Блаженство притворства

      Волки — одни из самых социализированных животных. Они заботятся о старых, окружают заботой молодых, знают концепцию личного пространства и всегда держатся вместе.       Это начинается после нового года во время каникул. Скотт абсолютно не мёрзнет в одной только рубашке, и Эрика по указке альфы пытается разорвать его горло, пока Бойд и Джексон наслаждаются отдыхом. Почти семейная идиллия, если бы пальцы Стайлза просто давали бы о себе знать, потому что у самого Стайлза ощущение, что их просто нет.       Когда в его руки попадает целый горячий стакан, он не взвизгивает (нет, серьёзно, он не делает этого) и ошалело смотрит на Дерека.       — Это... кофе?       — Шоколад.       — Чёрт возьми, ты сейчас мой самый любимый мужчина на свете, спасибо большое, я буду обожать тебя ровно столько, пока этот шоколад не...       — Заткнись.       Итак, вот почему Стайлз знает. У Дерека в руках только два стакана — для себя и Стайлза, по всей видимости, — но если бы это были древние инстинкты заботы о слабых в стае, которые большой хмурый волк убил в себе, Лидия бы не смотрела возмущённо. Дерек не ведёт бровью, что, возможно, требует действительно усилий, потому что взгляды Лидии могут прожечь титан, если она захочет.       Несмотря на то, что его голова промёрзла насквозь и глазные яблоки могут разбиться от одного моргания, Стайлз видит, как тупые щенки замирают на несколько мгновений, даже не секунд. Нельзя это увидеть, если не наблюдать специально.       Дерек возвращается к избиению, которое он называет тренировкой, и Лидия пронзительно смотрит на Стайлза.       — Я не знаю, — он говорит в ответ, и взгляд становится более прожигающим. — Что ты от меня хочешь?       — Стайлз, — она кладёт руку на его плечо, сжимая и впиваясь острыми ногтями, которые чувствуются как лезвия даже через дорогие кожаные перчатки и его собственную одежду, — ты достоин большего.       «Но ты занята» — один из вариантов его глупых ответов, но Стайлз прикусывает язык раньше, чем успевает сказать свои последние слова вслух. Возможно, Дерек не его первый вариант, не его второй и даже не третий, но только посмотрите на это лицо и эту спину. Здесь определённо есть, о чём поразмыслить.       — Согласен, — он кивает, внимательно наблюдая, как плечи Дерека напрягаются, — я достоин как минимум двойного шоколада, но хэй, берём то, что имеем. Вообще, я не отказался бы от кофе, но шоколад тоже ничего. По крайней мере, это вообще что-то.       Лидия устало вздыхает.       Проблема в том, что, когда враньё стало такой обыденной необходимостью, Стайлз действительно научился обходить правду, говоря другую правду. Он хорош в этом, что бы его отец ни думал. Плюсы ситуации? В следующий раз он получает кофе.       Итак, ритуалы ухаживания волков весьма похожи на ритуалы людей. Люди сами те ещё животные, так что чему удивляться? Единственное немного ненормальное во всём этом, что находит Стайлз, — привязка к времени года. Впрочем, возможно, это магия Рождества проникла в одинокий мозг Дерека и сыграла с ним шутку.       Но пока он надевает эти узкие чёрные джинсы и наклоняется вниз прямо перед носом Стайлза, Стилински не против. Честно. Всеми руками за. И ногами. У члена собственный мозг, но тот тоже очень очевидно «за». Дерек всегда может демонстрировать, что предлагает Стайлзу. В любое время суток. Никто не будет против.       Они идут половиной стаи в кино, и конечно они разбиваются почти по парам. Скотт пытается всосать в себя лицо Эллисон на заднем ряду, Эрика, кажется, занимается чем-то похожим, но с шеей Бойда, поэтому Дерек и Стайлз отсаживаются от них подальше.       Как это ни странно, они правда смотрят фильм. Фильм, на самом деле, дерьмо: про очередного избранного, который ничего не может сделать сам, почему-то вокруг него летают пчёлы, и всё такое очень землянистого цвета. Стайлз задаётся вопросом, хуже ли это Фантастической четвёрки, которая вышла совсем недавно.       — Нет ничего хуже новой Фантастической четвёрки, — шёпотом отвечает Дерек, когда их руки, как в каком-то клише, сталкиваются, пока они берут попкорн.       