365 дней

      Последний разговор с Реджиной напрочь убил все чувства к женщине. То, что ранее она не могла объяснить даже самой себе — исчезло, а на смену тем эмоциям пришло разочарование. Не просто так говорят «не очаровывайся, чтобы не разочароваться». Свон верила в Миллс, верила, что она не та, кем она представляется и пыталась разглядеть хоть маленькую частичку человечности. Оправдывать чьё либо поведение было пустой тратой времени и бессмысленным занятием. Реджина на самом деле лицемерная эгоистка, которая только пользуется хорошим отношением к себе, а потом когда выгоды больше нет — лёгким взмахом руки стирает людей из своей жизни. Эмма была разбита, она злилась на саму себя, повелась как глупая малолетка на красивую обложку. Единственное, ей по прежнему будет не хватать Генри. То, как он ей доверяет, как радуется встречам. Ему нравилась Эмма, это, наверное, первый человек, у которого нет поручения от его матери следить за ним. Их общение было искренним, неподдельным. «Что же я сделала?», — эхом отзывалось в голове у Миллс. Ею руководили эмоции и переживание за сохранность семьи, сына и собственных чувств. Неимоверно сложно дать себе второй шанс, доверить свои раны кому-то ещё. Если Реджина покажет свои уязвимые места, то слишком велик риск того, что по ним ударят в самый неожиданный момент. Свон неплохой человек, наоборот: амбициозная, харизматичная, сильная духом женщина, она может постоять за себя. У неё большое сердце, не от прекрасной жизни становятся такими и, возможно, она могла бы стать родственной душой Миллс, её отдушиной. Два взрослых человека не в состоянии сесть за один стол и выложить все карты, объяснить, поговорить и прийти к чему-то общему. Это будет продолжаться вечность, пока один из них не сделает шаг навстречу, либо же сделает два шага назад в пропасть. Тогда все закончится, не успев начаться. Вечер стремительно приближался, на часах было около десяти и нужно возвращаться домой. Тишина в офисе успокаивала мысли, за окнами проезжали машины, по карнизу стучали капли — убаюкивающая музыка для ушей брюнетки. Ещё бы пару минут и она бы точно провалилась в сон, если бы не звонок на мобильный.       Миллс успела прилечь, уткнувшись лбом в сложенные руки, но сердце вздрогнуло от внезапного громкого звука. Ей необходимо было время, чтобы прийти в себя и поднять трубку. — Слушаю, — запустив пальцы в шелковистые волосы, помассировала голову, чуть прикрыв глаза, — Я вас слушаю, ало. — Вижу ты получила новость о своём сыне, как тебе? , — довольно странный голос на том конце, будто бы искажённый. — Какую новость? Кто это? , — Миллс недоумевала что происходит и глянула на экран телефона. «Неизвестный». — Не так важно кто это, Реджина, важно то, что ты расскажешь Эмме Свон, что тот мальчик, которого она родила за решёткой совсем рядом. Генри, правильно ведь? Славный малый, что-то в нем есть от неё, они даже ладят.       С каждой фразой сердцебиение учащалось, дышать все сложнее, в считанные минуты женщину захватила тревога и паника. Нервно расхаживая по кабинету, она пыталась найти себе место, попытки были тщетны. Нет, только не Генри, это все, что есть у Реджины. Кто и за что её так терроризирует? — Правда должны быть раскрыта и ты это сделаешь. Нужно ли мне рассказывать, что будет в противном случае? , — он рассмеялся, — О, Реджина, не стоит так переживать за мальчика, его никто не тронет, пока что. Мы договорились? — Кто бы ты ни был, ты очень пожалеешь, что сунул свой вонючий нос куда не следовало. Я найду тебя, чего бы мне это не стоило и своё слово я сдержу, — прошипела женщина на другом конце, закипая от злости. — Пустые угрозы, Реджина, мы прекрасно понимаем, что ты бессильна и это меня ничуть не испугало. У тебя мало времени, поторопись. Твоя блондинка сейчас кстати дома разговаривает по телефону, кажется она не в настроении, поссорились что ли? , — это походило на бредни сумасшедшего маньяка, его голос хоть и невозможно было опознать, но от зловещей интонации по телу пробегали мурашки. — Какое тебе дело до Свон? , — хоть Миллс и делала вид, что совсем не волнуется за неё, но сердце не обманешь, — Мне без разницы что она делает. Отстань от меня и моего сына! — Уууу… что за тон… В общем, милая, ты услышала меня. Пойду поздороваюсь с твоей подружкой. — Стоп, нет, стой! Эмма! , — разговор был прерван.       