Болезнь человечности

Февраль. 2015 год. В Неаполе происходило бесчинство: почему-то в сегодняшнюю ночь каждая группировка, что ни попадя решила завоевать в городе власть. Видимо так на них повлияло двухнедельное отключение сети и электричества. Ноябрьский потом также не остался незамеченным, треть города перестала быть недоступна. Но анархия происходившая на улице не чуть не смущала героя Франческо, готовившегося сегодня провернуть одно не очень хорошее дельце. Он планировал убийство, особенно жестокое и странное, будто сделанное кем-то из мафии. Его жертва находилась в двух кварталах от него и молча пережидала шумную ночь. Он точно был уверен, что она не спит, такие, как она просто не смогли бы спать. Подготовка его не была чем-то сложным, главное будет сломать дверной замок, и тогда полиция, если она, конечно, будет расследовать будущее убийство, из-за нехватки данных и внешних факторов, просто-напросто сдаться и обвинит во всём мафию. То не первое убийство Франческо, до это были ещё шесть женщин, разного возраста и расы, но самое главное, что они были красивые, во всяком случае по меркам самого Франческо. Любимой частью его работы были последствия, всё его тело просто дрожало, когда по новостям говорилось о "нахождении" убийцы, пусть то был вовсе невиновный человек. Франческо торжествовал в эти моменты: он опять всех обманул. И в этот раз убийство обещало быть особенно простым. Он уже предвкушал, как будет следить за данным делом с улиц от первого лица, ведь теперь ему не получится просто смотреть телевизор, развалившись голым на диване. Для чего он это делал? Данным вопрос Франческо задавался начиная с первого убийства, то было скорее спонтанным, чем намеренным. Летний тёплый ветер обдувал его лицо, рядом сидела возлюбленная. Давняя маленькая ссора переросла в обиду. В тот день он просто вспомнил о накопившиеся. Они сидели на краю обрыва, перед ними открывался красивый вид на вечерний город. Неаполь в тот день был особенно тихим, эта тишина сводила Франческо с ума ещё долгие часы, после убийства. Когда он толкал возлюбленную в небольшой потасовке, он не думал о том, что находилось за её спиной, он не хотел убить её. Но она рухнула быстро, и казалось, что так громко. Он ощущал будто весь город, что был как на ладони, сейчас с этой ладони наблюдал за его преступлением. Ему было всего пятнадцать, когда всё произошло. – Она свалилась сама, – говорил Франческо полицейским в отделе. И из-за отсутствия свидетелей и мотива, ему поверили. Совесть была ему свидетелем, но она молчала. Именно в тот момент он и ощутил безнаказанность, попади он в тюрьму, будущие пять девушек наверняка продолжали бы жить своей жизнью, но тогда в нем что-то сломалось. Подготовка к новому убийству была не самой трудной, нужно было лишь взять перчатки, остальное уже при нём. Самое сложное дойти до её дома затем будет легче. Он надел тёмные джинсы с коричневым ремнём, да со сверкающей серебряной пряжкой. Натянул поверх серого свитера такое же по цвету длиннющие пальто и, забрав ключи от дома, вышел в небольшой подъезд. Главное чтобы его не спутали с мафиози, он не виноват, что в его гардеробе мало "не мафиозных" вещей, с другой стороны одень он что-нибудь яркое: станет подсвеченной мишенью. Перчатки лежали в кармане, когда они ему пригодятся, он обязательно их наденет, но не сейчас. Приближалось время выйти на улицу... В тот момент как раз пробила полночь. Прячась за углами тёмных домишек, Франческо медленно, но верно пробирался в сторону нужного. Над головой его уже вовсю летали звёзды, и на пустом от облаков небосводе легко можно было пересчитать каждую из них. Данное умиротворение наверху, никак не складывалось с шумной землёй. Стрельба не прекращалась ни на секунду, также как и крики: гневные или ужасающие. Кажется где-то можно было услышать детский плач: сколько горя приносит борьба за власть. Дважды Франческо столкнулся с незнакомцами, оба