Это немного (совсем немного) неловко, с учётом того, сколько мыслей проносится в голове у Стайлза за секунду: от того, насколько кожа ладони Дерека горячая, до «о боже мой он смотрел это дерьмо бедняжка».       — Я почти с тобой согласен, но здесь главную героиню зовут Юпитер. Юпитер, понимаешь? Кто назовёт так свою дочь?       Дерек просто смотрит на него с лёгкой ухмылкой, которую видно благодаря взрывам, и на секунду сердце Стайлза запинается.       — Ладно, но если моё имя не самое красивое, это не значит, что я не могу критиковать других людей с тупыми именами. Кроме того, ты заметил, что за час вообще никто не улыбнулся? Этот фильм будто специально для тебя, чтобы ты смог идентифицировать себя с персонажами!       Дерек закатывает глаза, и Стайлз ловит себя на мысли, что ему действительно достаточно этой реакции, чтобы считать всё это полноценным диалогом. Упали ли его стандарты настолько низко?       — В любом случае, давай сыграем в игру «найди плагиат другого фантастического фильма»?       Дерек фыркает в ответ, и Стайлз знает, что они действительно играют, когда на сцене в оранжевом зале слышит слишком близко:       — Бегущий по лезвию.       Должно ли название фильма тридцатилетней давности звучать так сексуально? Это слишком сбивает с толку.       — Вся погоня слизана с Атаки клонов.       — Может, это Пятый элемент.       — Нет, точно из Атаки клонов, — и когда Дерек не даёт ему никакой реакции, Стайлз понимает одну очень ужасную вещь: — Боже мой, ты не смотрел Звёздные войны. Ты действительно не смотрел Звёздные войны?       Дерек снова никак не отвечает, даже не дёргает пальцем, и Стайлз чувствует себя странно разочарованным. Хейл мог бы быть идеальным мужчиной. Но он не смотрел Звёздные войны. Стайлз не может встречаться с кем-то, кто не смотрел Звёздные войны.       — Мы посмотрим Звёздные войны, — решает он и выкидывает руку Дерека из своего попкорна.       — Эти фильмы старше меня.       Стайлз давится воздухом.       — С каких пор возраст вообще аргумент?       Только когда героиня прикладывает к ране прокладку клейкой стороной, до него доходит, что он вообще сказал. Впрочем, возраст же действительно не аргумент, да?       Они прерывают свою игру, только когда на экране озвучивается целая собачья шутка. Она абсолютно странная и не к месту, но Стайлз бьёт Дерека по лицу, чтобы тот обратил внимание, а затем просто орёт друзьям на заднем ряду:       — Ребята, это собачья шутка! Вы слышали? Собачья шутка!       Эрика рычит на него, и какая-то бабушка спереди недовольно ворчит, но в зале в основном пустота, так что Стайлзу плевать.       Это был прекрасный поход в кино. Даже с учётом того, как Дерек иногда морщился, явно услышав то, что не должен слышать с задних рядов, у них был отличный диалог. Стайлз узнал много нового! Наверное.       Дерек развозит половину из них по домам, и Стайлз даже сидит спереди. Спереди, как будто он действительно важен. Или это чтобы не разрушать процесс каннибализма Бойда и Эрики на заднем сидении, но Стайлз может думать так, как хочет.       — В следующие выходные, — он оборачивается и смотрит прямо в глаза Дереку, — мы смотрим Звёздные войны.       Дерек не разрывает его горло зубами, так что Стайлз считает это за победу и смело возвращается домой.       Когда начинается школа, всё становится совсем немного странным. Может, это какое-то зимнее обострение СДВГ, но Скотт. Милый Скотт пялится на него во время всех уроков своими большими щенячьими глазами, в которых смешаны, кажется, испуг и отвращение в разной степени. К концу недели Стайлзу начинает казаться, что он на самом деле умирает и никто не говорит ему об этом, чтобы не расстраивать.       Скотт пугает его, когда Стайлз пытается одновременно перевести заклинание с латыни и текст про бутерброды для урока испанского.       — Какого чёрта, — он делает глубокий вдох и успокаивается, потому что, ладно, Скотт пролез через его окно, подражая альфе стаи. Фу, плохой пример. Стайлз должен сказать ему не подавать больше плохих примеров своим щенкам.       — Ты куда-то собираешься? — Скотт принюхивается, будто пытается поймать трупный запах или какое-то другое дерьмо.       — Скотт, брат мой, свет очей моих, — Стайлз с серьёзным лицом смотрит на него, — похоже, что я куда-то собираюсь?       Скотт внимательно смотрит на огромную кучу бумаг на письменном столе, и, похоже, что-то в его голове всё же правильно щёлкает.       — Но я слышал, что Дерек...       О, так вот о чём это было.       — А, да, сегодня вечером я иду к Дереку.       Стайлз удивляется, насколько быстро может меняться выражение лица Скотта. Может ли это вызвать судороги мышц? На самом деле, могут ли быть у оборотней вообще судороги, потому что Эрика излечилась от своей эпилепсии, но ведь это связано больше с мозгом, простая судорога мышц вызвана...       — Стайлз, — Скотт трясёт его за плечо, — ты не можешь идти к Дереку вечером.       — Почему?       — Потому что это Дерек!       — Но, Скотт, он не видел Звёздные войны!       Скотт — настоящий братан, потому что он понимает всю глубину трагедии и соглашается, что это достойная причина, чтобы идти в волчье логово поздно вечером.       — Но больше к нему один не ходи.       — Почему?       — Ты правда не понимаешь, что происходит?       Это резонный вопрос. Стайлз понимает, что происходит в целом, но если говорить про агрессию Скотта — нет, он не совсем понимает такого категоричного неодобрения. У них есть целая история того, как Дерек прижимает его к разным поверхностям, и это гораздо сексуальнее, чем любой сексуальный опыт Стайлза до встречи с Дереком, так что чему вообще кто-то удивляется?       — Мы просто посмотрим кино. И, в отличие от вас, действительно смотрим, а не будем пытаться съесть друг друга.       Скотт выглядит как-то в целом обречённо, но слабо улыбается и кивает. Стайлз чувствует, словно пнул щенка.       Он выходит в семь, говорит отцу, что будет к полуночи, и едет в бывший дом Хейлов. Дом Хейлов 2.0. Здесь есть теперь целые стены, белый потолок, диван в гостиной и холодильник в, наверное, кухне.       Стайлзу действительно жалко Айзека, который живёт здесь.       Дерек встречает его полуголый, с мокрыми волосами и усталым взглядом. Волосы Айзека тоже мокрые, так что Стайлз делает вывод, что они играли в свои собачьи игры и потом мылись из шланга.       (дому так необходима ванна, что Стайлз может помыть руки собственным слезами от грусти этого факта.)       Дерек не надевает футболку. Стайлз гадает, как и насколько сильно воняет его возбуждение, потому что Дерек, отворачиваясь, абсолютно точно ухмыляется. Это нечестная игра. К сожалению, Стайлз не может тоже играть в эту игру, он реалист.       У Дерека нет телевизора.       — Скажи, что у тебя есть нетфликс.       — У меня есть нетфликс.       — Спасибо господи.       — Спасибо Айзеку! — кричит парень из другой комнаты, а затем подходит к ним, наблюдая, как Дерек включает ноутбук. — Что, просто посмотрите Нетфликс и расслабитесь?       Стайлз не поддаётся на настолько очевидные инсинуации, а Дерек слишком стар и мало бывает в интернете, чтобы понять. Айзек улыбается с чертинкой в глазах. Стайлз, не оборачиваясь, показывает ему средний палец.       Они смотрят Звёздные войны. Действительно смотрят. Стайлз периодически болтает (не затыкаясь), но Дерек сдаёт свою сущность, когда говорит, что костюм принцессы Леи — чистый плагиат из старого французского комикса, который так и не экранизировали. Стайлз хочет этот комикс.       Он получает его на следующий день. Книжка сиротливо лежит поверх его домашней работы, и рисовка действительно старая, а страницы пахнут далеко не типографией. Между фреймами даже есть какие-то пометки карандашом, где-то посередине — след от чашки кофе. Стайлз читает это взапой.       Так проходит несколько месяцев. Стая неодобрительно пялится на него, пытаясь какими-то окольными путями о чём-то сказать. Стайлз узнаёт, что у Дерека степень по архитектуре и есть работа, которую сейчас он выполняет в удалённом режиме. Множество книг на нескольких языках, от фэнтези до учебников по криминалистике, к которым он никому не даёт прикасаться. Это довольно легко, просто потому что никто не знает, что эти книги вообще существуют.       