Запоздало

Сакуре шесть, она сидит в цветочном магазинчике Яманака, ест дайфуку с клубникой и со всей детской серьёзностью мечтает выйти замуж. Она уже знает, каким должен быть её муж — добрым и сильным, таким, как папа. Нет, даже сильнее папы — чтобы за его спиной можно было спрятаться от вредных соседских мальчишек. Невинные мечты Сакуры прерывает звяканье дверного колокольчик — входит новый посетитель. На вид он совсем ещё подросток, но взгляд единственного видимого глаза не по-детски устал и тяжёл, а волосы — белые-белые, как у глубокого старика. Сакуре кажется, что он совсем не похож на вредных соседских мальчишек — такой, как он, будет хорошим мужем. Именно поэтому Сакура не мешкает и ошарашивает незнакомца предложением взять её в жёны. Тот не смеётся, не уходит сразу прочь, а только спрашивает с усталостью: — Зачем? — Чтобы вместе жить счастливо, конечно же, — удивляется его несмышлёности Сакура, — и умереть в один день. — Долго и счастливо — не для шиноби, — невесело хмыкает незнакомец и теряет всякий интерес к разговору — его куда больше занимают цветы в вазонах. Он придирчиво осматривает и отбирает для себя несколько белых хризантем, а затем просит Сакуру передать деньги за цветы — владелица магазина почему-то отсутствует. Сакура машинально соглашается, её взгляд прикован к белым хризантемам — такие цветы обычно приносят погибшим друзьям; вот почему у незнакомца такой тяжкий взгляд — он потерял дорогого человека. Негромко звякает дверной колокольчик, и Сакура моргает, возвращаясь в реальность: незнакомца в магазинчике больше нет. Сакура досадливо топает ножкой — она не узнала его имени! — и бросается в погоню. Только вот на залитых солнцем улочках Конохи в такой поздний час на удивление пустынно. Нет и незнакомца — Сакура опоздала. Сакуре тринадцать и больше всего на свете она хочет понравиться Саске. Её учитель тоскливо вздыхает и говорит, что лучше бы она, как этот же Саске, хотела стать сильнее — ведь это поможет ей выжить, но Сакура пропускает всё мимо ушей. Зачем же ей быть сильной, если рядом есть Саске? Он идеален. Сакура отчаянно хочет стать к нему ближе, но выбирает неправильную стратегию. Её учитель по секрету сообщает ей, что больше всего на свете Саске ценит силу, и только тогда Сакура начинает тренироваться и накапливать мощь. Сакура опаздывает — к тому времени Саске уже уходит из деревни. Сакуре пятнадцать, она больше не напоминает нескладную большелобую девчонку и почти ничего не боится. Она с лёгкостью залечивает ушибы, зашивает распоротые животы и сращивает сломанные кости, только вот со своим сердцем справиться не в состоянии. Оно, глупое, дурное, каждой ночью рвётся на части и почему-то не залечивается медицинской чакрой. Сакуре за глаза хватает чужой боли, поэтому со своей справиться банально не хватает сил. Как и прежде, её выручает учитель — гоняет на тренировках до седьмого пота, подсовывает всё новые и новые миссии, изредка даже заходит на чай. Одним вечером он застаёт Сакуру содрогающейся в рыданиях и бесконечно повторяющей одно чёртово имя. У учителя самого — несколько безмолвных могил и беспросветная тоска в постоянных спутниках, поэтому сейчас они с Сакурой похожи больше, чем когда-либо. Пускай Саске всё ещё жив, для Сакуры он — считай, что мёртв, и они запоздало оплакивают его в тот вечер. Сакуре шестнадцать, впереди — череда сражений с Акацуки и четвёртая мировая война шиноби, но пока ей совсем не до этого. У неё — непроходящее ощущение эйфории и очередная слепая влюблённость, на этот раз не в отступника и предателя, а в своего учителя. Сакуре в нём открываются новые грани: прежде он — почти образцовый ниндзя и всезнающий учитель, сейчас же — будоражащий кровь мужчина. Сам Какаши не поощряет Сакуру, но и не отталкивает, предпочитая видеть в ней в первую очередь ученицу и боевую напарницу, а уже потом — привлекательную девушку. Но когда Сакура впервые приглашает его на свидание, он приходит. И в отличие от Сакуры — не опаздывает. Сакуре — уже семнадцать, она сполна ощутила на себе ужасы четвёртой мировой; единственное, что держит её на плаву — запоздалая и почти фанатичная любовь к своему учителю, к мужчине, старше её на добрый десяток лет. Сакура искренне верит, что они оба обязательно выживут, а остальное — ей стыдно, но она ничего не может с этим поделать — не так уж и важно. Каждый час Сакура с нетерпением ждёт вестей о третьем отряде, даже судьба Наруто и прочих немаловажных ей людей пока отходит на второй план. Иногда Сакуре становится не по себе от того, насколько сильно она может быть зациклена на одном человеке, но страх за Какаши всегда берёт верх над здравым смыслом. Пока третий отряд одерживает победу за победой, но подобная череда удач не может длиться вечно. Белые Зецу практически уничтожены, но на смену им приходят куда более грозный противник. Учиха Мадара ужасает своей колоссальной мощью, и, кажется, вот-вот склонит чашу весов вовсе не в пользу альянса шиноби. Тем временем Какаши — в самой гуще событий: вместе с Гаем он помогает Наруто с Би усмирять хвостатых и их джинчуурики, тем самым руша планы лже-Мадары, который всё же оказывается одним из Учиха. Сакура почти физически — находясь за десятки километров — ощущает, как заживо пожирает Какаши застарелое чувство вины при виде Учиха Обито. Именно поэтому она бросает свой пост и в бешеном темпе мчится вдогонку Какаши, старательно не думая о том, что её поступок подпадает под трибунал. Сердце в груди заходится лихорадочно-истошно, единственная мысль — лишь бы успеть. Не успевает. Какаши лежит на насквозь промёрзшей земле, такой же холодный и недвижимый. Сакура решает, что Какаши просто решил её разыграть, что сейчас он встанет, беззлобно над ней посмеиваясь, что… Чакра сама вспыхивает вокруг рук мягким свечением, Сакура на автомате отмечает повреждения: задета бедренная артерия в паху, сломаны все кости предплечий, отвратительно алеет плоть в открытом переломе голени. Окончательно добивает Сакуру пустая глазная впадина, где раньше ярко пылал багрянцем Шаринган. Целительная чакра срывается с её рук хаотичным потоком, молниеносно опустошая внутренний резерв, но этого всё равно катастрофически мало. Кто-то хватает её за плечо, и Сакура, скаля зубы, бьёт что есть силы, но чужая хватка не ослабевает. — Сакура, — чужой голос доносится будто из-под толщи воды, — он мёртв. Ты уже ничем не сможешь ему помочь. — Врёшь! — неверяще выкрикивает Сакура. — Он жив, он… И осекается, будто впервые увидев, насколько бледен и неподвижен Какаши, как много крови вытекло из его ран, и что пульса у него — нет. Зародившийся в горле крик там же и обрывается, у Сакуры подкашиваются колени и она неловко сползает на стылую землю. Земля — холодная, Какаши — мёртвый. — Боже, нет, — полузадушенно всхлипывает Сакура и в последний раз окутывает целительной чакрой тело учителя, уже сама понимая: бесполезно. Никакого чуда уже не случится. И тогда с губ, наконец, срывается запоздалый крик. Сакура кричит, но этот крик — в никуда.