мужчины. Первый был заплаканный двадцатилетний парнишка, ищущий укрытия, а второй уставший старик, просто сидевший около стены, будто спящий. Он был слеп, и почти полностью оглох, любой мог без проблем убить его, но похоже, что нечто возвышенное и неощутимое для простых смертных, решило охранять его. Ещё сидя дома, пару часов назад, Франческо думал, как будет играть страх, когда встретиться со своей жертвой впервые, лицом к лицу. Он репетировал перед зеркалом, и каждый раз видел изъян в своих эмоциях, фальшивость. Но на деле Франческо, так испугался улицы, что готовится не пришлось. Забежав в нужный дом, он, дрожа, постучал в дверь. – Умоляю откройте, – просил Франческо. – Кто вы? – настороженно спросил голос по ту сторону. – Я обещаю уйти, мне просто бы переждать ночь. Умоляю, – он заплакал. Она не смогла не открыть, она ведь не была расчётливым животным подобным ему. – Благодарю вас, благодарю вас, – он склонился к её ногам. Нужно было продолжать давить эмоциями, коль пошли слёзы. – Ну что вы, – мягко ответила она и подняла его с холодного пола. – Пройдёмте ко мне. Франческо, неаккуратно отряхиваясь, потянулся за своей спасительницей. Стоило ей отвернуться он начал вытирать немногочисленные слёзы и осматривать её небольшую квартирку. Узкий коридор сразу же вёл на кухню-тире-гостиную, оттуда же можно было попасть в другие комнаты. С её позволения он сел на кресло открывающее вид на весь кухонный зал и продолжил глядеть в разные стороны. У неё не было много свечей, квартира была достаточно тёмной, большую часть освещения играла луна за окном. Шум улиц здесь ощущался достаточно сильно. – Меня зовут Джулия, а вас? – тихо спросила она. – Франческо, – с лёгкой улыбкой ответил гость. – Можете снять пальто, если хотите. Тут мало свечей, но при этом достаточно тепло. – Нет, спасибо. Ночами холодает, и я быстро мёрзну. Ей ничего не оставалось, как кивнуть головой. Джулия была очень стройной и красивой девушкой, лет тридцати. Волосы её были светлые, а глаза голубые. Она всегда была во внимании противоположного пола и по собственной скромной натуре, редко могла отказать какому-нибудь смельчаку в поцелуи или даже отношениях. Ей часто пользовались, а она ничего не могла с этим поделать. Продолжая доверять любому встречному, такие как Франческо были лишь вопросом времени. Она в собственной манере предложила ему чая, при этом предупредив, что из огня, только горящие свечки, из-за чего придётся прилично подождать, на что Франческо всё равно согласился. Пока она искала на полках чайные листы, Франческо тихо достал темные, как ночь перчатки и натянул их на свои кисти. – Что это вы делаете? – удивилась Джулия. – Я же говорил, что быстро мёрзну, – улыбнулся Франческо. – Хорошо, – собеседница опять отвернулась. Между ней и её будущим убийцей были какие-то три-четыре метра. Она не успела убежать даже если бы знала... Франческо медленно снимал ремень со своим джинс, пряча всё действие за пальто. В еле освещённом помещении было сложно понять, что он делал. Франческо тихо поднялся и кресла и не привлекая внимания подошёл к своей жертве, его даже удивила её полная глухость. Возможно, она сама хотела быть убитой, в жизни Джулия всегда была второстепенным героем нежели главным. Когда он замахнулся, даже в тот момент она не решилась повернуться - как глупо это выглядело. Она точно хотела умереть. Первым же ударом он завалил её на пол, Франческо яростно хлыстал её ремнём. Она громко кричала, но его это не волновало до той поры, пока были слышны звуки стрельбы на улицах. Смешавшись с ними, никто не обратит на данных крик внимания. Но он старался сосредоточиться только на ней и её голосе, после десятого удара ремень начал краснеть. В первую очередь она старалась закрываться руками, но, когда те ослабли, Джулия быстро начала сдаваться. Весь угол кухни был кроваво-красный. Продолжая наносить десятки ударов, Франческо вдруг задумался, а они ведь могли быть хорошей