Затем происходит очередная сверхъестественная хрень, Стайлза ранят в плечо (небольшой порез, нет никакого яда, у него было гораздо хуже), но Дерек немного сходит с ума. Это мало заметно, потому что быть антисоциальным даёт преимущество в прятанье своего безумия, но Стайлз видит. В слишком пружинистой походке, по большему количеству рыков и слышимому хрусту костей Бойда.       — Так не может продолжаться, — он говорит прямо в лицо Дереку, и глаза светятся красным в ответ. — О, не-не-не, Хмуроволк, это не сработает. Ты не можешь избивать своих бет, будто они виноваты во всех смертных грехах.       Дерек рычит в ответ, что должно сказать нечто вроде «нет, могу, отстань, Стайлз». Но Стайлз за использование слов, так что решает никак не переводить рыки.       — Эрика устала. Оценки Скотта падают ещё ниже. Айзек становится нервным. Давай, ты должен понимать своей клеткой мозга, что это плохо.       — Они должны быть лучше.       Вот он, момент, которого так долго ждал Стайлз: самое время закатить глаза.       — Ну, теперь это хрень собачья. Давай, давай устроим сделку: я ставлю защитный барьер вокруг дома, а ты больше не избиваешь собственных щенков. По рукам?       Стайлз на самом деле давно хотел найти защитные заклинания, и ему надо их на ком-то или чём-то пробовать, но он не скажет это в лицо оборотню, который не разрывает ему горло только потому, что пытается ухаживать. Дерек не жмёт руку, но его глаза больше не похожи на светофор, так что Стайлз понимает это как «Да, конечно, Стайлз».       В школе, когда он садится рядом со Скоттом с открытой книгой на древней латыни с пометками Лидии по переводу, чтобы подобрать подходящий раздел, Эрика пялится на него. Это не странные взгляды Скотта, это откровенное уничтожение глазами. Но ей далеко до Лидии (хотя Стайлз готов признаться, что она становится гораздо ближе, чем он когда-либо предполагал), так что это легко игнорировать.       — Он правда не понимает, что происходит? — Эрика обращается даже не к нему. Скотт пожимает плечами, и Джексон садится за стол с противным смехом.       — Забей, Стилински слишком туп, чтобы понять хоть что-то, что дальше гугла.       — Я достаточно умён, чтобы помнить, когда день рождения Лидии, и не забыть купить подарок. А ты, Джексон?       Джексон затыкается. Какое приятное чувство.       Он заезжает за Дереком после школы, затем они едут к Дитону и потрошат его книги, после чего он ищет источники, которые оказываются среди книг Хейла, которые уже отсылают его к книгам в городской библиотеке. Конечно, Стайлз знал, что у них есть городская библиотека, но он бы никогда не подумал, что будет искать, в какую фазу луны лучше вырезать руну Райдо медным ножом.       На секунду он отрывается от книги и смотрит на Дерека.       — У нас вообще есть медный нож? Медные ножи вообще существуют? Какой смысл делать медный нож, если это мягкий металл...       — У Дитона есть всё.       Вполне оправданное суждение.       Они рыщут примерно ещё несколько часов: Стайлз делает заметки, Дерек подаёт ему книги, которые нужны. Один раз к ним пытается пристать молодой пацан, подрабатывающий библиотекарем вечером, но Стайлз быстро встаёт между ним и Дереком, тыкая в какую-то строчку в книге и очень очевидно игнорируя другого парня.       Дерек перестаёт быть похожим на машину для убийств. Стайлз удивляется, что сигналы примирения работают, и ставит себе пометку, чтобы дочитать ту книгу.       Хейл может быть горячим, когда ревнует, но Стайлз решает, что ему просто это не нравится. Это неуютно, неприятно в целом, и им не нужно ещё больше насилия в жизни, чем есть сейчас.       Они находят нужные ритуалы, группируют их в одну большую схему, записывают и договариваются, что следующим вечером поставят защиту.       — Это Дерек Хейл забирает тебя? — на следующий день отец смотрит в окно на чёрный Камаро, когда Стайлз спускается по лестнице с рюкзаком. Ему нужно чертовски много пепла рябины. И аконита. А ещё серебряной пыли, воды, стерильный нож, потому что нужна кровь, и горелка, но хэй, это не самое странное, что он делал.       — Да. Я останусь у него на ночь, — папа смотрит на него испуганными глазами. — На самом деле, все останутся у него на ночь. Айзек, помнишь Айзека, такой кудрявый и безобидный? Ещё там будет Эрика. И Бойд. В основном потому, что в эти дни он прилагается к Эрике, но не то чтобы я жаловался...       — Вы остаётесь на ночь у Дерека Хейла. Того, которого вы со Скоттом обвиняли в убийстве?       — Он был невиновен. У всех бывает ошибочное суждение. Знаешь, первое впечатление и все дела.       — Стайлз. Насколько он старше тебя? — в глазах папы есть настоящее беспокойство, то, от которого Стайлзу часто становится тошно, когда приходится врать в лицо, поэтому он пытается не делать этого.       — Не знаю, я не считал. Это важно?       — Это чертовски важно, если он забирает тебя на своей машине у порога дома в восемь вечера!       Стайлз морщится и думает, что легче было бы выползти из окна. Или чтобы шериф был на работе. Но это отстойное мышление, потому что он его папа, ничего опасного не происходит, так что он имеет право выйти спокойно из дома, как нормальный человек.       — Он просто присматривает за нами. Мы зависаем у него дома, потому что его дом самый большой. Вот и всё.       — Почему именно он?       Мозг цепляется за этот вопрос не вовремя, и перед глазами проносятся все те моменты, когда между ними слишком сильно искрило. Может, из-за случая в бассейне. Может, из-за бросания в стены. Может, из-за двери в новый мир и утоления жажды знаний. Может, из-за атмосферы плохого парня вокруг и пушистого щенка внутри. Может, потому что Дерек умный, умеет заботиться и боится потерять, поэтому не использует свои слова.       Может, просто потому что они работают вместе. На многих уровнях.       — Он заботится об Айзеке, так что он заботится обо всех нас. Знаешь, у него есть этот отеческий инстинкт, как у тебя, только на более агрессивном уровне.       Стайлз готов клясться, что слышит раздражённый рык.       Его папа разочарованно вздыхает, будто думает, что его сын опять врёт ему в лицо, что довольно обидно.       — Я не понимаю, почему ты думаешь, что я вру.       — Потому что ты знаешь, что я спрашивал тебя не об этом.       Ох, точно. Он взял этот острый язык частично от отца. Стайлз иногда забывает об этом. Он морщится, не зная, что нужно ответить, потому что Дерек в машине и может услышать.       — Он на самом деле не серийный убийца, — его отец снова вздыхает на его слова.       — Просто не влипай в неприятности.       — Не буду.       — И извини, что... судил по одежде.       Стайлз окидывает себя взглядом: обычные мешковатые джинсы, рубашка и повседневная толстовка. И только потом до него доходит, о чём говорит папа.       — Я беру следующие пятнадцать секунд, пока буду идти до машины, чтобы обижаться на тебя. Ориентация никак не зависит от одежды.       — Справедливо. Отправь мне смс, как будешь ложиться спать, только честно.       Стайлз выходит из дома с чуть более лёгким грузом на плечах, чем обычно. У Дерека на губах насмешливая улыбка, и это уже гораздо больше, чем его обычное бесстрастное выражение лица, так что Стайлз хочет стереть её и превратить в настоящую улыбку одновременно.       — Знаешь, в один момент тебе придётся встретиться с ним, — он выбирает первое, потому что немного мстительный мудак. Дерек каменеет в лице. Стайлз доволен и несчастен одновременно.       Установка защиты требует времени, пота и крови. Буквально. Что-то нужно вырезать на деревьях только в определённые минуты первого часа нового дня во второй фазе луны, что-то нужно окропить потом честного труда заклинателя, дабы подтвердить искреннее желание защитить землю, а где-то надо залить небольшую ямку в земле кровью, харкнуть и топнуть три раза. Ритуалы очень странные.       Им нужно три попытки, прежде чем Стайлз поймёт, какое слово неправильно читает, и тогда Дерек наконец может пройти сквозь невидимый барьер рябины как житель земли и тот, которого защищают. Один раз он ранит руку, потому что происходит взрыв, состоящий из аконита и пыли серебра. Самый отстой в том, что им надо собрать это обратно в банку и пробовать ещё раз.       