(Не)Бесполезный

      Бакуго прекрасно понимал, что порой его вспыльчивость переходит все границы, но, увы, сделать с этим ничего не мог. Не та система мышления у него была, чтобы обратиться за помощью к врачу или же прибегнуть к медикаментозному купированию проблемы. Только вот сегодняшний день, заставил его задуматься о том, что сходить к мозгоправу реально стоит. «Да хоть с крыши прыгни, все равно ты не станешь героем!» — собственный голос набатом отдавался в голове блондина. «Блять, а это же идея, слышь, Деку. Убейся. Прыгни с блядской крыши! Может, это откроет твою причуду!»       От воспоминаний об утренней перепалке Кацуки невольно закусил губу, не обращая внимания на боль, прострелившую его от головы до пяток, не чувствуя солоноватого вкуса на своем языке. В голове тут же соткался образ Мидории, его щенячий взгляд и дрогнувшая, впервые за несколько лет целенаправленной травли, улыбка. Да черт побери, Деку был готов разрыдаться прямо там посреди школьного коридора среди кучи народа. И Бакуго был счастлив, почти как никогда, ведь он наконец смог стереть сраную улыбку с его лица. «Ты…» — тихий голос медленно уходящего Деку заставил блондина вздрогнуть. «…может ты и прав.»       Эта фраза буквально выдернула из Кацуки стержень, ведь все чего он хотел, это просто заставить Изуку сдаться, отказаться от мечты, ведь где-то глубоко внутри себя блондин видел в Мидории соперника. Только вот он не хотел сподвигать этого придурка к суициду. — Я, блять, не хотел этого! — рявкнул на всю улицу Кацуки, смотря как на школьном дворе лежит изломанное тело. Изуку лежал в луже собственной крови, скребя пальцами, вывернутой в непредусмотренную природой сторону руки, мостовую. Из левой штанины торчал обломок кости, затылок был разбит и сильно кровоточил, и самое главное, медленно затухающие глаза, один на лице, а другой лежащий почти у самых ног Бакуго. — Боже мой! — Ааааа! — Врача! — Господи, меня сейч…. Буэээээ       Колени блондина сами подогнулись, в общем гомоне и суматохе, никто и не заметил, что самый отпетый хулиган стоит на коленях, а из его глаз медленно начинают течь слезы.

***

      Прошел месяц с того самого дня. И месяц с того момента, как Бакуго не выходил из своей комнаты. Границы его разума уже почти размылись. Каждую ночь ему снилось изломанное тело Дек… нет, Изуку. Каждое утро все те оскорбления, что он бросал в сторону «беспричудного», набатом стучали в его голове. И сейчас граница между реальностью и кошмаром истончилась настолько, что Кацуки видел его не во сне, а на яву.       Выцветшая зеленая олимпийка весела на нем словно на вешалке, спортивные штаны были закатаны почти до колен, открывая вид на тонкие словно тростинки ноги, на обритом черепе медленно, но верно проступала зеленая поросль волос, под единственным уцелевшим глазом залегла глубокая тень, а второй был закрыт медицинской повязкой, лицо невероятно осунулось, а губы были плотно сжаты в прямую линию. Ночной кошмар Бакуго ожил, и сейчас удобно утроился на его подоконнике. Изуку Мидория пришел за ним. — Хэй, Кац-чан, — голос галлюцинации был сух и надломлен, в глазу мелькнуло нечто похожее на печаль. — Знаешь… Ты был прав. — Блять, ты просто глюк, — упав на пол прямо перед дверью, Бакуго ухватился руками за голову. — Тебя, сука, нет. Ты мертв. — Стоп… Тебе не сказали? — на лице ЛжеИзуку проступило изумление, а затем губы неожиданно растянулись в улыбке. Спрыгнув с подоконника фантом мертвеца подошел буквально вплотную к Бакуго, а затем раздался смачный шлепок. — Я все еще жив, — потряхивая рукой, которая только что отвесила смачную пощечину блондину, сказал Мидория. — И я больше не бесполезен.

***

      Месяц назад лежа в карете скорой помощи Мидория радовался как никогда. Пусть он и не чувствовал половины тела и не мог хоть как-то показать, что он в сознании, но ощущения того, как медленно собираются воедино раздробленные кости грудной клетки, как перелом позвоночника буквально за минуту исчезает, было невероятно четки. Ассоциативная цепочка выстроилась сама в его разуме. Причуда. Она у него была. Очень специфичная и почти не определяемая вне смертельных ситуаций. — Это невероятно… — голос медика донесся до него словно сквозь вату, барабанные перепонки только-только начали восстанавливаться. — Такеру-сан! Парнишка стабилизируется, причем сам!       Слезы медленно начали течь из его целого глаза, а в мозгу набатом отдалась мысль: «Больше не бесполезен.»