Дрожащими руками женщина в спешке собирала свои вещи и пыталась найти номер сотрудницы. Это какой-то фильм ужасов, а не жизнь, какой-то триллер. Правда, порой Миллс ощущала себя именно так, не бывает такое в реальности: неизвестные номера, угрожающий психопат, взрыв автомобиля на парковке, слежка на улице. Это все точно какой-то розыгрыш, кто-то издевается над Миллс. Так или иначе, Реджина с замиранием сердца уже спешила доехать до дома блондинки. Где сейчас Генри? Что с Эммой? Кто это звонил и что он хочет сделать? Он явно был где-то рядом с девушкой. Только бы ничего не случилось. Только бы успеть, только бы успеть, пожалуйста, только бы успеть. — Генри?! Сынок, ты дома? , — слезы хлынули по щекам, когда она услышала голос мальчика, — Все хорошо у тебя? Прекрасно… Генри, передай няне, чтобы они закрыли ворота и ложись спать, я скоро приеду. Я очень тебя люблю, Генри.       Реджина вдавила педаль газа и разогналась до ста пятидесяти километров в час, лихо минуя все машины и желая только одного — как можно скорее добраться до Свон и просто убедиться, что все в порядке, а там уже разберётся. Представляя самый ужасный исход событий, она разрыдалась ещё больше и только крепче сжала руль. «Зачем я ей это все наговорила?! Зачем послала её к чертям?! Эмма, прости. Прости, пожалуйста, если сможешь. Я не хотела это говорить, я просто боялась, я испугалась, — ругала она саму себя, — Не знаю, что происходит. Это из-за меня ты влипла в эту историю, из-за меня. Господи, поэтому я не подпускаю к себе людей так близко! Свон, ну зачем ты появилась в моей жизни, зачем?!»       Теперь она призналась. Наконец Реджина призналась самой себе, что ей небезразлична эта несносная блондинка, она не может её просто так отпустить и все, что она делала это попытки уберечь себя. Да, у неё есть чувства. Да, она замирает при виде Эммы и ей хочется узнать её ещё больше. Хочется, чтобы Свон оставалась до поздна в офисе и помогала ей. Все это не потому, что та опытный сотрудник, а потому что это лишний повод провести с ней время наедине и та искра, что проскочила между ними в тот вечер — не порыв животной страсти, а порыв чувств, которые затуманили здравый рассудок. Сейчас главное успеть, только бы успеть. «Молодец, Реджина, ещё не всех потеряла из-за своего эгоизма и страха? Почему я никогда ничего не ценю, пока имею?», — женщина всю дорогу винила себя за происходящее пока не остановилась у ворот. — Свон! , — крикнула Миллс, захлопнув дверцу авто, — Свон!       Долгое ожидание пока дверь откроется выводило ее из себя. Холодный ветер проникал в горло и обжигал его, слезы на щеках быстро замерзали. Шмыгая носом, она глянула в окна, где горел свет, но так и не увидела знакомой фигуры. — Свон, пожалуйста! Я знаю, ты должна быть там, ты ведь не идиотка спать с включёным светом! , — Реджина уже отчаялась, снова проигрывая битву эмоциям, — Эмма, прости, я очень виновата, я признаю, — женщина стукнула лбом о дверь, — Я…Свон, я тоже человек и мне бывает страшно! Прости, что так обошлась с тобой.       Уже вряд ли кто откроет, прошло много времени, пальцы рук начали краснеть. Реджине ничего не оставалось как остаться со своими догадками один на один и просто ждать вестей. Время в подвешенном состоянии — самое отвратительное, что может случиться.       Смахнув все слезы, она почти села в машину, как белая дверь отворилась и на пороге стояла та самая несносная фигура девушки. Укутавшись в плед, она потирала глаза и пыталась разглядеть, что за авто так резво и неаккуратно припарковалось. — Реджина, ты?       Как засияли карие глаза, сердце пропустило удар от знакомого голоса. Она быстрыми шагами вернулась обратно и, замирая в шаге от девушки, не могла поверить в то, что видит. Ещё никогда она не была так счастлива увидеть её снова, это недовольное выражение лица. — Ты приехала на меня поглазеть? — Свон, ты, — нужно было выдохнуть, — Ты представить себе не можешь как я рада тебя видеть. — Виделись уже сегодня, в чем проблема? Реджина, если это опять твои манипуляции, то оставь их для кого-то другого, ясно? Мне это неинтересно. — Стой! , — Миллс остановила закрывающуюся дверь, — Можно я пройду? Я ненадолго и обещаю, это не то, о чем ты подумала.       