Где-то в два часа ночи Стайлз отправляет смс отцу, просто чтобы казаться правдивым, хотя они только на половине пути. Заканчивают они в шесть утра, когда звенит будильник в школьный день. Хорошо, что это воскресенье.       — Это же воскресенье? — с ужасом спрашивает Стайлз.       — Это понедельник, — Дерек машет головой.       В какой-то момент нервная энергия от бессонницы накладывается на Аддералл, так что Стайлз кое-как протягивает уроки, но засыпает в кафетерии прямо за столом. Он просыпается от того, что Скотт обнюхивает его, и, чёрт возьми, лучше бы он не просыпался. Или не засыпал.       — От тебя пахнет Дереком.       — Я ставил защиту на дом. Всю грёбанную ночь, — он зевает и потягивается. Перед глазами всё какое-то слишком яркое и при этом в чёрную крапинку, но Стайлз будет игнорировать это до последнего. — Вам, кстати, надо будет проверить это, потому что Дерека вчера ударило несколько раз о барьер.       Эрика напротив него задумчиво мычит и смотрит с хитрым прищуром.       — Он перестал нас бросать в деревья и бить.       — Угу.       — Сделал прямо так, как ты просил.       — Угу.       — Тебе это ни о чём не говорит? Что он исполняет твои желания?       Единственное, чего желает Стайлз — это сон. Об этом он говорит Эрике в лицо и проваливается в бессознательное состояние, затем открывает глаза на тесте по химии, когда остаётся десять минут до конца, а у него половина сделанных заданий. Он искренне удивляется этой половине и доделывает остальное за семь минут.       Он отсыпается вечером дома, и в один момент ему чудится Дерек, который потирает своим запястьем его щёку и шею, но затем списывает это на слишком большое количество прочитанных фанфиков. Дерек вообще часто ему снится. В разных позах, в разной степени оголённости и с разными вариациями сексуальных действий.       Они впадают в небольшую рутину. Стайлз пытается узнать как можно больше о Дереке, тот пытается незаметно за ним ухаживать, соблазняя (хотя уже должен знать, что соблазнять нечего), и все пытаются ему сказать, что Стайлз заслуживает чего-то большего.       — Стайлз, — в один из таких моментов даже Эллисон отводит его в укромный угол, и Стайлз злится, потому что это лицемерие высшей степени, — я понимаю, что ты друг Скотта, и, возможно, чувствуешь себя немного обделённым, но это не повод брать первое...       — Эллисон, моя дорогая будущая невестка, — он кладёт ей руку на плечо и наклоняется чуть вперёд, говоря шёпотом, потому что Бойд точно сейчас их слышит, судя по напряжённой спине, — это звучало очень по-расистки, знаешь?       В отличие от щенячьей первой любви, драмы Ромео и Джульетты, Стайлз действительно думает головой. Он рассчитывает варианты. Представляет, как это будет работать, когда он уедет в колледж. Дерек по-настоящему ухаживает за ним, а не пытается забраться к нему в штаны. Забираться-то особо и некуда, он знает, что не модель первой величины.       Эллисон обижается на него. Скотт разрывается между любовью всей жизни и лучшим другом. Стайлз даёт ему отмашку, чтобы он бежал к своей любви, и остаётся в почти блаженном одиночестве.       Это происходит непродолжительное время.       Волки очень социальны. Их ухаживания похожи на обычный человеческий флирт. Они также включают типичную человеческую ревность. Это довольно просто. Ничего особо страшного или странно-анималистического.       Вот почему, когда на его пороге обнаруживается кровавая туша оленя, Стайлз знает, что Дерек просто ебёт ему мозг.       Горло разодрано когтями, и Стайлз видит хребет. Вываленный язык выглядит не очень аппетитно, на порог начинают слетаться мухи, а лужа крови растекается аккуратно на постеленную клеёнку.       — Почему на нашем пороге мёртвый олень? — отец спрашивает его так, будто на самом деле не хочет знать ответа.       — Папа, — со всей серьёзностью начинает Стайлз, — это очень чистое мясо. Без химикатов и даже антибиотиков. Так что, если ты хочешь стейк, ты поможешь затащить эту тушу в дом.       Мужчина сомневается несколько секунд.       — Я не буду разделывать это.       — Я прогуглю, как правильно пилить кости, не волнуйся.       Это не самый приятный опыт в жизни Стайлза — один раз при особенно сильном хрусте он чувствует, как завтрак просится наружу, — но они действительно разделывают грёбанного оленя. Оленя. Целого оленя.       — Жалко, что у него не было рогов, — вздыхает Стайлз, маринуя кусок мяса. Отец косится на него. Стайлз вздыхает снова. — Представь, как круто бы смотрелись рога в гостиной!       — Но у нас некуда вешать рога.       — Да не в нашей.       Это тот момент, когда Стайлз понимает, что он каким-то образом безнадёжно влюблён. Он замирает с лопаткой в руке, глядя в шипящую сковороду. Чёрт, он влюблён в оборотня, который считает хорошей шуткой притащить мёртвую тушу на порог, делая ссылку на шутки о животных. Чёрт, Стайлз находит это смешным.       Это безнадёжно.       Дерек даже ни разу не сказал вслух, что ему нравится Стайлз. Каким образом это всё вообще сработало?       Он готовит в течение четырёх часов, а затем едет на стайное собрание. Лидия в дверях смотрит на него так, будто хочет и не хочет одновременно спросить, почему он воняет так, как воняет.       — Я выиграл в лотерее очень много мяса. И, знаешь, моему отцу много нельзя, так что я приготовил и принёс сюда вместо обычной пиццы.       Сегодня стая любит его. Это действительно хорошо приготовленное мясо, мягкое, несмотря на то, что оленина, и очень сочное. Дерек постоянно косится на Стайлза, не забывая уминать уже третий кусок, поэтому Стайлз, забирая грязную тарелку, взлохмачивает его волосы в качестве поощрительного жеста.       Они разваливаются возле дивана на полу, обсуждая последние тесты, мудака Харрисона, тренировки по лакроссу и планируя время.       — Я не помню, когда у нас было последний раз время для себя, Скотт, — Стайлз ноет, представляя, как Эллисон опять крадёт субботний вечер.       — Действительно, Стайлз?       В этом есть какой-то упрёк, но хэй, он не первый начал, так что стрелочка не переворачивается и все дела. Они расходятся после десяти.       С утра Стайлз просыпается от того, что Скотт мычит ему в ухо.       Он связан цепью, во рту кляп, а глаза слезятся. Стайлз хочет насладиться моментом, поэтому не сразу развязывает его. Скотт выглядит очень возмущённым. Стайлз находит всё это в целом немного пугающим, но милым и смешным одновременно.       — Ну, раз ты здесь, — начинает Стайлз, — почему бы нам не посмотреть Джессику Джонс?       Скотт возмущается ещё больше. Ради справедливости Стайлз снимает с него цепи и даже кляп, потому что кто он такой, чтобы весело проводить время с лучшим другом, держа его в неволе?       Они смотрят сериал. Недовольное лицо Скотта пропадает на десятой минуте первой серии.       — Она как Эллисон, — он вздыхает и глядит на главную героиню влюблёнными глазами. Лично Стайлзу она больше напоминает пьющую Лидию, но ладно.       Выходные великолепны. Он проводит время с лучшим другом, его отец не против того, чтобы Стайлз не возвращался на ночь, потому что оленина, и погода за окном приятная. Однако есть определённые границы. Даже если пресечение их кажется немного смешным.       Стайлз стучит в дверь Дерека. Открывает ему Айзек, но видит серьезное выражение лица и моментально уходит наверх.       Дерек встречает его с озорным блеском в глазах. Чёрт, их чувство юмора и правда испорчено, если они оба находят это смешным. Неважно, в какой степени.       — Мне не нужен мой лучший друг в цепях, Дерек, чтобы проводить с ним время. Дружба так не работает. Вообще, знаешь, что? — он внезапно злится, толкает Дерека в плечо и проходит внутрь. Он знает, что Дерек позволил ударить себя в плечо и отодвинуть, от чего зуд под кожей становится только сильнее. — Ничего так не может работать!       — Как? — Дерек спрашивает почти устало, и, возможно, дело в том, что это уже май. Они так долго танцуют вокруг друг друга, что, конечно, они оба устали.       — Без слов! Ты понимаешь, как произносить слова ртом, Дерек? Потому что без слов невозможны нормальные отношения, потому что никто на самом деле не знает, кому что нужно от другого!       — Что тебе на самом деле нужно, Стайлз? — в голосе Дерека хрип, сип и такие нотки отчаяния, что Стайлз и правда ищет ответ.       — Стабильность, — он отвечает почти сразу, потому что да, это то, что он ищет всеми фибрами души. Безопасность, стабильность, когда никто не пытается другого съесть, когда нет каждый месяц нового монстра, которого ты можешь не пережить, когда есть, куда возвращаться. — Не голые белые стены. Место, которое можно назвать домом.       Это какой-то трогательный момент. Они сближаются, и в груди что-то ноет, потому что они оба знают, что может это значить, но Дерек отодвигается первый, ломая всё своей усмешкой.       — Ремонт? Будет тебе ремонт.       Стайлз хочет рвать на себе волосы через неделю. Он почти жалеет, что сказал это, когда Дерек бросает ему в лицо каталог из разных дверей, они смотрят его вместе час, и Стайлз понимает, что не может просто выбрать по картинке, поэтому они едут сто миль в другой город, чтобы выбрать дверь. Цвет, который подбирает Стайлз, не может быть совмещён с материалом, из которого сделана дверь, так что они пытаются найти компромисс, и к концу все закидываются дозой Аддералла.       — Разве для тебя это что-то сделает?       — Плацебо, — устало отвечает Дерек.       Ещё через неделю он задаётся вопросом:       — Почему ты не делаешь это сам? Ты чёртов архитектор.       — Не дизайнер комнат. Это твоя идея. Бери ответственность.       Они выбирают напольное покрытие, и на следующий день Джексон, Бойд и Скотт узнают, что они будут класть пол. Для них это становится полной неожиданностью. Эрика над ними смеётся. Стайлз чувствует, как может положить в свои мешки под глазами картошку.       Затем идёт выбор обоев, и они понимают, что лучше покрасить.       — Магнитная краска...       — Нет, Стайлз.       — Но магнитная краска!..       — Просто нет.       Стайлз немного расстроен.       Затем идёт плитка для ванны, они сходятся на очень крутой плитке, Стайлз доволен, и душ, у насадки которого четыре режима. Ванна. Появляется настоящая большая ванна, в которой можно лежать.       Всё идёт относительно гладко. Поэтому, когда Стайлз слышит очень злой рык из той самой будущей идеальной ванной комнаты, он пугается, вскакивает и бежит туда.       — Что случилось?       Он задыхается, когда видит, что Скотт додумался класть плитку сверху. Сверху вниз.       — Ты разбил декоративную плитку, одна штука которой стоит семнадцать долларов?       Скотт смущённо смотрит себе под ноги. Глаза Дерека сверкают алым, а из груди не перестаёт идти рычание. Стайлз настолько обижен, что позволяет Дереку делать всё, и молча уходит.       Затем приходит Лидия, критически осматривает всё вокруг, и каркас дома наполняется стильным уютом. Там есть подушки для дивана. Подходящие кресла. Они покупают телевизор, чтобы можно было смотреть кино всей стаей. На стенах появляются картины, фотографии. На подоконниках и в углах комнаты подходящие цветы.       — Ты, Стилински, — она смотрит на него с приподнятой бровью, а затем глядит на то, как Дерек мягко обращается к Айзеку, показывая, как правильно сделать что-то на кухне, — проделал действительно хорошую работу.       Он прищуривается и улыбается ей, как люди улыбаются солнцу.       — Я достоин лучшего.       — Действительно.       Чёрт, если бы у них срослось, их дети могли бы захватить мир. Стайлз не ощущает это упущенным потенциалом, но расцветом прекрасной дружбы.       Затем есть особенная комната. Там двуспальная кровать, огромный компьютерный стол и книжный шкаф во всю стену, а ещё одна скрытая дверь ведёт в другую комнату. Она светлая, просторная, в ней пахнет ремонтом и зарождением магии, так что когда Стайлз заканчивает вешать в ней плакаты, он притягивает Дерека к себе за футболку и целует.       Это — лучшая магия, которая случалась с ним.       — Что, посмотрим Нетфликс и расслабимся?       — Стайлз, — Дерек пытается давить улыбку, но неуспешно, — мне не шестьдесят лет, чтобы не знать, что это значит.       Вся соль в том, что Стайлз на самом деле знает это.