — ты же останешься сегодня? — Нет, мне нужно домой, — Лëша садится на задницу и сыкает, а Нурлан смеется, после чего тот падает обратно. — Уверен? — старший достает из ящика в тумбочке салфетки и осторожно вытирает Щербакова, чтобы не тащить его такого размазанного в ванную. Он приносит ему обезболивающее и даже мажет задницу охлаждающей мазью, чтобы не ныл. — Я, пожалуй, останусь, если вы не против, Нурлан Алибекович, — говорит Лëша и полностью закутывается одеялом. — Придурок, — все еще смеется Нурлан и надевает белье. — Да, я тоже тебя люблю, — вздыхает Лëша, обняв под собой подушку, от которой слишком четко пахло Сабуровым.