Разумеется Эмма не верит больше ни единому её слову, но если Миллс приехала в ночи такой заплаканной и встревоженной, значит ей есть что рассказать. В любом случае Свон ничего не помешает выставить её за дверь, будь это очередная уловка. Впервые за все время их общения у девушки не екнуло в груди ничего. Наверное впервые она подумала, что больше хочет спать, а не разговаривать с парой карих глаз, что когда-то были ей дороги. — Эмма, я не понимаю, что происходит в моей жизни. Это какой-то глупый сериал про маньяка, — нервно усмехаясь, она перешла порог и облокотилась о спинку дивана, — Мне звонил неизвестный номер, начал говорить какую-то чушь и мне показалось, что он следил в это время за тобой. Сказал, что мне нужно торопиться. Полный бред, да? Какой-то психопат открыл охоту, с ума сойти. — Реджина, а ты не сошла с ума? Мне кажется тебе нужно отдохнуть, ты похожа на параноика. Некий придурок решил тебя разыграть, а ты поверила, — честно говоря, Свон сама устала думать и переживать, ведь такое бывает только в фильмах. На самом деле это череда неудачных совпадений. Так считала только Эмма. — То есть ты мне не веришь, так? — Я верю, что тебе звонили, но кто-то просто пошутил так. Узнать, что я у тебя работаю несложно. Никакую более конфиденциальную информацию тебе ведь не сказали? , — молчание Миллс смутило, — Реджина, не сказали ведь? — Думаю, нам нужно поговорить, у тебя есть выпить? , — как у себя дома, женщина отправилась на кухню в поисках спиртного для храбрости. — Реджина, уже ночь, какие разговоры? Ты издеваешься? , — проныла блондинка, идя следом, — Нет у меня ничего выпить, что тебе сказали? — Брось, Свон, у тебя всегда есть бутылка, — посмеялась Миллс, открывая первый шкаф. — Плохо ты меня знаешь, — Эмма захлопнула дверцу и развернула брюнетку к себе, у одной их них смелости явно было больше, — Говори уже. — Только давай сперва договоримся, что это останется между нами. Учти, Свон, я иду на огромный риск доверяя тебе, — от зелёных глаз было не оторваться, сейчас они казались ещё дороже.       Эмма проснулась от столь громких заявлений, это не похоже на мисс Миллс. Что же такого она хочет ей рассказать? Что за раскаянье, которое не терпит следующего дня? Девушка задрожала, невольно осознав о чем пойдёт речь. Нет, она так боялась и надеялась никогда об этом не заговорить, ведь сама в себе ещё не разобралась. Глаза забегали, крепко сжимая край пледа. — Нет, давай не будем это обсуждать, это слишком. — Свон, — теперь уже Реджина поспешила остановить девушку, — Когда я ехала сюда, у меня дрожали руки. Я боялась не успеть, пусть это для тебя шутка и розыгрыш, но я испугалась за твою жизнь. Мне вообще не свойственно вести подобные переговоры, — со вздохом, Миллс поправила волосы, набираясь сил, — Я очень долго не могла понять, что ж ты мне так нужна в офисе. — Ты хотела бросить в дефолт компанию Адама, забыла? — И у меня почти получилось, понимаешь? , — развела руками, — Но я хотела чтоб ты и дальше работала. — Потому что я опытный сотрудник, Реджина. — Господи, Свон, с тобой невозможно разговаривать, ты ничерта не понимаешь, — женщина отошла к окну, подбирая нужные слова. Это оказалось тяжелее, чем она себе представляла. Спустя столько лет вновь ощутить те нежные чувства и страх потерять близкого. — Я понимаю о чем ты, — пауза, — Можешь не продолжать, я ведь не глупая. — Серьезно? , — удивилась Миллс и будто бы подстебнула девушку, — То есть, нет, разумеется нет. — Реджина, мне сложно понять себя, я не могу это объяснить. Ты… с тобой очень сложно, но я не могу перестать волноваться за тебя, за Генри. Все случилось так быстро и… после твоих слов сегодня я… Не знаю как к тебе относиться. Я все время хотела тебе помочь, но ты так резко изменила ко мне отношение, что произошло? Что я сделала не так? — Эмма, я, — Миллс поджалала губы, ведь истинную причину она не может назвать, это разрушит её жизнь, — Я не могу тебе сказать, но дело не в тебе. — А в чем? Какая может быть причина вот так со мной обойтись? Я же вижу ты знаешь, но не можешь сказать, почему? , — девушка повесила плед на спинку стула, подходя ближе, — Скажи, что случилось?       Вот-вот и она озвучит три слова «Генри твой сын», всего три слова до правды и главного секрета Миллс. Сердце замирает, ладони потеют и она изо всех сил пытается взять себя в руки, кто знает чем обернётся ей её ложь и кто ещё может пострадать от этого. Но Генри…сын это единственное, что у неё есть. Только ради него она просыпается по утрам, не падает духом, не может бросить все, у неё есть только Генри и без него она ничто. — Я не могу, прости, но я не могу, — алые губы дрогнули и из глаз вновь рухнули слезы, разбиваясь о кафель. — Тогда давай больше никогда не возвращаться к этому и оставим все как есть. Мне пора спать, мисс Миллс, доброй ночи.