Пока не пришёл твой час

      — Ну же, Энджи, не ломайся, — сладко пел Валентино. — Мы оба знаем, кого здесь действительно стоит бояться.       «Энджи». Ещё более убого ты не мог меня назвать? Чёрт тебя дери, Валентино, я думал, наше «взаимовыгодное сотрудничество» закончится там, в мире людей, но от такой скотины надо ещё постараться отвязаться. Ненавижу это ощущение цепких и липких лап на своём теле. Каждый раз ты запускаешь ледяные руки в мою грудь и достаёшь оттуда кроваво-красное горячее сердце. Оно обжигает, и тебе это нравится. Нравится смотреть на мою боль. Дыхание перехватывает. Берёшь самую суть и выворачиваешь наизнанку. Будь твоя воля, ты бы вскрыл моё горячее нутро и запутался в пышущих жаром кишках. Но я нужен тебе живым.       — Ах, сильнее, папочка…       Что я ещё могу сказать? Что ты отравляешь мне жизнь одним своим существованием? Что я хочу оказаться далеко-далеко отсюда, например, вновь пойти в ночной клуб и оторваться там за белой дорожкой, чтобы забыться? Забыть тебя и твои мерзкие лапы. Тошнит от омерзения, но, по твоему мнению, я прямо-таки лучусь желанием отсосать тебе. Ты обманываешь не меня, ты обманываешь себя. Как будто весь мир создан для того, чтобы потакать твоим желаниям. Весь мир — может быть, но точно не я. Подавляю в себе рвотный рефлекс. Какой же ты мерзкий.       — Ты у меня на поводке, так что подчиняйся. Скольким бы ты ни отдавался, ты всегда будешь принадлежать мне со всеми потрохами.       Ну, конечно. Как же иначе? Я в буквальном смысле на поводке, и мне бы это даже нравилось, если бы того захотел кто-то другой. Кардинально другой. Тот, кому я хоть чуточку симпатизирую. Неужели я прошу многого? Видимо, да. Клубничный сутенёр, пьянчуга из бара, тот чувак, которого мы с Черри нагнули. Слабак, конечно, но я так люблю эти маленькие слабости. Похоть — маленькая слабость в сравнении с твоими амбициями, Валентино!       — О, я покажу тебе небо в алмазах…       Я это сказал. Я сказал это. То, что ты хочешь слышать. А что поделать, я должен обольстить и украсть твоё сердце, чтобы ты мучился, чёртов мудила, страдал по мне, и уж я бы с большим удовольствием вытер об тебя ноги, если бы не реальное положение вещей. Но ты недвижим. Нелюдим. Хозяин. Хорошо бы ещё долбануть по вене до состояния, когда уже всё равно с кем и когда. Забыться в призрачных мечтах, где тебя нет. Так уж получилось, что твои амбиции не являются ключом к моей Стране чудес. Ты ломаешь меня физически, но мой разум очень, очень далеко. Я не замечу пропажи сердца, украшай себя гирляндой из моих внутренностей, но я оставлю себе капельку гордости, которая не позволит мне окончательно сломаться в твоих тисках.       — Да, детка, покажи мне «класс».       Ублажить и не подать вида, что мерзко. Иначе он так вдарит, что будь здоров. На мне и так достаточно ссадин, которые ты оставил, собственник, блять. Следы от когтей, мех, стека, туго затянутого корсета и рваного — и дорогого, между прочим, — белья. Я трачу на тебя лучшее, поскольку ты решил, что этого достоин. Что ж, все мы чего-то добиваемся, прилагая усилия. Ты свои приложил на «отлично», чтобы моя личность затрещала по швам, как старая кукла, но я не такой слабак, каким кажусь. Однажды мы поменяемся местами, и ты ответишь за всё, что натворил. Ниже некуда, но, знаешь, иногда на дне могут постучать снизу.       Ты не будешь готов. Я сымпровизирую. И покажу тебе, что такое в действительности алмазное небо, и ты подавишься каждой побрякушкой, которая побывала во мне благодаря твоей богатой фантазии. Я приберегу для тебя всё самое изощрённое…       — Энджи, сделай лицо попроще, детка. Это всего лишь секс, а не тактичное наступление. Раздражает, когда ты отвлекаешься и думаешь не обо мне.       Вот тут ты ошибаешься, сукин сын, я думаю о тебе каждую минуту. Ты заполняешь меня подобно пустому сосуду, но однако в нём ещё теплится живая искра, благодаря которой я держусь за штурвал собственного рассудка. Тебе не похитить остатки моей души, я сохраню её глубоко-глубоко, где ты её не достанешь.       А теперь позволь мне продемонстрировать себя во всей красе. Чтобы ты на миг ослеп, ослабил контроль. Я наслажусь глотком свободы, как художник, чей шедевр признали при жизни. Я хорош по всем параметрам, это точно, но заслуживаешь ли ты меня? Спорный вопрос. Но я сделаю всё в лучшем виде, и лишь потому, что разучился делать плохо.       Наслаждайся, пока можешь.       Пока не пришёл твой час, Валентино.       Пока не пришёл твой час.