парой. Её длинные светлые волосы хорошо бы сочетались с его густыми чёрными волосами. Он бы мог её защитить от кого-угодно, Франческо был в этом уверен. Когда его правая рука устала, он принялся бить левой. К тому времени исполосованное тело уже давно не дышало, а длинные светлые волосы полностью пропитались кровью. Франческо сел рядом с трупом на пару минут, чтобы передохнуть и с фразой: "второй раунд?" вновь принялся бить ремнём мёртвое тело. Хлопок, хлопок. Кажется он уже слышит хруст её костей... Он бил на протяжении получаса. И наконец поняв, что может закончить пошёл в сторону ванной отмывать ремень, с помощью воды из чайника. Проходя мимо коридора Франческо на секунду остановился, кажется по ту сторону кто-то ходит... Он поторопился прислушаться к шагам, как вдруг входная дверь влетела в него ударив по плечу и голове, завалив его на землю. Франческо заметил какого-то мужчину идущего в его сторону. Подскочив, он ринулся за кухонным ножом, но напав на неизвестного тут же об этом пожалел. Новый гость выбил нож из кисти Франческо и выломал тому локоть так, что рука ослаблено повисла, а две выбитые кости наконец-то могли разглядеть этот тёмный мир. Убийца тут же завизжал, как визжит деревенский поросёнок стоит прислонить к его боку ледяной мясницкий нож. Он сам не успел заметить, как уже валялся рядом с телом, которое только что забивал до смерти, но из-за сильного шока не мог нормально воспринять действительность. – Больно наверное, – еле-еле различался в его криках чужой суровый голос. – Но ты не отключайся, Франческо, ты этого не достоин. – продолжал он, то был голос Сеата. Вдруг он взглянул на орущего собеседника и заметил труп исполосованной девушки, лежащий рядом с тем. Его лицо сильно переменилось. – Была бы моя воля, я убил бы тебя семь раз. Но я не могу, после смерти жизни нет. Я не могу тебя воскресить и вернуть сюда. В аду ты ощутишь вечные мучения, но меня там не будет. Я не буду свидетелем твоих пыток... Именно поэтому я постараюсь сделать так, чтобы ты ощутил эту смерть, как все семь. Знаешь, тебе бы перестать кричать, лучше сосредоточься на моём голосе, если правда хочешь утихомирить боль. Из комнаты ты всё равно не выйдешь живым, так что давай постараемся сделать твои последние часы более спокойными, – Сеат на секунду замолчал и присел на кресло в углу комнаты, давая шанс Франческо умолкнуть, но убийца продолжал кричать, и тогда от безысходности он просто вновь заговорил: – Интересный факт: люди – единственные живые существа, что бояться себеподобных. А причина тому – социум, и такие паразиты, как ты Франческо. Думаю, если бы в мире остались только чистые душой люди, безгрешные, а я верю, что такие есть, то даже то маленькое количество "лучших" в конце-концов испортилось бы и привело нас сюда же. А значит все всех истребят и, что никого нельзя прощать. Как бы не хотелось. Но, возможно, ты мне не веришь, это нормально, Франческо. Именно поэтому я готов рассказать тебе историю о том что случиться. Каков мой мир. 2600-ые – лучшее время на всей земле, что скрывать то был лучший век. Зильдос – мой дом, развивался скачками, каждый следующий был больше предыдущего. Век вечных открытий. Люди не успевали получать новые знания, пришлось многое упрощать. В 2622-ом один из депутатов ОРН предлагает поменять язык для всей нации. Фактически для всей земли. К 2622-ому существовала только одна нация – Зильдос. Я говорю это для полного понимания всей картины. Так вот данный депутат, его фамилия: Иотес, предлагает к изучению невероятно лёгкий язык "Фиоцери" разработанный лингвистом Володи Виоле, ещё в далёком 2543-ем. Главная цель данной идеи, облегчить детям изучение языка, а значит и ускорить процесс обучения, ведь его можно будет начинать раньше. Идею все поддерживают, на Иотеса сваливается слава. Каналы переводят на "Фиоцери", книги, музыка буквально всё перестаёт писаться на других языках и уже через десять лет весь Зильдос говорит на одном простом языке. Да, забыл добавить, что также одной из целей данной идеи было объединение людей, убирания понятия иностранец. Пусть Зильдос и был одной нацией, но он имел множество языков. Ну так вот, – вернулся к старой теме Сеат. – Наши дети могли разговаривать уже в год, как обычные дети говорят в десять. А в три были способны к изучению гуманитарных и точных наук. В пять лет наши дети были способны вести себя как восемнадцатилетние. Ну а стоило им стать совершеннолетними, вместо глупых пьянок или вечеринок, они уже думали о семье, работе и будущем. К слову средняя продолжительность жизни в те годы составляла в среднем 180 лет. Не всё столетие было прям идеальным, не хочу тебя обманывать. В 2634-ом марсиане подкинули нам проблем. Но даже их человечество решило пусть и с большими жертвами, буквально в следующем году все марсиане жили на Земле. Ты вероятно задаешься вопросом: какие марсиане?! Я же с удовольствием отвечу, что так звали людей родившихся на Марсе. Никаких инопланетян не было. Так вот в 2655-ом, в двадцатилетие со дня возвращения марсиан Эдригель Гайст на тот момент, скажем так, президент Зильдоса произнёс следующие слова: "Двадцать лет назад к нам прилетели марсиане, такие же как мы люди, но с другой культурой, внешность и жизнью. Я надеюсь, что за эти двадцать лет, вы успели запомнить нас – землян. Надеюсь, что сегодня мы перестанем считать вас "марсианами" а вы нас "землянами". В первую очередь мы все граждане Зильдоса, и только потом уже кто-то другие". Это не весь его монолог, но часть хорошая не правда ли? Но на самом деле пока "День воссоединение" был достаточно официальным и праздновался по всей нации, в 2654-ом марсиане с грустью отмечали "День скорби народа", вспоминали тот момент, когда им пришлось покинуть свой дом и потерять десятки друзей, соседей, родственников. Гигэ Лимор, местный предводитель марсиан, всего за какие-то полгода до речи Гайста, говорил: "Пусть двадцать лет назад мы и потеряли дом и почти всё, что с ним связанно. Но сегодня мы здесь и мы не должны отчаиваться или переставать искать счастье в жизни. Да, Земля другая и люди здесь другие, однако от нас зависит какими они будут завтра. Какой Земля будет завтра... Земля не Марс, по крайней мере не сейчас. Но пройдут ещё годы, ещё десятки лет и она станет им. Благодаря вам. Давайте сделаем Землю нашим Марсом", – то тоже прекрасная цитата, но вот в отличие от Гайста, Лимора не все восприняли однозначно. Лично я считаю, что именно тогда и началась подготовка к пятой мировой. После той фразы. Ведь что значит "сделаем Землю нашим Марсом"? Кто должен меняться? Марсиане или сама Земля? Никто не знает вносил Гигэ изначально подобный смысл, но его заметили. Последующие двести лет накал будет достаточно медленный, но ведь главное подкинуть идею. Я не застал тот идеальный мир: опоздал на пару столетий. Но поверь мне на слово, Франческо, была бы моя воля, я бы не прыгнул в ваше время, а отправился прямо в начало XXLII века, в то прекрасное мгновение, пусть и со своими изъянами. Но мне не суждено там быть, надеюсь лишь, что мой рай окажется подобен тому месту. Ладно, теперь мне кажется пора рассказать про мой дом. Я описал тебе 2600-ые лишь для того чтобы ты сравнивал, а теперь раскрою историю моего времени. Мой отец – ужасный человек, мы жили бедно, но у него всегда были деньги на выпивку. Когда он сходил с ума от алкоголя, то частенько выгонял меня на улицу. Это было своего рода наказание. Просто не за что. Он никогда меня не бил, лишь выставлял за дверь. Зимой всё было достаточно спокойно, в моём времени все любили зимы, они у нас были тёплые, без снега, скорее сравнимы с вашим августом. Но вот летом, даже в тени было душно. Все сидели по домам и старались никуда не выходить. А я помню сжимался в самом углу магазина, наш продуктовый имел небольшую крышу перед входом, просто так сидеть внутри было нельзя. Так вот, я пытался укрыться в этом тёмном углу и не расплавиться. Настолько было жарко. У меня нет к отцу какого-либо уважения. К матери испытывал аналогичные чувства. Её фальшивая доброта всегда меня убивала. Как я уже говорил в 2600-ом дети развивались куда быстрее, мы тоже старались держать подобную, но уже куда хуже. В свои пять я был бы ребёнком-вундеркиндом по меркам 2015-ого, для своего же времени, даже немного отставал. Но понимал я всё, у меня не было вопросов к родителям, когда те не открывали двери своей комнаты по ночам. Прекрасно осознавал причины задержек по зарплате, да фальшивости улыбки матери, да и зачем отец пил, понимал. Не мог лишь ответить на вопрос: почему я находился здесь? Но через годы на всё нашёл ответы. Он готовил меня, – Сеат указал пальцем наверх. – Укреплял во мне солдата, делал так, чтобы ничто меня не могло уничтожить, сломить или же свести с ума. И когда я смотрю на этот мир, я не верю что, что-то здесь сможет меня остановить. – А что если... ты ошибся, – сквозь боль выдавил Франческо. – Ошибся в чём? – В том, что человечество не может изменится? Сеат усмехнулся: – Вот ответь мне, Франческо. Если бы в тот злополучный вечер... – Я её не убивал! – перебил собеседник. – Тебе врать бессмысленно, – спокойно ответил гость. – Так вот, что если Белла не упала бы насмерть, а сломала бы, к примеру, ногу. Ты добил бы её? – Нет. – Мысли не так, как делаешь это сейчас, мысли будто ты тот Франческо. Молодой парень который легко обиды не прощает. Напомни за что, именно ты её скинул? Неужели, то правда была спонтанная ссора? – Я её не добил бы, – твёрдо высказался Франческо. Сеат пожал плечами. Он молча достал один из шариков на своём поясе и воспроизвёл проекцию какого-то допроса. Оказалось на видео был Франческо, налысо побритый и в наручниках. Быстрый мужской голос за кадром принялся задавать вопросы: – Зачем вы убили свою первую жертву? – Вы про Беллу?! – нагло посмотрев в камеру, переспросил Франческо. – Да, про неё. – Обида, – выкинул преступник. – В чём она заключалась? – Я увидел её, гуляющей с каким-то пареньком. И как раз в тот вечер рассказал ей об этом. – Вы планировали убийство? – Нет. – Но думали об этом, не так ли? – Думал. – То есть обида была давней. Ссора не спонтанной. Да и убийство не то чтобы случайное, – подводил итоги голос. – Я прав? – Частично. – Укажите мне мои ошибки, – вежливо потребовал он. – Я хотел расстаться с ней, предварительно лишь взглянув на её оправдания. – И решили...? – Не перебивайте! – рявкнул Франческо. – Но оправданий я не увидел, она во всём решила обвинять меня. Когда Белла совсем уже меня разозлила: решил её скинуть. – То есть толчок был обдуманный? – Да. – Хорошо, тогда давайте обсудим... – на этом моменте Сеат выключил запись. Он встал с кресла, на котором так долго сидел. – Тебя поймали после девятого убийства: жертва смогла выжить. Раскрывался ты не просто, но каждый рассказ о новом убийстве развязывал тебе язык для следующего. Про Беллу ты долго отказывался говорить. То соглашался, а затем умолкал. Для всех её смерть перестала быть секретом ещё после твоей поимки, но правда должна была прозвучать именно из твоих уст. Я всё это к тому, что не в тот момент, когда произошёл толчок, ты стал убийцей. Ты задумывался об убийстве и раньше, нормальному человеку такое бы просто не пришло в голову. Ты родился убийцей, и ничто в этом мире не смогло бы тебя изменить. С человечеством всё аналогично, оно не изменилось, оно просто таким было создано. Ева не решила взять запретный плод, это не являлось какой-то ошибкой. Она была создана богом, и если она грешна, то только два объяснения этому есть. Первое – бог сам грешен. Второе – он хотел того, чтобы мы были грешны. И я не думаю что первое – правда. Человечеству предназначена учесть паразита, а мне, видимо, учесть спасителя... – с этими словами Сеат поднял, лежащий на полу кожаный ремень, и двинулся в сторону уставшего Франческо.